«Красавчики» (H&S#1)

28 октября Пятница 14:34 После третьей попытки Хазарда сбежать из больницы Крейвенс выдвинула ультиматум. - Я могу выписаться отсюда, когда захочу, - заявил Хазард, игнорируя пульсирующую боль в плече и укоризненные взгляды больничного персонала. Пуля задела плечо, вырвав приличный кусок плоти, не задев кость и артерию. Худшими последствиями, на взгляд Хазарда, были синяки – выглядело так, будто его лягнул мул или даже целое стадо. Но он был в состоянии держаться на ногах. По мнению Хазарда, пора было возвращаться в мотель. И, что еще важнее, к работе. - Я в порядке. - Если тебе нужна работа, - заявила Крейвенс, - ты останешься здесь, пока тебя не выпишут врачи. Все ясно? Все было ясно. Однако Крейвенс выглядела довольной. Она настаивала, чтобы рядом с Хазардом постоянно кто-нибудь находился. Сначала предложила устроить дежурство офицеров. Хазард ответил тем, что, по его мнению, было справедливым: никого не надо. Крейвенс напомнила ему о работе и посоветовала подумать хорошенько. После трех телефонных звонков Хазард решил, что не будет возражать, если время от времени будет приходить Нико Флорес. - Если он не будет занят и не будет против. В ином случае, я не хочу, чтобы кто-то совал нос в мои дела. Крейвенс, судя по всему, поняла, что это лучшее, чего сможет добиться, и Нико появился в субботу днем. Он уходил только для того, чтобы помыться, переодеться и захватить очередную стопку DVD-дисков. - Что тебе нравится? – спросил Нико. – Ситкомы? Драмы? - Не знаю. - Что последнее ты смотрел? Из того, что понравилось. - Документальный фильм о производстве клея в девятнадцатом веке. Нико вздохнул. - Я посмотрю, что есть в библиотеке. Выяснилось, что в библиотеке Варедуа полно документальных фильмов. А Нико, как выяснилось, частенько дремал во время просмотров этих фильмов. Он выглядел особенно милым – и болезненно молодым, - раскинувшись в больничном кресле с закрытыми глазами. Хазард часто нервничал. До сих пор Нико держался исключительно дружелюбно: много смеялся, подсаживался близко к больничной койке, а его большие темные глаза, казалось, пожирают Хазарда, но лишних телодвижений не совершал. Как бы поступил Хазард, если бы Нико захотел большего? И это было не единственным, что дергало нервы Хазард час за часом, будто мелкая наждачная бумага. Где, черт возьми, Сомерс? Он снова и снова отгонял этот вопрос, но тот настырно возвращался. Даже в середине увлекательных шоу, например, «Истории канадских пуговиц» с трехчасовыми дополнительными комментариями. Прямо посреди фильма, когда показывали пуговичную фабрику времен Первой мировой войны в южной части центрального Виннипега, чертов вопрос всплыл снова. Где Сомерс? К воскресенью это настолько сильно обеспокоило Хазарда, что он стал затевать с Нико ссоры. К понедельнику Нико перетащил свои кресла в коридор и теперь дремал там. Как-то среди очередного сна Нико, когда Хазард заканчивал просмотр режиссерской версии фильма о второй текстуальной жизни христианских бревиариев двенадцатого века – невероятно захватывающее повествование, но даже оно не могло удержать внимания, - на линолеум упала тень. На входе в палату стояла Наоми Малшоу. Хазард не был уверен, что она намеренно не рассчитала время своего появления, но солнечный свет падал на нее под прямым углом, подчеркивая деликатную костную структуру запястий, лодыжек и лица. Сегодня на ней была юбка в елочку и белая блуза с перламутровыми пуговицами. Волосы она собрала в темный пучок, обнажив линию плеч и шеи. На взгляд Хазарда, послание было четким: сегодня Наоми Малшоу настроена серьезно. Но не отменяло факта, что Наоми Малшоу все еще выглядит чертовски хорошо. - Мне жаль, что я не смогла прийти раньше, - сказала Наоми. - Чушь собачья. Она поджала губы, а затем, с явным усилием, расслабила их. - Друг? – спросила она, кивнув головой в сторону коридора, где спал Нико. - Да. - Молодой. Даже для тебя и твоих… Пристрастий. - Наоми, если бы мне хотелось с вами пререкаться, хотелось услышать гомофобное дерьмо, которое вы готовы нести сутками, то разговор стал бы настоящим удовольствием. Но я не хочу. – Хазард пристально смотрел на женщину. – Чем вы были заняты? Дайте угадаю. Съездили в мой мотель. Порылись в моих вещах. Возможно, даже заплатили кому-нибудь, чтобы покопался на моем рабочем столе. Пытались найти что-нибудь, чем меня можно шантажировать. Старались выяснить, действительно ли я что-то знаю. Ну и как мои дела? Наоми села в кресло рядом с койкой, выглядя при этом совершенно непринужденно на пластиковом куске мебели, будто оно было шикарным изделием из кожи и стали. Аккуратно сложила руки на коленях. - Сын вашего капитана. Это… Прискорбно. Хазард невольно почувствовал старую боль. - Он был молод и глуп. Его гордость была задета, и он хотел преподать мне урок. Вот и все. Вы не сможете шантажировать меня тем, что известно всем. - Не всем. Потребовалась пара секунд, чтобы до Хазарда дошло. - Сомерс? Расскажите ему. Мне все равно. - Посмотрим. – Наоми перенесла вес тела, будто собираясь встать. Хазард непроизвольно рассмеялся. - У вас в венах действительно лед вместо крови, да?  Вы даже не собираетесь спрашивать. Я звоню вам, сообщаю, что знаю о вас с Апчёрчем, а вы по-прежнему считаете, что у вас на руках все козыри. Ну ладно. - Ты ничего не знаешь обо мне и Апчёрче, потому что там и знать нечего. Да, изредка я помогала Апчёрчу. Он направил вас ко мне. Эта информация может навредить, если люди узнают, но не положит конец моей карьере или положению в Волонтерской организации. Есть что-то еще, что, как ты думаешь, тебе известно… - Апчёрч хранил записи. На этих словах краска отхлынула от лица Наоми. Хазард продолжил, молясь, чтобы страх заставил ее поверить в ложь, которую он собирался произнести: - Мы нашли их, Сомерс и я. Именно за этим Апчёрч возвращался в дом, чтобы забрать их. И там много крайне интересного. Большинство из них о вас. Есть даже разговор, в котором вы упоминаете Чакки Амистеда. Хазард сделал паузу, но Наоми, все еще бледная, с розово-серыми выпирающими костяшками пальцев, ничего не сказала. - Меня заинтересовали некоторые вещи. Апчёрч убил Чендо Сервантеса. Апчёрч так нам и сказал – Чендо давил на него, намереваясь шантажировать, и что они поссорились. Я не знаю, было ли убийство случайным или нет. Скорее всего, нет, но, полагаю, мы никогда не выясним. А потом… Потом у Апчёрча возникла проблема. Мертвый мальчик-гей. Достаточно, чтобы Апчёрч загремел в тюрьму, а это не самое лучшее место для полицейского, особенно гея. - Но Апчёрч был стойким, находчивым и умным, и он придумал план. Уничтожил тело, сделал его трудно идентифицируемым и, кроме того, вдвойне усложнил задачу, введя нас в заблуждение и заставив думать, что погиб совершенно другой человек. По-настоящему гениальный ход, потому что на Чакки Амистеда не имелось стоматологических записей, и мы в любом случае не могли ничего доказать. Наоми по-прежнему молчала. Дышала через нос. Глаза превратились в узкие щелочки. - Но чтобы навести нас на след Чакки Амистеда, Апчёрчу требовались две вещи: ему было нужно, чтобы Амистед исчез и чтобы кто-то увидел, как Амистед заходит в трейлер. Я все гадал, почему Амистед согласился сотрудничать с человеком, выдававшим себя за Волонтера. Помните, мы спрашивали вас об этом. Помните? - Да. - И поначалу ответ казался очевидным: Амистед был одним из контактов Апчёрча, и когда Апчёрч попросил о помощи, Амистед увидел возможность для шантажа. Наконец-то у него в кармане окажется коп. Но такой ответ казался каким-то неправильным. Амистед не выглядел шибко умным. Это было не в его стиле. Все остальные поступки Амистеда – вандализм, нападения, преступления на почве ненависти – были поспешными и плохо спланированными. С одной стороны, тут требовался кто-то более дальновидный. Кто-то вроде нового лидера Волонтеров. Кто-то вроде Наоми Малшоу. Апчёрч не звал Амистеда на помощь. Он обратился к вам. Что вы сообщили Амистеду? Сказали, что это всего лишь работа? Или предварительно снабдили его информацией, чтобы он обрадовался возможности получить в должники копа? Наоми вскочила с кресла и направилась к двери, но остановилась, когда Хазард продолжил. - Вы договорились с Апчёрчем, что это будет взаимовыгодное решение. Апчёрч получает жертву, Амистеда, которую невозможно будет опознать даже по стоматологическим записям. Люди сочтут, что убийцей был Чендо Сервантес, и обе его жертвы являлись членами Волонтеров Озарка. А вы получите то, что искали: мученика. Чакки Амистед убит фанатиком-геем. Что станет для вас политическим капиталом. Апчёрчу сойдет с рук убийство. Именно поэтому вы согласились быть его источником. Именно поэтому указали нам прямо на Амистеда, чтобы наконец предъявить публике мученика. И, как бонус, поймали Апчёрча на крючок. Вот почему он кинул коктейль Молотова в ваш дом, вот почему вломился туда: искал то, чем вы планировали его шантажировать. - Это просто безумие. Я не собираюсь это выслушивать. По шее Хазарда потек пот. Наступала самая сложная часть. Предстояло рискнуть. - Я никому не расскажу, Наоми. Мог бы. Мог бы обнародовать записи. Возможно, удалось бы добиться обвинительного приговора. Возможно, нет. Сами понимаете, после смерти Апчёрча все усложнилось. Но я могу уничтожить вас в любом случае. Может, Волонтеры Озарка и не возражают против того, что вы являетесь полицейским осведомителем – вы могли использовать это в своих интересах, убедить членов организации в том, что по-настоящему о них заботитесь. Однако убедить их в чем-либо будет намного труднее, если они узнают, что вы убили одного из них. Наоми смотрела на дверь, ее плечи поднялись чуть ли не до ушей, пальцы то сжимались, то разжимались. - Чего ты хочешь? - Знаете, Сомерс рассказал мне историю. О нем и девушке, с которой переспал. Кейли, так, кажется, ее зовут? И было там кое-что непонятное. В то время это показалось мне странным, и я даже задал Сомерсу вопрос, но он не понял, о чем я спрашиваю. Был слишком поглощен чувством вины. Понимаете ли, мне показалось невозможным, чтобы жена Сомерса узнала об интрижке настолько быстро. Наоми молчала. - Вы подставили Сомерса. Вам было известно, что он собирается выпить, и вы подыскали девушку, готовую затащить его в постель. Кейли вернулась к вам, отчиталась об отлично выполненной работе, и вы позвонили Коре. Готов спорить, что Кейли даже представила доказательства, которые вы могли предъявить своей дорогой сестре. Таков был ваш план с самого начала, заставить кого-то соблазнить… Смех Наоми был холодным и коротким. - Соблазнить? – Она резко повернулась и уставилась на Хазарда. – Ты вообще знаком с Джоном-Генри? Его штаны всегда болтаются в районе лодыжек. Все, что нужно было сделать этой девушке, - это нагнуться. - Вы расскажете об этом Коре. На этот раз краска бросилась в лицо Наоми: ее щеки моментально стали темно-красными. - Сукин ты сын. - Вы расскажете ей, что все подстроили. Выкручивайтесь как угодно, говорите, что хотели проверить верность Сомерса, говорите все, что сможете придумать, но убедитесь, что она поняла, что Сомерс не виновен. - Это была его вина, - прошипела Наоми. – Именно он засунул свой член в эту шлюху. И никто другой в этом не виноват. - Вы расскажете Коре. И очень постараетесь, чтобы Кора смягчилась. Она не обязана принимать Сомерса обратно. Но она должна с ним поговорить. И позволить видеться с дочерью. Вы проследите, чтобы она это сделала, Наоми, потому что в противном случае я начну говорить.  Наоми уже дрожала, а красные пятна на загорелой коже расползались по шее и груди.  - Ты не понимаешь, с кем связываешься. Не понимаешь, в какой ад лезешь. - Убирайся из моей палаты, - холодным и ровным тоном велел Хазард, - ты, омерзительная сука. Наоми ушла. Выждав ее возвращения несколько напряженных минут, Хазард рухнул обратно на кровать. Он трясся, удивляясь навалившейся физической усталости. Последней мыслью, мелькнувшей перед тем, как он погрузился в сон, была надежда, что он не испортил все снова.