Тени созвездий

«Революция — это не парад, это первые настоящие трудности для всего народа, когда мороз проникает под шубу, а голод — в душу. Но личная революция происходит с каждым, когда он понимает: надеяться не на кого.»

«Что ж, не думаю, что он сможет достать меня. К тому же я не боюсь его. Вот-вот школа, и мне точно ничего не будет угрожать. Не волнуйся. С большой любовью, Астория.» Блэк взглянула в окно и внимательно наблюдала за закатом. Её рука медленно скользнула под подушку, достав оттуда фото, на обратной стороне которого кривым, еле разборчивым почерком было написано: «Теперь я всегда рядом. С.О.Б». На глаза навернулся лёгкий испуг. Она не могла никому рассказать того, что видела прошлым утром. За день до этого. Через пару дней начнётся школа, и на носу пятый курс. С поступлением в Хогвартс Астория наконец смогла обрести настоящую себя: вечные приключения, шутки, а затем жалобные письма крёстному от МакГонагалл — всё это было похоже на вечный круговорот. За все годы обучения с близнецами Астория была сплочена с ними, даже чувствовалось некое в своём роде «братство». Ну а Слоан Моррис смогла так же завоевать крепкое доверие Блэк. Пусть Моррис слегка и считала близнецов напыщенными придурками, но находила в них что-то доброе помимо их постоянных шуток. У профессоров она не славилась чересчур «лучшей» репутацией из-за крепкой дружбы Фреда и Джорджа, но, например, у Минервы МакГонагалл или у профессора Стебль она занимала определённое место в сердце. Под яркими лучами солнца, проникающими из окна, глаза медленно открывались. Астория знала: этот день будет самым запоминающимся. Чем? Она не знала. Такие предчувствия накатывали на неё с пятнадцатого дня рождения. Что в голову не придёт — всё сбывалось. Медленными шагами она направилась прямиком на кухню, где уже вовсю кашеварил Римус. — Ты сегодня рано, — хмыкнул тот. — Доброе утро. — Утречка, — усевшись за стол, она сладко зевнула. — Думаю сегодня пробежаться. Не хочешь со мной? — Ну уж нет. После прошлой пробежки у меня ещё два дня ноги отказывали, в этот раз как-нибудь сама. — Я не настаиваю, — хохотнула та. Люпин аккуратно положил несколько жареных яиц на тарелку и протянул крёстнице. — Благодарю. М-м, слушай. — Я весь во внимании, — крёстный сел напротив. — Что насчёт преподавания? Надеюсь, ты передумал? — Я так и думал, — хохотнул Люпин. — Тори, мы это обсуждали множество раз. На четвёртом курсе ты не оставляла в покое профессора Снейпа, каждую неделю мне поступали жалобы. — Он первый перешёл мне дорогу! Клянусь, будь он моим ровесником, я бы кинула в него какое-нибудь ужасное заклинание либо превратила бы его… в петуха. Но я же держу себя в руках. — Поэтому вы решили покрасить его волосы в розовый? — Добавили красок в его унылую жизнь, — Астория пожала плечами. — Он меня ненавидит с первого курса! — К профессорам надо относиться с уважением. Вот будешь ты сдавать СОВ, Снейп тебе не поможет. — Он никому не помогает, я тебя умоляю, — она тяжело вздохнула. — Я настаиваю на том, чтобы ты никуда не ехал. — Поздно, — гордо улыбнулся тот. — Надо было думать раньше. — Ну Римус! — Без «ну Римус», я еду, и это не обсуждается. — Ладно, — Блэк закинула первый кусок в рот и, жуя, продолжила: — Вот увидиф, жизнь станет свадкой, потом сам захочеф уволиться. В окно с грохотом постучали две совы. У одной из них в клюве было письмо, а у другой — газета. Римус быстро подлетел, забрал почту и сунул им по печенью. — Письмо от Уизли, — Римус внимательно глянул. — Мне… — Дай газету, — Блэк протянула руку. Это был «Ежедневный пророк». Главным хобби Астории и Римуса было читать его за завтраком, а после пару часов ещё обсуждать все новости дня. «СИРИУС БЛЭК, ОСУЖДЁННЫЙ ЗА УБИЙСТВО ТРИНАДЦАТИ ЧЕЛОВЕК (свидетели показали, что он совершил это убийство одним проклятием), СОВЕРШИЛ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА. МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ВЫРАЗИЛО ОПАСЕНИЯ, ЧТО БЛЭК “ВООРУЖЁН И ОПАСЕН”. Тёмный маг, последователь Лорда Волан-де-Морта…» — Рим… Она взглянула на крёстного. Его лицо было таким же бледным, как и её. Тут Астория поняла три вещи: Уизли узнали первыми и протягивают руку помощи; в школе её ждёт полный шквал приключений; ну и наконец самое явное — дело пахнет жареным. — Дай мне, — Римус с лёгкостью выхватил из её рук «Ежедневный пророк». — Ну и ну… Предчувствие явно сбылось — ведь это утро запомнится ей очень надолго. — Что пишут Уизли? — голос Астории прозвучал почти безнадёжно. — Предложили оставить тебя у них. — Ну и? Я поеду к ним? Астория сама не знала, чего хочет: с одной стороны, она наконец встретится с близнецами, а с другой — не хотела подвергать Нору опасности. — Это первый случай, когда я не знаю. Сириус первым делом заглянет сюда, но и велик шанс, что он нагрянет к ним. — Куда тогда деваться? Лицо крёстного вмиг стало серьёзным. Он начал медленно расхаживать по кухне и через минуту всё же ответил: — Собирай вещи. Всё для Хогвартса тоже. Руки слегка дрожали — не от страха, а от непонимания, чего ожидать дальше. Комната была завалена вещами и чемоданами. — Книги, мантии, пергамент, перья… — перечисляла она. — Метла! Блэк побежала вниз, где стояла её новенькая метла «Молния». Покупая, Блэк уже предвкушала зависть близнецов. Ноги сами несли её обратно в комнату. Забежав обратно, она увидела такую картину: от распахнутого настежь окна шторы бились в разные стороны. На подоконнике — небольшая фотография. Внутри пробежала дрожь, сердце заколотилось вдвое быстрее… — Ты там скоро? — крикнул Римус с первого этажа. — Даю тебе ещё пару минут. Блэк словно окатило холодной водой. — Да, я…! — не отводя взгляд от окна, Астория закрыла дверь на замок. — Мне осталось закрыть чемоданы… В руках она крепко сжала метлу. Так сильно, что казалось, она могла сломать её, если ещё сильнее сожмёт. Подойдя чуть ближе, она разглядела фото, на котором были изображены мужчина молодого возраста, а рядом у него на колене маленькая девочка, которая была точь-в-точь как Астория в детстве. Она медленно взяла с подоконника фото и выглянула в окно: всё такая же деревушка, ничего необычного, всё на том же месте. — Эй, — в дверь постучался Римус. — Поторопись. — Да-а, я уже переодеваюсь, — Астория покрутила фото в руках. — Жди внизу. На обратной стороне фото кривым, еле разборчивым почерком было написано: «Теперь я всегда рядом. С.О.Б». — Что? — взвизгнула Астория. — Всё нормально? — послышался голос с другой стороны двери. — Ой, я… я чуть не забыла учебник по зельеварению, всё отлично! — Я тебя жду. Астория осторожно сунула в карман джинсов фото и, наконец закрыв все чемоданы, схватила клетку с совой и спустилась вниз. — Давай лучше через камин, — Римус кивнул в сторону гостиной. — Так надёжнее, думаю. — Как скажешь, — Блэк протянула ему парочку чемоданов. — Ну, в путь. Едкий зелёный дым — и теперь они оба в окружении семейства рыжеволосых, которое уже ждало их в гостиной. — Дитя моё! — первая подбежала миссис Уизли. — Как мне жаль, что ты всё это терпишь! — И вам… здравствуйте… — хрипло ответила Блэк. Молли Уизли никогда не умела рассчитывать силу своих объятий и почти при каждой встрече душила бедную девушку. — Я испекла твой любимый вишнёвый пирог, — шепнула миссис Уизли. — Так, на скорую руку. — Спасибо… Наконец женщина отпустила Блэк, и настала участь Римуса задыхаться в крепких объятиях Молли Уизли. Как только она отошла в сторону, на Асторию налетели остальные члены семьи. — Астория! — прокричали близнецы в унисон и так же закружили её в объятиях. — Отойдите, я тоже хочу с ней поздороваться! — возразила Джинни. — И про меня не забывайте! — сзади плёлся Рон. Только один лишь Билл и Перси остались стоять в стороне, гордо ожидая своей очереди. — Так, давайте как-то по очереди, — рассмеялась девушка, крепко обнимая близнецов. — Как я рада вас видеть. — Ну всё, отошли, оба! — Джинни начала судорожно пропихиваться через близнецов. — А ты подросла, — Астория слегка потрепала младшую Уизли по голове. — Под конец второго курса с моим ростом будешь. — Я стремлюсь к этому, — Джинни так прижалась, что казалось, она никогда не отлипнет. — Ну можно уже я? — жалобно возгласил Рон. — Когда-нибудь наступит и твоя очередь, Рональд, — съязвила Джинни. — Эй, Рон, присоединяйся к нам, — Блэк протянула руку, но Джинни тут же отпрыгнула. — Теперь не обделён? — Вроде того, — хохотнул Рон и отошёл в сторону. — Эй, а вы так и останетесь в стороне? — Астория глянула на Перси и Билла. Позже те тоже встретили Блэк тёплыми объятиями. — А где мистер Уизли? — Он скоро будет, — вставил Джордж. — Ему резко позвонили из Министерства. — Сама понимаешь, по какой причине, — продолжил Фред. — Так, оставьте тут вещи и пошлите есть, — миссис Уизли начала подгонять детей. — Давайте, давайте! За столом царил полный хаос: все одновременно рассказывали Астории о событиях лета и о своём путешествии в Египет, суя ей газету с их фото. Голова гудела от такой нагрузки, со всех сторон доносились громкие разговоры и перебивания, но Асторию волновало одно: фото, которое папа оставил у неё на подоконнике. Может, это шутка Римуса? Глаза устало уставились в тарелку. Размазанная вишня от пирога напоминала ей кровь, и внутри окатил полный ужас, словно ей что-то начало угрожать. — Эй, Астория. — Ты нас слышишь? — Что-то произошло? Билл, Перси и Джинни заметили смятение на лице Астории, а позже подключились и остальные. — Ты из-за побега? — Мы рядом, Астория. — Я пойду наверх, — Блэк как ужаленная выскочила из-за стола. — Мне что-то нехорошо… Проигнорировав вопросы друзей, Астория ринулась в комнату близнецов — именно там она чувствовала себя в полной безопасности. В груди что-то сильно сжалось, в ушах зазвенело, губы задрожали. Присев на пол, Блэк обхватила голову руками и раскачивалась из стороны в сторону. Она чувствовала, что начинается очень нехорошее время. На секунду ей показалось, будто кто-то угрожает. Но кто? Папа? Волан-де-Морт или его посредники? Может… — …Можно? — за дверью послышался голос Фреда. Такой взволнованный и обеспокоенный. — Да, входи, — Астория встала с пола, надеясь, что её состояние образумится. Из-за двери выглянула его голова, а позже и всё тело. — Что произошло только что? — Фред, я… я не знаю. Я не знаю, стоит ли тебе это вообще показывать. Мне впервые так страшно, — затараторила Блэк. — Стой, успокойся, — Фред схватил девушку за плечи и усадил её на свою кровать. — Ты в Норе, тут безопасно. — Не уверена. Он знает, где я, он всё узнаёт. — Кто? — Папа. Его лицо на миг побледнело. — Когда вы написали, — начала рассказ Астория, — Римус сказал мне собирать вещи. Когда я всё собрала, вдруг вспомнила, что чуть не забыла метлу, и когда забрала с первого этажа, вернулась обратно… — она запустила руку в карман и вручила другу причину своих переживаний. — Увидела на подоконнике это. Фред взял фото и начал его крутить в руках. — Окно было распахнутым. Он как-то забрался внутрь, узнал, в какой комнате я… — Ты уверена, что это не Римус? — Фред указал на надпись. — Не его почерк? — Вообще не похож, — Блэк отрицательно закачала головой. — Да и я бы заметила, если бы он пошёл в мою комнату. Он всё время крутился на первом этаже. Фред вручил фото обратно. Теперь он в таком же смятении, как и она. Они сидели молча, никто не собирался проронить ни слова. — Папа приехал, — с другой стороны постучался Джордж. — Он, Римус и мама закрылись на кухне, что-то обсуждают. — Джордж, зайди, пожалуйста, — выдавила Блэк. Джордж, зайдя внутрь комнаты, слегка удивился такой угнетающей атмосфере. — Кто-то умер? — Хуже, — вставил Фред и указал Астории на фото. — Папа следит за мной, — Астория протянула фото Джорджу, и тот не меньше их удивился. — Он ведь не придёт сюда, верно? — чуть истерически хохотнул тот, но в ответ — тишина. — Вы можете не молчать? — Мы не знаем, — пожала плечами та и, вскакивая с кровати, продолжила: — Может, папа и вправду серийный маньяк? Как он узнал? — Ну, вариантов мало, ему легко было бы найти. — Он знает даже, в каком окне находится её комната, Джордж, — уже встрял Фред. — Так бы сразу и сказали… А-а, ты говорила Римусу, например? — Нет, не собираюсь. Пожалуйста, держите это в секрете, даже от Ло. — Что ж, — младший близнец сунул в руку Блэк фото. — Будет по-твоему. Глаза Астории наполнились слезами, а слегка трясущиеся руки сунули фотографию в карман. — Спасибо… — голос её дрожал. Джордж, подойдя ближе, обнял лучшую подругу, за ним присоединился Фред. Не таким они представляли себе первую встречу после летних каникул. В комнате слышались лишь тихие всхлипы Астории — ей было страшно от неизвестности. Отец, которого посадили за убийство в Азкабан, сейчас гуляет где-то на свободе, и он знает, где она живёт. — Мы едем в «Дырявый котёл»! — прокричала Джинни с первого этажа. — Вы слышали? Собирайтесь! — Ладно, собирайте вещи, — Блэк отпрянула назад, вытирая слёзы. — Там он точно не появится. Секунда — и Астория вылетела из комнаты.

***

— Эта комната близнецов, эта комната Рона и Перси, эта моя и вашего папы, эта Джинни и Астории… Дырявый котёл, не смотря на события встретил ребят с теплотой. Внутри «Дырявый котёл» оказался ещё темнее и грязнее, чем Блэк себе представляла. Каменный пол, наверное, не видел тряпки с прошлого века. Воздух был тяжёлым от запаха старого дерева, углей из камина и чего-то крепкого из маленьких стаканов. По углам, сгорбившись над столиками, сидели посетители. Астория заметила нескольких волшебников в разноцветных мантиях, словно после парада — они чинно попивали бренди маленькими глотками. Рядом с ними расположились двое старых женщин, которые молча курили трубки и смотрели в одну точку. Они о чём-то яростно дискуссировали и что-то так же активно доказывали друг другу.  — Как только вы разложите вещи, пожалуйста, спуститесь в низ, поедим чего-нибудь, тут паб очень вкусный — напоследок сказала Молли Уизли, перед тем как она и её супруг скрылись за дверью их номера.  — Астория, — Римус подошёл к крестнице, как только все разбежались по комнатам. — Я поеду домой.  — Ну а как же я, Рим?  — Там ты не в безопасности, пару дней и ты в Хогвартсе.  Блэк мрачно оглядела крёстного. Последнее, чего ей хотелось, так это отпускать его туда, где может сейчас находиться её папа.  — Пиши мне, — Астория кинулась к нему в объятия. — Я боюсь за тебя.  — За меня? — хохотнул Рим. — Всё в порядке, Тори.  — Увидимся на платформе, — Блэк осторожно отошла назад. — Ну или в Хогвартсе, как повезёт.  — Не скучай — на последок сказал тот, перед тем как уйти.  Обед выдался скудным — до оскомины, до ломоты в пустом желудке. Астория смотрела на свои руки, сложенные на коленях, и не могла заставить себя спуститься. Ей было стыдно. Не за отца — нет, туда, в глубину, она пока боялась заглядывать. Стыдно было за себя. За то, что не может просто выйти, заказать суп, сесть вокруг близких, как все. В пабе наверняка людно, кто-то смотрит в газету, кто-то перешёптывается. А вдруг там уже видели этот снимок? Его лицо, которое она вовсе не помнит, теперь на каждом столбе, на каждой витрине. «Разыскивается особо опасный». Отец. Она зажмурилась, но перед глазами всё равно всплывали эти чёрно-белые листы. Глаза — чужие, жёсткие. Или ей только кажется? Она ведь почти не помнит его. Но внутри всё равно что-то оборвалось — тонкая, почти невидимая нить, которая всё ещё связывала её с человеком, чья фамилия теперь выжжена в каждом криминальном сводке. «Дочь Блэка», — шепчут за спиной. Или только чудится? Она уже не понимает, где реальность, а где страх, который пожирает её изнутри, как голод — только голод можно утолить, а этот — нет. Мысли накатывали волнами: одна тревожнее другой. Что, если его поймают? Что, если уже поймали? Что, если он придёт к ней? Она вздрагивает от собственной фантазии, хотя дверь заперта, а внутрь он не попадёт. Глупо. По-детски. Но внутри живёт крошечная, постыдная часть, которая до сих пор хочет, чтобы он обнял её. Хоть раз. Хоть сейчас. Хоть таким — сбежавшим, опасным, чужим. Она сидит так долго, что начинает казаться, будто комната сужается, давит на плечи, на грудь. В голове шум — то ли ветер за окном, то ли собственное дыхание, ставшее слишком громким. Астория не замечает, как усталость подкрадывается, обволакивая её, как тёплая, тяжёлая вода. Она проваливается в сон внезапно, словно кто-то выключил свет. Ни мыслей, ни страха — только темнота, мягкая и беспощадная. Она спит так крепко, что не слышит ни скрипа половиц, ни шороха собственной мантии, упавшей на пол. И даже не видит, как в щель под дверью пробивается тонкая полоска света — будто кто-то снаружи замер, прислушиваясь к её дыханию.  Сон пришёл не сразу. Сначала была только тьма — тягучая, плотная, как старая кровь. Астория брела по ней босиком, и пол под ногами казался то ли мокрым камнем, то ли чем-то живым, дышащим. Она хотела позвать маму, но голос пропал — только хрип вырвался из горла, сухой и чужой. А потом в темноте зазвучал голос. — Я не могу её оставить, — прошептал кто-то, и от этого шёпота у неё свело живот. Голос был хриплым, уставшим — и совершенно незнакомым. Астория замерла, пытаясь вспомнить, кому он принадлежит. Но память молчала. В ней вообще было так мало воспоминаний до приюта: смутные тени, запах дыма, чьи-то большие руки. И больше ничего. Но она знала, чей это голос. Знала, потому что ей сказали. Потому что из каждого угла, с каждого столба на него смотрело лицо с пометкой «Разыскивается особо опасный». Её отец. Сириус Блэк. Человек, который сбежал из Азкабана. Человек, который оставил её в три года. — Мне нужен её запах… её плоть… Она моя дочь. Астория похолодела. Она не помнила его. Ни его улыбки, ни голоса, ни того, как он держал её на руках. Но тело помнило что-то другое — как холодно было в тот день, когда её забирали в приют. Как пусто. Как кто-то плакал, а она не понимала, почему. Может, это он плакал? Может, она сама? — Я хочу её достать где бы она ни была! — голос сорвался на рык. Звериный, озверевший голос. Хищник. — Прошу, помоги мне! Она вжалась в стену. Отец. Это её отец умоляет кого-то — кого, она не видела, но чувствовала: во тьме кто-то был. Третий. Молчаливый. Страшный. — Я обещал, ты это знаешь, — ответил третий голос. Тихий, ровный, почти ласковый. Это Римус.  — Да, но ты обещал мне! — слова отца спотыкались, глотали друг друга. — Ты обещал мне её оберегать как родную! Астория зажмурилась. Ей вдруг стало невыносимо жарко, хотя пол под ногами был ледяным. Он просил её оберегать? — Я не могу, — отрезал крёстный. — Она не должна. Она не готова. Ей страшно. — Я хочу сейчас! — заорал отец. Астория вздрогнула, прижалась к холодной стене. — Она моя кровинка! Молю! Ты сам желаешь ей лучшего, так дай! — Нет. Одно слово. Короткое, как удар ножом. А затем — удар. Громкий. Тяжёлый. Астория почувствовала, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли алые круги. Она упала, больно ударившись коленями, и вдруг поняла: она не знает, как звучит его смех. Она не помнит, как он пахнет. Но она знает, что он её отец. И что он сбежал. — Это моя дочь! — голос отца звучал отовсюду — сверху, снизу, из стен, из самого воздуха. — Моё всё! Астория зажмурилась, закрыла голову руками, сжалась в комок. И последнее, что она увидела перед тем, как провалиться ещё глубже, — две пары глаз, горящих во тьме. Одни — бешеные, совсем чужие, но почему-то до боли родные. Другие — спокойные, холодные, как лёд, и в них не было ничего человеческого. Не похожи Римусу. Она проснулась в холодном поту, с немым криком на губах. В комнате было тихо. Пусто. Темно. И только где-то глубоко в груди всё ещё билась мысль, которую она не смела додумать вслух: «Он меня ищет. Он хочет меня найти. И я не знаю — бежать к нему или от него». Её мысли прервал тихий храп Джинни. Наконец она не одна. За окном ночь, а значит, это шанс спуститься вниз и хоть как-то утолить голод. Её шаги были тихими, почти неслышными, но на смену тишине пришли радостные возгласы, когда она спустилась в паб. — Астория! — это был Гарри. Всё тот же друг, которого она всегда помнила. — Как ты? — Блэк крепко его обняла. — Почему ты здесь? — Долгая история, — он неловко почесал голову. — Это ты как? — И не спрашивай… Впрочем, я в безопасности и в кругу Уизли. — Они здесь? Как долго? — Пойдём чего-нибудь перекусим, я всё расскажу. В пабе было почти безлюдно. Где-то в стороне стояли два волшебника в пижамах, что-то бурно обсуждая. Астория слегка занервничала, увидев объявление о розыске, и вспомнила разговоры из сна, которые она не хотела ни с кем обсуждать. — Всё началось с завтрака, — начала Блэк, нервно трогая ручку кружки с чаем. — Мы с Римусом завтракали, как тут в окно постучалось сразу две совы. У одной из них был «Ежедневный пророк», а у другой — письмецо от Уизли. Я думала, это было мне от близнецов или от Джинни, к примеру, но Римус удивился, когда понял, что оно было адресовано ему. — И что там было? — захватывающе спросил Поттер. — Я начала читать газету, — её голос слегка задрожал. — Увидела, что папа в розыске, взглянула на крёстного, а на нём не было лица. Они узнали раньше, чем мы, и уже протянули руку помощи. Предложили взять меня к ним, потому что вероятнее всего папа первым делом заглянет к Римусу, как к моему крёстному. — В памяти Астории всплыло то фото, что сейчас даже в её джинсах, но показать она не осмелилась. — Римус решил, что разумнее всего будет отправиться к Уизли, а там решить, что делать дальше. — Сириус Блэк не додумался бы прийти к ним. — Отнюдь, — отрезала та. — До ареста наши семьи хорошо дружили. — Как-то я забыл этот факт… — Поттер задумался. — Всё же «Дырявый котёл» — надёжный выбор. Лондон, куча народу, он сюда не придёт. — Это уж точно… Астория нервно хлебнула горячий чай. После сна она поняла: отца ничто не остановит. — Ну а ты тут какими судьбами? — С Дурслями повздорил, пустяки. — Поэтому ты тут? Такой пустяк? — Ладно, звучит бредово, — хохотнул Поттер. — Приехала тётушка Мардж, высказала пару колких слов о родителях и… она раздулась как воздушный шар. — Ты же не хочешь сказать, что применил магию? — Министерство замяло дело, можешь не волноваться. Астория ненароком ухмыльнулась. Эта «необычная» ухмылка означала одно: она что-то затеяла. — Спасибо за идею, кто-нибудь в этом году то-о-очно превратится в воздушный шар. — О нет, школе конец, — Гарри расхохотался. — Зачем я только сказал. — Я бы всё равно узнала, — пожала плечами та. — Либо сама бы додумалась. — Кто-кто, а ты точно, в это сложно не поверить. Друзья громко рассмеялись, но, поймав парочку осуждающих взглядов, они кое-как остановились. Впервые за весь этот день она получила какой-то разряд от последних новостей. — Нам пора, поздно уже, — Блэк встала с места и указала на лестницу, ведущую наверх. За ней встал и Гарри. — Ты права, — кивнул тот. — Надо отдыхать. Дорога к комнатам прошла молча, без единого слова. На их лицах были видны лишь радостные улыбки, которые читались с другого конца этого тёмного коридора. — Слушай, — прервал молчание Гарри. — Тебе не страшно? Не видно, чтобы ты волновалась. — А ты в этом так уверен? Гарри внимательно взглянул на подругу. — Видимо, ты тщательно пытаешься скрывать страх, — они оба остановились около её комнаты. — Насколько бы сильно тебя ни сковывал страх, лучшим решением будет бежать ему навстречу сломя голову. Только так ты его сможешь побороть. — Приму к сведению, — Поттер о чём-то задумался. — Спокойной ночи. — И тебе, Поттер. — Блэк хлопнула друга по плечу и скрылась за дверью номера. Она знала, что встреча с Сириусом Блэком неизбежна. Разве не пора заглянуть страху в лицо?