Тени созвездий

«Ты не обязан нести в себе зло тех, кто был до тебя. Ты начинаешься здесь и сейчас — с того, что делаешь сам.»

Астория не помнила снилось ли ей что-то этой ночью. На удивление, во время пробуждения тревога куда-то улетучилась. Ни мысли об отце, ни мысли о связи с вчерашней поездкой в поезде — ничего не мешало её пробуждению. Раньше первое сентября пахло для неё новыми пергаментами и предвкушением. Раньше она просыпалась за пять минут до будильника, сама себя подгоняя: скорее, скорее в Большой зал, скорее увидеть друзей, скорее почувствовать, как замок снова принимает её под свои своды. А сейчас всё, чего она хотела — укрыться одеялом и проспать до Рождества. Сколько сейчас? Она повернула голову к окну — сквозь высокие стрельчатые проёмы пробивался серый, ещё рассветный туман. Рань, чем нужно. Астория села на кровати, уронив ноги на холодный каменный пол. И замерла. Новый день. Новое веселье. В комнате было пусто, по-видимому, Слоан, как обычно, уже собралась и сейчас сидит в гостиной, обсуждая с ребятами новое расписание. Она встала и накинула халат поверх пижамы — тёплый, шерстяной, тёмно-бордовый. Ванная комната оказалась свободна — в такой ранний час это не удивляло. Астория умылась ледяной водой, задержав ладони у лица дольше, чем требовалось. Холод помогал проснуться. Затем почистила зубы, расчесала длинные тёмные волосы — они упали на плечи, обрамляя лицо. Она оставила их распущенными. Перед зеркалом она провела пальцами по векам — лёгкие тени, совсем немного. Подвела ресницы тушью, тронула губы прозрачным блеском. Не для кого-то. Просто потому, что ей так нравилось. Она вернулась в комнату и оделась: белая блузка, школьная юбка, поверх — мантия. Галстук она повязала небрежно, не затягивая туго. Форма сидела на ней привычно и свободно. Волосы остались распущенными. Она вышла в общую гостиную. Слоан уже сидела на диване у камина с чашкой чая и старой книгой в руках. Ранняя пташка, как всегда. Увидев подругу, она отложила книгу и подняла бровь. — Ты сегодня рано. — Выспалась, — коротко ответила Астория, хотя это было не совсем правдой. В гостиной помимо них было ещё несколько человек: первокурсники, сбившиеся в кучку у окна, и двое парней, которых она узнала сразу. Фред и Джордж Уизли сидели на соседнем диване, оба в мантиях — что случалось нечасто, но первое утро обязывало. Увидев Асторию, близнецы переглянулись. — Доброе утро, Блэк, — хором сказали они. — Уизли, — кивнула она в ответ, проходя к доске объявлений. На доске висело расписание. Понедельник, 9:00 — Зельеварение. Снейп. Она равнодушно скользнула взглядом по строчкам и отошла. — Идём? — спросила Слоан, поднимаясь с дивана. Астория кивнула. — Идём. Они направились к портретной дыре. Фред и Джордж двинулись следом — сегодня у всех начинался первый учебный день. День, который Астория собиралась просто пережить. Путь в Большой зал был по-необычному громким. Близнецы что-то страстно заливали Астории про будущие проделки, а Слоан временами шептала Астории какие-то колкости на слова близнецов. Длинные коридоры были переполнены смехом, громкими разговорами и визгами. Кто-то шагал в Большой зал, кто-то — уже шёл оттуда. Первокурсники группками ходили по замку, изучая каменные коридоры Хогвартса. Сегодня Астория была как каменная стена, ни реакции, ни конкретных слов, которые могли бы выражать её эмоции  — ничего не было. Большой зал так же стоял на ушах: за столом Слизерина сидело несколько компашек, которые о чём-то шептались. За столом Когтеврана сидело чуть больше людей, но те, в отличии от соседнего стола, были шумнее. За столом Гриффиндора было примерно столько же учеников, среди которых разместились Гарри, Рон, Гермиона и ещё парочку человек с их курса. За столом Пуффендуя почти не осталось людей, только лишь пару человек с седьмого курса.  — Эй, ребята! — крикнул Рон, подзывая к ним.  Четвёрка молча приблизилась к столу, взглянув на ребят, Астория увидела на лице Симуса Финнигана лёгкий испуг.  — Доброе утро, — компания в унисон поздоровалась.  — Утречко, — Блэк уставилась на Симуса. — Страшная?  — Ничуть — Финниган потряс головой.  — Я знаю.  Астория уселась между Фредом и Слоан, возле Моррис — Джордж.  — Нет! Ну вы только взгляните! — Ли Джордан подлетел к четвёрке, суя каждому в лицо расписание уроков.  Понедельник 9:00 – 10:30 — Зельеварение (профессор Снейп) 10:45 – 12:15 — Трансфигурация (профессор МакГонагалл) 12:15 – 13:30 — Обед 13:30 – 15:00 — Чары (профессор Флитвик) 15:15 – 16:45 — История магии (профессор Бинс) Вторник 9:00 – 10:30 — Защита от тёмных искусств (профессор Люпин) 10:45 – 12:15 — Гербология (профессор Стебль) 12:15 – 13:30 — Обед 13:30 – 15:00 — Древние руны (профессор Бэбблинг) — факультатив 15:15 – 16:45 — Магловедение (профессор Бёрбейдж) — факультатив  Среда 9:00 – 10:30 — Зельеварение (профессор Снейп) 10:45 – 12:15 — Астрономия (теория, профессор Синистра) 12:15 – 13:30 — Обед 13:30 – 15:00 — Трансфигурация (профессор МакГонагалл) 15:15 – 16:45 — Уход за магическими существами (профессор Хагрид) Четверг 9:00 – 10:30 — Чары (профессор Флитвик) 10:45 – 12:15 — Защита от тёмных искусств (профессор Люпин) 12:15 – 13:30 — Обед 13:30 – 15:00 — Прорицания (профессор Трелони) — факультатив  15:15 – 16:45 — свободное окно / подготовка к СОВ Пятница 9:00 – 10:30 — Гербология (профессор Стебль) 10:45 – 12:15 — История магии (профессор Бинс) 12:15 – 13:30 — Обед 13:30 – 15:00 — Уход за магическими существами (профессор Хагрид) 15:15 – 16:45 — Чары (профессор Флитвик) — Мало чего удовлетворяет, особенно зельеварение.  Блэк тяжело вздохнула, водя пальцем по бортику чашки, в котором был крепкий чай.  — Я о том же! — сново воскликнул тот, но его негодование изменилось на осознание. — Кстати, Блэк, ты как?  — М-м? — девушка опомнилась.  — Ты как спрашиваю. — Ты про дементора или про папу? Оба варианта меня не сильно радуют, но справляюсь.  Теперь фамилия Блэк для неё было чем-то другим. Не таким, каким она слышала его ранее.  — Не буду мешать, — Ли Джордан слегка улыбнулся. — Увидимся на зельеварении.  — Ага… — Слоан как-то по-странному задумалась, наблюдая за уходящим силуэтом однокурсника.  — Ага? — Астория нахмурила брови, испепеляя взглядом подругу. — Только не говори…  — Нет… Нет. Слоан никогда не умела изображать из себя актрису, а её «убедительное» лицо не внушало уверенности.  — Слоан.  — Переписывались целое лето, да и ничего такого, — Моррис пожала плечами, делая глоток чая, но три пары глаз не дали ей покоя. — Ну что вам нужно? Я с ним общалась летом, и что? Мы свободные люди, имеем право на общение.  — Мерлин, дай мне сил! — Астория закрыла лицо руками не желая видеть влюбленную подругу.  Близнецы громко рассмеялись, даже через чур, что многие даже покосились в их сторону.  — Хороший вкус, Моррис, — вставил Джордж.  — И не говори!  Близнецы ещё больше заржали, и, не устояв перед их смехом Астория и Слоан тоже захохотали.  — Успокойтесь, — попыталась отдышаться Блэк. — Дайте поесть, скоро урок.  — По-моему, Гермиона, они что-то напутали с твоим расписанием. У тебя по десять уроков в день. Столько в учебное время не умещается. Рядом разговаривали ребята.  — Я справлюсь. Мы все обсудили с профессором МакГонагалл. — Сколько-сколько? — Фред вскинул брови. — Десять уроков? Грейнджер, ты перегнула палку. — Нет, ты только посмотри, — рассмеялся Рон, игнорируя удивление брата. — Сегодня утром в девять часов у тебя прорицание, а под ним, тоже в девять, изучение маглов. И вот еще. — Рон пониже нагнулся над расписанием, не веря глазам. — Чуть ниже нумерология, и тоже в девять. Конечно, ты у нас самая умная. Но не до такой же степени, чтобы присутствовать на трех уроках одновременно. — Не говори глупостей, — сказала Гермиона. — Разумеется, я не буду в одно время сразу на трех уроках. — Ну, а как же тогда… — Передай мне, пожалуйста, джем, — прервала его Гермиона. — Но… — Скажи, Рон, почему тебя так волнует мое расписание? Я ведь тебе уже объяснила, что мы все обсудили с профессором МакГонагалл. Как раз в эту минуту в Большой зал вошел Хагрид. На нем была кротовая шуба, в огромной ручище он держал за хвост дохлого хорька и рассеянно им помахивал. — Привет! — помедлил он у стола гриффиндорцев. — Вы мои первые в жизни ученики. Сразу после обеда. Я сегодня, это, как его… с пяти утра на ногах… Готовлюсь к уроку… Волнуюсь, конечно… Учитель!.. Нет, честно… — С твоим умением расположить к себе людей, Хагрид, с полной уверенностью могу сказать, что ты прекрасный профессор.  Астория с радостью в глазах взглянула на Хагрида.  — Просто стоит быть немного… Смелее что-ли, — вставила Слоан. — Тебя все тут любят, будет легко.  Лесник немного покраснел, поправляя шубу. Его глаза устремились в пол, а уголки губ поднялись вверх.  — Ну… Не стоит.  — Ладно, Хагрид, нам уже пора на уроки и тебе тоже, — Блэк вставала из-за стола. — А у нас с тобой урок в среду.  — Да, нам тоже пора, — Золотое трио, в компании ещё парочки ребят встало. — Мы пошли, — сказал Гарри.  Они вышли из Большого зала, когда завтрак подходил к концу. В коридорах уже было мало людей — большинство студентов разошлось по классам или дожидалось первых уроков у кабинетов. Редкие фигуры торопливо сновали туда-сюда, но в основном каменные своды стояли пустыми и тихими. Слоан доела последний кусок тоста на ходу, Фред и Джордж шагали чуть впереди, переговариваясь на своём, только им двоим понятном языке. Астория шла молча, глядя прямо перед собой. Они спустились на один пролёт по широкой мраморной лестнице — главной лестнице Хогвартса, что вечно меняла свои ступени. Сегодня та была капризной: пару раз Астория едва не споткнулась, но вовремя ухватилась за перила. Слоан шла рядом с невозмутимым видом, хотя тоже чуть не провалилась в хитрющую пустоту. На третьем этаже коридор раздваивался: направо — к башне Гриффиндора и Защите от тёмных искусств, налево — вниз, в подземелья. Они повернули налево. Воздух стал меняться сразу. С каждой ступенью — а лестница здесь была уже не мраморной, а грубой каменной, выщербленной веками — становилось всё прохладнее и сырее. Пахло подвалом, старой известью и чем-то сладковато-приторным, будто где-то внизу варили варенье. Астория знала, что это просто запах ингредиентов для зелий — он въедался в стены подземелий так же глубоко, как сама плесень. На полпути им встретилась полтергейст Пивз — он парил под потолком, разбрасывая во все стороны какие-то бумажки и противно хихикая. — Блэк, Блэк! Папаша на воле! — завопил он, завидев компанию. — Беги-ка ты за ним, детка, пока дементоры не вернули! Астория не замедлила шага. Даже взгляд не дрогнул. — Заткнись, Пивз, — бросил Джордж таким тоном, будто разговаривал с надоедливой мухой. — Иначе расскажем Филчу про твои припасы в пятом коридоре. Пивз скорчил рожу, но неожиданно послушно умчался прочь с визгливым хохотом. Слоан покосилась на Асторию. Астория шла ровно, смотря прямо перед собой. Наконец, последний поворот — и перед ними показалась дверь. Старая, дубовая, окованная потускневшей медью. Справа от неё висела небольшая табличка: «Зельеварение. Кабинет профессора Снейпа». Из-за двери не доносилось ни звука. Тишина была плотной, почти вязкой. Фред толкнул дверь и шагнул внутрь. Джордж — за ним. Слоан бросила на Асторию короткий взгляд — не вопрос, скорее молчаливая поддержка — и тоже вошла. Астория переступила порог последней. Запах ударил в нос сразу — сушёные травы, дым, что-то острое, щипающее ноздри. И холод. Подземелья никогда не были тёплыми, но сейчас ей показалось, что температура упала ещё на несколько градусов. На стене у двери висело объявление о розыске. Лицо Сириуса Блэка смотрело на неё с выцветшего пергамента. Астория отвела взгляд и молча прошла к парте. — Не против? — Фред уселся рядом.  — Раз уселся, — Блэк достала принадлежности. — То почему бы и нет.  Позади сели Слоан и Джордж, что не особо удивило Блэк.  Дверь с грохотом закрылась. Снейп вошёл, и в классе стало тихо. Он медленно прошёл к столу, снял плащ, повесил его на спинку стула и лишь потом поднял взгляд. — Как приятно видеть, что после всех... семейных потрясений вы всё же нашли в себе силы явиться на мои занятия, мисс Блэк. Льщу себя надеждой, что вы не растеряли остатки мозгов за лето. На его колкость Блэк лишь усмехнулась.  — Мне льстит, что вы так много обо мне думаете, профессор. Правда, взаимностью вам отвечать не собираюсь. — Встаньте, мисс Блэк.  Все обернулись на Асторию. Та, с полной надменностью на лице медленно встала и хитро ухмыльнулась, от этой ухмылки профессор слегка сморщился.  — Мисс Блэк, раз вы так уверены в сохранности своих мозгов, просветите класс: чем отличается настойка корня мандрагоры для Оборотного зелья от настойки для Восстанавливающего? — Дозировкой и временем настаивания, профессор. В Оборотное добавляют три капли свежей настойки на самом последнем этапе, а в Восстанавливающее — две. — Что происходит с сывороткой правды, если её перегреть? — Она теряет прозрачность и превращается в яд. — Зелье Живой Смерти. Отличается ли технология его приготовления для человека и для магического существа и почему? — Не отличается, профессор. Зелье усыпляет любого, у кого есть мозг. — А теперь сядьте и если вы с мистером Уизли пискните хоть один раз вопросы я задам ещё более сложнее.  Её взгляд наполнился насмешкой, а ухмылка всё так же не сползала с лица. Асторию перехватывала гордость за то, что она по-прежнему может утереть нос профессору Снейпу. Усевшись обратно Блэк глянула на Слоан и Джорджа, а после — на Фреда всё с такой же гордостью. «Ты только что стала моим кумиром. Официально. Фред.» Фред всунул в руки Астории бумажку, на что Блэк кое-как сдержала улыбку.  — Пишем конспект по первой теме, — Снейп был всё таким же самоуверенным. — Спрошу у любого, всё должно быть вызубрено, на следующем уроке перейдём к приготовлению Огненного зелья.  Все начали что-то писать на пергаменте, а Астория, вместо того, чтобы начать писать конспект, про который у неё наверняка спросит профессор Снейп, она начала писать ответную записку Фреду.  Она взяла перо, вывела на обороте прямо у него на глазах: «Тогда кем я была до этого ярлыка?» Фред прочитал, пока она писала, и уголки его губ поползли вверх. — Ты серьёзно? — шепнул он едва слышно. — А ты сомневался? — так же тихо ответила Астория, не поднимая головы от пергамента. Фред хмыкнул, но ничего не сказал — только покосился на неё с таким видом, будто прикидывал что-то в уме. Позади них сидели Слоан и Джордж. Слоан переводила взгляд с Астории на Фреда и обратно, явно пытаясь понять, о чём они шепчутся. Джордж же просто ухмыльнулся, поймав взгляд брата — он привык к их молчаливым диалогам и знал, что лезть бесполезно. Астория отвернулась к пергаменту, делая вид, что старательно конспектирует тему. Усмешка всё ещё играла на её губах, но только написав пару слов в конспекте ей в руки прилетела ещё одна записка.  «Я тут подумал... Раз ты мой кумир, может, начнём брать пример? То есть ты теперь будешь меня учить, а я — делать вид, что слушаю. Звучит как идеальный роман, тебе не кажется?» — Не дождешься, — шепнула Блэк. — По-крайней мере в следующей жизни так уж и быть, я подумаю над этим вопросом. — В следующей жизни? Блэк, ты меня недооцениваешь. Я слишком нетерпелив для таких долгих ожиданий. — Ради кумира потерпишь.  — Ты меня убила своим отказом, — Фред изобразил страдальца, но Снейп увидел его негодования.  — Мистер Уизли, если вы всерьёз надеетесь, что ваша игра убедит меня в вашем обмороке, то вы переоцениваете свои актёрские способности. Руку от сердца — и за конспект. — Понял, профессор.  Резкое изменение в поведении Фреда выглядели так смешно, что Астория кое-как сдерживалась, чтобы не засмеяться. Секунду назад он изображал главного мученика, а сейчас он с каким-то задуманным видом пишет конспект. Точнее, делает вид. Астория покосилась на Фреда. Тот усердно водил пером по пергаменту, но она знала этот взгляд — задумчивый, с лёгким прищуром, означал, что он не пишет конспект, а что-то придумывает. Обычно что-то взрывоопасное. — Ты не пишешь, — шепнула она. — Пишу, — так же тихо ответил он, не поднимая головы. — Я пишу шедевр. Мысленный. Пока. Астория фыркнула и вернулась к своему пергаменту. Несколько минут они действительно работали — или хотя бы делали вид, потому что Снейп расхаживал между рядами, и его чёрная мантия мелькала то тут, то там. — Хватит, — прошептал вдруг Фред, когда профессор отвернулся к доске. — Чего хватит? — Делать вид, что я слушаю. Я не могу. Ты слишком громко думаешь. Астория подняла бровь. — Это ты про себя? Я вообще молчу. — Вот именно. — Он повернулся к ней, положив подбородок на сложенные руки. — Обычно ты огрызаешься. Шутишь. Усмехаешься. А сейчас ты сидишь тихая, как... как Гермиона на скучной лекции. Это подозрительно. Астория на секунду замерла. — Может, я просто устала. — Может, — Фред не спорил. — А может, ты думаешь о том, о чём не хочешь говорить. Он не уточнял, о чём именно. И не стал давить. Просто снова взял перо и написал на клочке пергамента: «Если захочешь пожаловаться на жизнь, я в любой момент готов изображать сочувствие. Или отвлекать глупыми шутками. Или то и другое одновременно.» Астория прочитала, усмехнулась и коротко кивнула. — Договорились, — прошептала она. Фред улыбнулся и вернулся к пергаменту — на этот раз, кажется, действительно начал писать конспект. В конце урока, когда зазвенел звонок, Снейп поднял голову: — На сегодня всё. Не забудьте: через неделю я жду от вас эссе о свойствах Огненного эликсира. Не меньше трёх футов пергамента. Те, кто сдаст меньше — будут переписывать. Дважды. По классу прокатился тихий стон. — Свободны. Студенты потянулись к выходу. — Астория, — Фред догнал её у двери. — Ты как? Реально нормально? Она посмотрела на него — и, кажется, впервые за день улыбнулась по-настоящему. — Буду, — ответила она. — Когда Снейп перестанет напоминать мне о семье. — Тогда, боюсь, ждать вечность, — усмехнулся Фред и вдруг добавил серьёзнее: — Но пока он не перестал... я рядом. Астория ничего не ответила. Только коснулась его локтя — коротко, благодарно — и пошла вперёд, туда, где её уже ждали Слоан и Джордж. — Ну всё, — Слоан взяла подругу под руку — Следующий урок — трансфигурация.  — Снейп сегодня в ударе, — заметил Джордж, поравнявшись с подругами. — Но ты его сделала. Я думал, он лопнет. — Она его сделала, — поправил Фред, шагая рядом. — Не обесценивай её триумф. — Триумф? — Астория усмехнулась. — Я просто ответила на вопросы. — Которые половина класса не вспомнила бы под дулом палочки, — вставила Слоан. — Особенно после того, как он начал про мозги. — Кстати о мозгах, — Джордж глянул на брата. — Фред, а ты что написал в той записке? — Неважно, — отмахнулся Фред. — Просто напомнил ей, что она лучшая. Астория закатила глаза, но улыбнулась. Слоан подозрительно покосилась на друзей, но ничего не сказала. В коридорах становилось людно. Первокурсники с картами в руках пытались найти нужные кабинеты, старшекурсники двигались увереннее, но тоже иногда сворачивали не туда. Где-то впереди мелькнула знакомая грива рыжих волос. — Смотри-ка, — кивнул Джордж. — Наш младший братец. Рон Уизли шёл по коридору в компании Гарри и Гермионы. Троица явно направлялась на третий этаж — Гермиона что-то горячо объясняла, размахивая руками, Рон выглядел скептически, а Гарри плёлся чуть позади с отсутствующим видом. Рон заметил старших братьев и приветственно махнул. Фред кивнул в ответ, но подходить не стал — они опаздывали. — Им на третий? — спросила Слоан. — Похоже на то, — ответила Астория. — А нам на четвёртый. Трансфигурация. Они свернули к лестнице. Каменные ступени привычно дрогнули под ногами, когда они ступили на пролёт — лестница начала медленно поворачиваться, поднимая их выше. — МакГонагалл, — протянул Фред. — Она хотя бы не спрашивает про семейные тайны при всём классе. — Пока не спрашивает, — поправил Джордж. — Но у неё есть глаза. Астория ничего не ответила. Она смотрела в окно, мимо которого они проплывали, — туда, где в сером утреннем тумане угадывались очертания озера и тёмная стена Запретного леса. Фред бросил на неё быстрый взгляд, но не стал ничего говорить — только тихо спросил, когда они уже почти дошли: — Ты как? — Нормально, — ответила Астория. — Бывало и хуже. — Когда это? — Когда Снейп ставил мне «удовлетворительно» за идеально сваренное зелье. Фред усмехнулся. — Это было на третьем курсе. Я до сих пор помню твоё лицо. Ты тогда сказала ему... — Я помню, что я сказала, — перебила Астория, но в голосе проскользнула тёплая нотка. — Не напоминай. Джордж и Слоан переглянулись, но комментировать не стали. Они подошли к двери кабинета трансфигурации — высокой, дубовой, с бронзовой ручкой в виде львиной головы. Астория взялась за неё, но на секунду замерла. — Не ссы, Блэк, — тихо сказал Фред у неё за спиной. — Если МакГонагалл начнёт допрос — я скажу, что ты отличница и вообще лучшая ученица года. — Ты же знаешь, меня сложно назвать отличницей, — усмехнулась Астория. — Я знаю, — Фред улыбнулся. — Но она — необязательно. Она толкнула дверь. — Доброго дня всем учащимся, — как только все расселись Минерва МакГонагалл начала урок. — На четвёртом курсе вы научились превращать крыс в табакерки, — МакГонагалл обвела класс строгим взглядом. — На пятом мы идём дальше. Крупнее объекты, сложнее формы, выше требования. Сегодня — ёжик в подушку для булавок. Она взмахнула палочкой, и перед каждым учеником появился маленький свернувшийся ёж. — Обратите внимание: превращение должно быть полным. Не просто форма, но и материал. Иглы исчезают, появляется бархат. Подушка должна выглядеть как подушка, а не как ёж, притворяющийся подушкой. Приступайте.  Секунда-другая и перед Блэк появился с точностью такой же ёж, ещё один взмах — подушка для булавок.  — Не отличница она, — фыркнул позади Фред. — Ну-ну.  — Хватит мне завидовать, Уизли, пора признать, что в любом случае я превзойду тебя.  — Мисс Блэк, вы работаете? — к столу подошла профессор. — Вижу вы долго не пытались.  — Как видите.  Астория пожала плечами.  — Ну а вы, мисс Моррис? — профессор МакГонагалл взглянула на соседку по парте.  Перед ней появилась та же картина. Обе девушки справились с заданием на ура.  — У вас у обеих явно талант, — профессор поправила очки, а после глянула на близнецов, что сидели позади девушек. — Давайте-давайте, за вас никто не сделает задание.  МакГонагалл дальше принялась расхаживать по классу, наблюдая, как ученики старательно пытаются превратить ежа в подушку для игл.  — Талант, — прошептал Фред, наклоняясь вперёд. — Она сказала «талант». А кто тут говорил про зависть? — Ты всё ещё завидуешь, — так же тихо ответила Астория, не оборачиваясь. — Я не завидую. Я восхищаюсь. Есть разница. — Разница в том, что один из нас уже сдал задание, а второй всё ещё пытается заставить ежа перестать быть ежом. Фред хмыкнул, но спорить не стал — уткнулся в своего колючего подопечного с видом оскорблённого достоинства. У Джорджа ёж явно решил побунтовать: вместо того чтобы превратиться в подушку, он превратился в подобие диванной подушки, но с иголками, торчащими во все стороны. — Он выглядит агрессивным, — заметила Слоан. — Он выглядит опасным, — поправил Джордж. — Может, так и задумано? — Вряд ли, — отозвалась Астория. — Макгонагалл хочет бархат, а не колючую проволоку. — Тоже верно, — вздохнул Уизли и вдруг он добился желаемого. Из еда появилась красивая подушка для игл.  — Ну вы и свол…! — хотел уже взбунтовать Фред, но его перебила профессор МакГонагалл: — У многих работа получилась безупречна, — она встала возле своего профессорского стола. — А те, кому не удалось выполнить простейшее задание, советую потренироваться после занятий.  Спустя час различных заданий и превращений МакГонагалл всё же отпустила учеников на обед.

***

Замок погрузился в тишину. Дневная суета утихла, коридоры опустели, и даже портреты притихли, убаюканные мягким светом умирающих в камине углей. Где-то далеко хлопнула дверь, кто-то кашлянул за стеной, старая лестница привычно скрипнула — мелкие звуки, которые днём тонут в шуме голосов, а ночью слышатся особенно отчётливо. Астория не могла заснуть. Она лежала в постели почти час, глядя в тёмный потолок, но сон не шёл. Мысли кружили, как стая встревоженных сов: Снейп, урок, объявление о розыске, лицо отца на выцветшем пергаменте. И снова Снейп. И снова тот хриплый голос из сна, который она не могла забыть, как ни старалась. Она села на кровати, накинула халат — тот самый, тёплый, шерстяной, тёмно-бордовый — и бесшумно выскользнула из спальни. Ноги сами принесли её в гостиную. Здесь было темнее, чем днём. Камин почти погас, только красноватые угли тлели на решётке, отбрасывая слабый, дрожащий свет на стены и тяжёлые портьеры. Портреты на стенах спали — кто-то притворно, кто-то всамделишно. Старая дама в чепце тихо похрапывала в своей раме. Астория уже хотела опуститься в кресло у окна, когда заметила, что не одна. Фред сидел на диване у камина, поджав под себя ноги, и листал старый номер «Придиры». На нём была пижама — полосатая, смешная, с наспех заштопанной дырой на локте. Волосы растрепаны, глаза сонные, но блестят. Он поднял взгляд, когда она перешагнула порог. — Блэк? — его голос прозвучал тише, чем обычно. — Ты чего не спишь? — Могла бы спросить о том же, — ответила она, всё ещё стоя на пороге. Фред отложил журнал и зевнул, не прикрывая рта. — Джордж храпит. Как дракон. Я сегодня что-то нервный, а тут этот кошмар. — Он поморщился, но тут же кивнул на кресло напротив. — Садись. Всё равно мы оба не спим. — Я не хочу никому мешать, — сказала Астория, хотя сама уже шагнула в гостиную. — Ты мне мешаешь только тогда, когда молчишь слишком долго, — Фред ухмыльнулся. — Это странно действует на нервы. — Всё на тебя действует на нервы, Уизли. — Это правда, — согласился он без тени обиды. — Но сегодня действует особенно сильно. Садись, говорю. Астория опустилась в кресло, натянув халат плотнее. Каминное тепло почти не чувствовалось — огонь догорал, остывая. Она придвинулась ближе, протянула руки к углям, хотя вряд ли это помогало. — Замерзла? — спросил Фред. — Немного. — Я могу разжечь, — он потянулся было за палочкой. — Не надо. Чужой огонь не греет. Фред посмотрел на неё с лёгким любопытством, но спорить не стал. Какое-то время они молчали. Тишина была неловкой и одновременно какой-то правильной. Не нужно было притворяться. Не нужно было улыбаться. Можно было просто сидеть и дышать. — Фред, — вдруг сказала она. — М-м? — он повернул голову, чуть прищурившись. — Можно я спрошу… — она запнулась. — Глупость. — Я люблю глупости, — уголки его губ дрогнули. — Но предупреждаю: если ты спросишь, какого цвета мои носки во сне, я обижусь. Потому что сейчас на мне нет носков. — Я вижу, — Астория чуть усмехнулась и отвела взгляд. — Не о том. — Тогда валяй. Она сжала пальцы, покрепче ухватившись за край халата. Вопрос вертелся на языке с того самого момента, как она вошла в гостиную, но выталкивать его наружу было страшно. — Ты веришь в сны? — выдохнула наконец. — Не в те, которые просто… картинки. А в те, которые что-то значат. Фред не засмеялся. Он отодвинулся чуть назад, положил локти на колени, сцепил пальцы замком. Думал. — Смотря какие, — ответил он аккуратно. — А тебе что-то приснилось? — Может быть. — И что это был за сон? — Сон, — уклончиво ответила она. — Я не хочу… — Не хочешь говорить? — Не хочу говорить. — Тогда зачем спросила? Она не нашлась с ответом. И он не стал давить — просто откинулся на спинку дивана, уставился в потолок и пробормотал: — Ладно. Тогда я скажу за себя. Я верю в сны, которые пахнут. — Он вдруг повернул голову и посмотрел на неё. — Знаешь, такие, где просыпаешься и помнишь не картинки, а запах. Дыма. Травы. Старого пергамента. И этот запах — он как… ключ, что ли? Открывает что-то внутри. Я не знаю, как это объяснить. Астория слушала — и чувствовала, как внутри что-то замирает. — У моего сна был голос, — тихо сказала она. — Я не видела лица. Только слышала. Громкий. Хриплый. И этот голос был таким, будто я знала его всю жизнь. Будто он всегда был где-то рядом. Этот голос знал меня. Фред сидел неподвижно, глядя на неё. — Я не знаю, чей это голос, — соврала Астория, опуская взгляд. — Мне просто… странно. Как будто я схожу с ума. — Сны не сводят с ума, — сказал Фред тихо. — Сны — это часть тебя. Даже если они пугающие. Даже если ты не понимаешь, откуда они взялись. Астория сглотнула. — Что, если это значит что-то плохое? Что, если внутри меня… что-то не так? — Даже если так, — Фред чуть наклонился вперёд — не мешая, не нависая, просто становясь ближе, — даже если внутри тебя что-то не так, это не твоя вина. Ты не выбирала, с кем родиться. Ты не выбирала свою кровь. — Но кровь — это я, — возразила Астория. — Это часть меня. И если он — убийца, значит, и во мне… — Значит, ровно ничего, — перебил Фред. — Ты слышишь? Ровно. Ничего. Она подняла на него глаза. В её взгляде была такая смесь боли и надежды, что Фред на секунду замолчал. — Ты не он, — сказал он твёрдо. — Ты — Астория. Ты — та, кто отвечает Снейпу в лицо. Та, кто защищает слабых. Та, кто таскает в сумке лишние сладости на случай, если Невиллу станет грустно. — Он чуть улыбнулся. — Не знаю, как там твой отец, но сомневаюсь, что он таскал сладости для третьекурсников. Астория не улыбнулась в ответ. Но рука, сжимающая халат, чуть расслабилась. — Откуда ты знаешь про сладости? — спросила она. — Я внимательный, — пожал плечами Фред. — И я дружу с тобой не первый год. — И ты не боишься? — Чего? — Что я — дочь… его. Что во мне течёт та же кровь. Фред посмотрел на неё так, будто она сказала самую глупую вещь на свете. — Астория, — сказал он медленно, — я видел, как ты защищала первокурсников от Пирса. Я видел, как ты отдала последнюю шоколадную лягушку Невиллу, когда тот уронил свою. Я слышал, как ты отвечала Снейпу. Я помню, как ты плакала на втором курсе, когда умер чей-то дракончик, и делала вид, что у тебя просто аллергия. — Он чуть усмехнулся. — Ты — не твой отец. Ты — это ты. И если ты когда-нибудь ещё спросишь меня, боюсь ли я тебя… я обижусь. По-настоящему. Астория опустила голову, глядя на свои руки. — Прости, — прошептала она. — Не извиняйся. — Но я… — Астория. Она замолчала. — Ты сказала, что тебе снился мужчина. — Фред произнёс это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Ты сказала, что слышала голос. Назови мне имя. Кто это был? Она подняла голову. Встретилась с ним взглядом. — Ты уже знаешь, — сказала она. — Хочу услышать от тебя. Астория выдохнула, как перед прыжком в холодную воду. — Сириус Блэк. Мой отец. Слова прозвучали глухо, почти безжизненно, как будто она произносила приговор себе. Но вслух — наконец вслух — это имя прозвучало. Она назвала его. Сама. Добровольно. Фред молчал несколько секунд. — Ты уверена? — Я не видела лица. Но голос…  — Как он тебя называет? — Астория. Только Астория. Фред кивнул, будто что-то обдумывая. — Ты поэтому пялилась на объявления? — Я не пялилась. — Пялилась. Я видел. Ты смотрела на них так, будто надеялась, что он выпрыгнет из пергамента. Астория не нашлась с ответом. Потому что он был прав. — Я должна его ненавидеть, — вырвалось у неё. Нервно, негромко. — Понимаешь? Он сбежал из Азкабана. Он убийца. Так говорят все. Так говорит каждый дурак, который смотрит на меня в коридоре. А я… — голос сорвался. — А я хочу его увидеть. Понимаешь, как это… неправильно? Фред не торопился с ответом. Он смотрел на неё — не осуждающе, не насмешливо. Просто смотрел. И в его взгляде было что-то, от чего ком в горле становился только больше. — Неправильно — это мучить кошек, — сказал он наконец. — Неправильно — это воровать чужих сов. Неправильно — это подкладывать жвачку на стул Снейпа. Ой, хотя последнее — вполне правильно. — Фред. — Ладно. — Он почесал затылок. — Ты спросила меня про сны. Скажу честно — я не знаю, почему тебе снится его голос. Может, потому что ты боишься. Может, потому что внутри ты хочешь его узнать. Может, это просто твой мозг пытается переварить новости. Но знаешь что? — Что? — Тебе не обязательно разбираться в этом прямо сейчас. Можно просто… знать, что это происходит. И жить дальше. — Легко говорить, — усмехнулась Астория горько. — У тебя отец не сбежал из тюрьмы для безумцев. Фред на секунду задумался. Потом сказал тихо: — У моего отца нет громкого побега. Но его обзывали предателями крови за то, что он женился на маме. Нас — всех семерых — обзывали. До сих пор обзывают. — Он пожал плечами. — Я не сравниваю. Просто говорю: я знаю, каково это, когда на тебя смотрят косо из-за семьи. И знаешь, что я понял? — Что? — Что их мнение ничего не меняет. Мама с папой всё равно самые лучшие. Джордж всё равно мой брат. А я всё равно остаюсь собой. — Он повернулся к ней лицом. — И ты останешься собой. Даже если весь мир решит, что ты — проблема. Астория сжала губы. Горло саднило. — Откуда ты такой мудрый? — спросила она с вызовом. — Не мудрый, — Фред усмехнулся. — Просто плохо сплю последние сутки. В полубреду открывается второе дыхание. — Ты ужасен. — Да, — он кивнул с самым серьёзным видом. — Это я тоже слышал. Неоднократно. И от тебя в том числе. Она невольно улыбнулась — слабо, кончиками губ, но улыбнулась. — Ладно, — выдохнула она. — Допустим, ты прав. Допустим, я не схожу с ума. Но я не знаю, что делать дальше. Как притворяться, что ничего не случилось, когда внутри всё… — Не надо притворяться, — перебил Фред. — Притворяйся при других. А при мне… будь собой. Даже если твоя настоящая — злая, уставшая и злая на всех. Я переживу. — Ты уверен? — Астория, я живу с братом-близнецом и ещё четырьмя братьями и одной сестрой. Я переживал вещи и пострашнее, чем твоё плохое настроение. Она фыркнула. — И всё же, — сказала она после долгой паузы. — Зачем я тебе это сказала? — Что именно? — Про сон. Про голос. Про отца. Зачем? Я не хотела. Я никому не хотела говорить. А тебе… как вырвалось. Фред задумался. Посмотрел на догорающие угли, на язычки пламени, которые цеплялись за последние головёшки. — Может, потому что я не осуждаю, — сказал он наконец. — Может, потому что я умею молчать, когда нужно. Или… — он перевёл взгляд на неё. — Или потому, что ты мне доверяешь. Даже если сама этого не поняла. Астория смотрела на него — и не знала, что ответить. — Дурак, — сказала она. — Знаю, — он улыбнулся. — Но я в хорошем смысле. Они снова замолчали. Где-то за окном ухнула сова. Камин почти погас, остался только слабый, красноватый свет на дне камина. Астория зябко повела плечами. — Греет? — спросил Фред про одеяло, наброшенное на спинку дивана. — Нет. — Хочешь, сбегаю на кухню за чаем? — В три часа ночи? — Эльфы не спят, — он подмигнул. — Они только рады будут. — Не надо, — Астория покачала головой. — Спасибо. Я просто посижу. — Поговори со мной, — попросил Фред. — О чём угодно. Дай мне полчаса, и я забуду, что мы вообще говорили о чём-то серьёзном. — Ты не забудешь. — Забуду. Я гений ложной памяти. — Ты гений глупых шуток, — возразила Астория. — Это одно и то же. Она хотела что-то ответить, но осеклась. — Что? — спросил Фред. — Ничего. — Астория. — Я думала… — она запнулась, потом решилась: — Я думала, зачем я вообще тебе это всё рассказала. Спать не могла, с ума сходила. А теперь… легче. — Вот видишь. — Не вижу. — А я вижу. — Фред откинулся на подушку дивана. — Иногда чтобы стало легче, нужно просто выговориться. Даже если ты ни черта не решишь. Даже если утром всё останется по-прежнему. Ты не будешь одна с этой тяжестью. Это уже помощь. Астория молчала. — Спасибо, — сказала она наконец. — За что? — За то, что слушал. — За это не благодарят, — Фред зевнул. — Это называется дружба. Она посмотрела на него — долгим, изучающим взглядом. Фред выдержал его, хотя обычно в такие моменты начинал шутить или отводить глаза. Сейчас он не шутил. — Иди спать, Блэк, — сказал он мягче, чем обычно. — Завтра снова учёба. Нужно быть в форме. — Ты прав, — она поднялась. — Спокойной ночи, Фред. — Спокойной ночи, Астория. Она уже подошла к лестнице, когда он окликнул её: — Астория. — М-м? — Ты не сошла с ума. И ты не станешь им. — Его голос был твёрдым, без тени его привычной усмешки. — Помни об этом. Она кивнула — и не нашла в себе сил ответить. Она скрылась. Астория прошла по тёмной спальне, бесшумно добралась до своей кровати, упала на подушку. Слоан не проснулась — или притворилась, что не проснулась. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. Зачем я ему сказала? — крутилось в голове. — Зачем? Он теперь знал. Он смотрел на неё иначе — не с жалостью, не с отвращением, а как-то по-другому. Теплее, что ли. Но всё равно — знал. А знать не должен был никто. Почему я не промолчала? Почему мне вдруг захотелось… выговориться? Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Может, потому что он — Фред? Может, потому что он единственный, кто не смотрит на меня как на дочь сумасшедшего убийцы? Она не знала ответа. Знала только, что в груди больше не было той давящей тяжести, которая жила там с самого утра. Было страшно. Было стыдно. Было непонятно. И при этом — чуть легче. Зачем я ему сказала? — спросила она себя в последний раз, уже проваливаясь в сон. И снова не нашла ответа.