fake it 'till you make it

Комбинация рингтона и вибрации была громкой — Кайл вздрогнул и проснулся. Ворча, он потянулся к тумбочке и схватил мобильник, увидя незнакомый номер. Он отклонил звонок и положил телефон обратно, проклиная про себя мошенника, посмевшего разбудить его. Кайл вновь зарылся под одеяло и закрыл глаза — но телефон зазвонил снова. — Господи Иисусе, — Кайл схватил телефон, прищурив глаза при виде неизвестного номера. Он почти решил заблокировать его и вырубить телефон. Но часть его хотела крикнуть на мошенника, имевшего наглость звонить ему так поздно ночью. Он провел пальцем по экрану, принимая звонок, и поднес телефон к уху. — Алло? — Привет, Кайл. Кайл моргнул и сел. — Картман? — Ага. — Ты хоть знаешь, который час? — прошипел Кайл. На другом конце провода наступила короткая пауза. — …Да. Прости. Кайл замолчал. Во-первых, извинения были совершенно не в стиле Картмана. Во-вторых, его голос был ровным, без той насмешливой интонации, сопровождающей каждое слово. И честно, это было тревожно. — Картман? — начал Кайл, — Ты в порядке? Почему ты звонишь мне с неизвестного номера? В трубке послышалось прерывистое дыхание. — Я в ветклинике. Эм… Мистер Китти… она… она плохо себя чувствует. Кайл ощутил, как сжалось сердце. Ох. — Придя домой, я обнаружил, что она еле двигается. Я поспешил сюда и… забыл свой телефон. — О, черт, Картман, — ответил Кайл, — Я сожалею. — Слушай, чувак, я знаю, что уже поздно, но можешь… Можешь сделать мне одолжение? — Какое? — Я… я пришел домой и отложил телефон, прежде чем нашел мистера Китти. Когда я ее увидел, я запаниковал и засуетился… и забыл свой телефон, — Голос Картмана был явно напряженным, он балансировал на грани, — Можешь принести его мне? Кайл вздохнул, взглянув на часы на прикроватной тумбочке. — Картман, ты хочешь, чтобы я выбрался из дома и ехал двадцать минут до ветклиники, только чтобы привезти тебе телефон? Наступила пауза, прежде чем Картман ответил. — Я знаю, что это глупо, ладно?! Но я не могу дозвониться до своей матери. И… не знаю, сколько ей еще осталось. Я не знаю, что с ней, потому что я все еще, блять, жду врача, — Картман неровно выдохнул, — Хочу быть уверен, что у меня останется ее фотография, окей? Если придется, я, может, захочу позвонить маме. Но я не могу уйти сейчас. Вина сдавила ему грудь. — Картман… — Слушай, Кайл, если ты это сделаешь, я больше никогда не буду тебя доставать. Никогда не буду тебя обзывать, высмеивать твою религию или говорить тебе что-то обидное. Не буду лезть в твою гребаную жизнь, если ты этого хочешь. Просто… пожалуйста, — Картман прошептал последние слова, почти как мольбу, — Пожалуйста, принеси мой телефон. Кайл прикрыл рот рукой, слова Картмана поразили его как гром среди ясного неба. Он никогда не слышал от него такой искренности, такой боли. Даже то, что он предложил больше никогда не связываться с Кайлом, заставило Кайла сглотнуть. А в горле вдруг пересохло. — Окей, окей, — тихо сказал Кайл, — Я принесу его. Без проблем. — Спасибо. Думаю, я в спешке не запер дверь, но если закрыл — ключ должен быть под ковриком, — Картман резко выдохнул, — Телефон должен быть на диване. Спасибо. — Ладно, — Кайл свесил ноги с кровати, — Буду через полчаса. — Спасибо. Мне надо вернуть телефон тому парню. — Окей. До скорого. — Окей. С другой стороны раздался щелчок, и связь прервалась. Кайл положил телефон, закрыл лицо руками и со вздохом потер его. Он потянулся, взял ушанку с изголовья кровати и надел ее, прикрыв свои непослушные кудри. На нем были фланелевые пижамные штаны и старая футболка, и он решил поехать в ветклинику прямо так. Он схватил телефон и ключи, глубоко вздохнул и медленно, тихо приоткрыл дверь своей спальни. Родители Кайла спали — он слышал слабый храп отца, а мать обычно спала как убитая. Айк, скорее всего, не спал, но, поскольку Кайл не раз ловил его в попытках улизнуть из дома и держал язык за зубами, он знал, что Айк ответит ему той же любезностью. Так они и жили как братья. Лестница скрипела под каждым шагом, и Кайл вздрагивал при каждом звуке. Он спустился вниз и затаил дыхание, внимательно наблюдая за дверью спальни родителей, чтобы увидеть, не откроется ли она. Ничего. Идеально. Он медленно повернул ручку, открыв дверь настолько, чтобы проскользнуть, и осторожно закрыл ее за собой. Кайл добежал до дома Картмана и открыл входную дверь — она была не заперта, как Картман и сказал. Свет был еще включен, а на столе стояла миска с нетронутым кошачьим кормом. При виде этого у Кайла сжалось сердце — Картман был, по-видимому, в процессе кормления кошки, когда заметил, что что-то не так. Кайл подошел ближе, его взгляд упал на диван, где он заметил телефон Картмана. Он быстро схватил его и сунул в свободный карман пижамных штанов, после чего развернулся и вышел, выключив свет. Трава хрустела под его ногами, когда он бежал по лужайке, отпирая машину двумя щелчками, прежде чем скользнуть на переднее сиденье. Он нашел адрес в Google и ввел его в GPS телефона. Двадцать четыре минуты. Он надеялся, родители не проснутся и не заметят его отсутствия.

✧ ✧ ✧

Кайл успел добраться до ветклиники за девятнадцать минут. Он свернул на первую же свободную парковочную площадку, которую увидел, сразу же заглушил двигатель, быстро вышел из машины и запер ее. Он побежал по темной парковке, освещенной лишь несколькими уличными фонарями и тусклым светом неоновой вывески «Ветеринарная клиника Норт-Парк», прикрепленной к стене здания. Он открыл дверь, морщась от внезапной яркости, и вошел в вестибюль ветклиники. В вестибюле на скамейках сидели несколько человек, держа в руках поводки или переноски и нежно утешая своих питомцев. Некоторые не имели с собой животных — они сжимали в платки или опустошенно взирали на тихий телевизор, где показывали старые телепередачи. Кайл не видел Картмана среди них. Им овладело беспокойство. Не ошибся ли он адресом? Обернувшись налево, он увидел стойку регистрации. Он подошел к молодой женщине с темными вьющимися волосами, завязанными в два пучка, и она тепло ему улыбнулась. — Здравствуйте, ваш питомец нуждается в неотложной помощи? Кайл покачал головой. — Нет, эм, мне нужно передать кое-что другу, — Он оглянулся на вестибюль позади себя, — Имя — Эрик Картман. Она вскинула бровь. — Это имя питомца? — Нет, — Щеки Кайла раскраснелись от смущения. Конечно, это ведь чертова ветклиника. Им нужно имя питомца, — Простите, э-э, кота зовут Мистер Китти. Фамилия Картман. Сотрудница пожевала нижнюю губу, набирая имя на компьютере. — Ах, да, — сказала она через минуту, — По-моему, врач только что отвел его в комнату. Вы найдете его в кабинете № 4, — Она встала и указала за спину Кайла, — В конце коридора, вторая дверь справа. Кайл вздохнул с облегчением и слегка кивнул. — Большое спасибо. Ботинки стучали по плиточному полу, пока он спешно пробирался по коридору. На скамейке одна женщина утешала другую, державшую пустой поводок и тихо рыдавшую на плече подруги. Кайл отвернулся, нервно погрузив руки в карманы. Повернув за угол в коридор, он легко отыскал нужную комнату. Он быстро повернул ручку и заглянул внутрь. Картман сидел, сгорбившись на стуле, локти опирались на колени, а лоб прижался к кулаку. Рядом с ним, у ног, лежала пустая переноска для кошек. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову. Лицо Картмана было покрасневшим и испачканным, глаза отрешенными и полными тревоги. Кайл никогда не видел его таким. — Привет, — поздоровался Кайл, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Привет. Кайл вытащил телефон Картмана и протянул ему. — Вот. Картман выдохнул с облегчением, принимая телефон из рук Кайла. — Спасибо блять огромное, чувак. Повисла напряженная пауза, в воздухе висело гнетущее молчание. Кайл неловко покрутил дверную ручку. — …Как ты? — Зашибись, — горько ответил Картман, — Они усадили меня сюда десять минут назад и сказали, что ветеринар скоро придет с новостями. У слова «скоро» в этом месте другое значение или что? Кайл отпустил дверную ручку. — Уже поздно, наверное, у них мало персонала, и все бегают по делам. Уверен, ветеринар скоро придет. Дверь на другой стороне комнаты открылась, и вошла брюнетка в белом халате со стетоскопом на шее. Кайл многозначительно посмотрел на Картмана с небольшой улыбкой, как бы говоря: «Видишь?» — Здравствуйте, я доктор Оливер, — она закрыла за собой дверь и слегка склонила голову в приветствии, — Мне жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. — Здравствуйте, — поприветствовал Картман, привстав на стуле. Он взглянул на Кайла, который неловко переминался с ноги на ногу, не зная, уходить ему или остаться. Но Картман жестом пригласил его присесть на стул рядом с собой. Не желая быть невежливым и уходить из комнаты, пока в ней находится ветеринар, Кайл согласился, — Моя кошка в порядке? Доктор Оливер глубоко вздохнула. — Ее состояние стабильное, но мы провели несколько тестов. У нее заоблачные показатели креатинина. В сочетании с отсутствием аппетита, рвотой и общей вялостью… — Ее глаза выражали сочувствие, — Боюсь, что у мистера Китти запущенная стадия почечной недостаточности. Кайл не смог сдержать тихого вздоха. — Почечная недостаточность? — спросил Картман. — Почки, Картман, — ответил Кайл, — Ее почки отказали. — О, — тихо проговорил Картман. Доктор Оливер кивнула. — К сожалению, это не редкость у пожилых кошек. В ее карте указано, что ей около шестнадцати лет, это верно? Картман пожал плечами. — Примерно, я думаю. Я был еще ребенком, когда мы ее взяли. Ветеринар беспокойно постучала пальцами по папке и снова вздохнула. — Анализы крови мистера Китти также показывают признаки отказа других органов, хотя и не столь серьезные, как почки. — Я не понимаю! — возразил Картман, яростно качая головой, — Вчера она была в порядке! Как ее организм мог полностью отказать? Серьезно? — Кошки — очень стойкие существа, — ответила доктор Оливер ровным голосом, — Они любят скрывать свою боль от близких. Они скрывают все симптомы болезни, пока больше не выдерживают. К сожалению, — она прижала блокнот к груди, — Пожилые кошки могут очень быстро угасать из-за этого. Картман зажал рот ладонями, опустив взгляд на пол. Кайл утешительно положил руку ему на плечо. — Так, — прохрипел Картман, — Что это значит для нее? Какие варианты, док, — дрожащим голосом произнес он, — Я хочу услышать. — Из-за ухудшения ее состояния, — начала она, — паллиативная помощь, скорее всего, будет ее единственным вариантом. Ей понадобится диализ и госпитализация на срок не менее недели. Ей также понадобятся жидкость и питательные добавки. Кайл закусил нижнюю губу. Это казалось слишком большим бременем для бедной пожилой кошки. Взглянув на Картмана, он понял, что тот, возможно, того же мнения. — А если я просто… заберу ее домой? — спросил Картман. Его голос дрожал, руки по-прежнему прикрывали рот. — Мы можем отпустить ее домой с лекарствами, которые помогут ей чувствовать себя лучше, — Доктор Оливер прислонилась к столу, — Но, честно говоря, прогноз неблагоприятный. Ее почки практически отказали, и, к сожалению, другие жизненно важные органы следуют по тому же пути. Боюсь, что без интенсивной инфузионной терапии и диализа мы только продлим ее страдания. Картман ничего не ответил, продолжая разглядывать пол. Кайл мягко сжал ему плечо. — Еще один возможный вариант, — голос доктора Оливера был мягким, почти успокаивающим, несмотря на тему разговора, — Это гуманная эвтаназия. Картман поднял взгляд на ветеринара. Его нижняя губа начала дрожать. — То есть… усыпление? Доктор Оливер кивнула. — Это одно из самых трудных решений, которое может принять любой владелец питомца. И в данном случае это, безусловно, неплохое решение. Она старая кошка, прогноз неутешительный, а качество жизни значительно снизилось. Я часто сталкиваюсь с тем, что владельцы питомцев хотят, чтобы их животные ушли с миром, а не страдали от болезни. Кайл опустил голову, и его сердце тяжело сжалось. У него никогда не было питомца, но он знал, что усыпление животного — одно из самых трудных решений, которые только можно принять. Он погладил Картмана по плечу большим пальцем и снова мягко сжал его. — Мне нужно… — пробормотал Картман, — Мне нужно подумать. Можете дать нам пару минут? — Конечно, — сказала доктор Оливер, открывая дверь, — Я загляну через несколько минут. — Можно увидеть ее? Она кивнула. — Я попрошу врача привести ее. Она захлопнула за собой дверь, и тишина, заполнившая комнату, тяжело нависла над ними. — Картман… — начал Кайл. — Мне нужно позвонить маме, — перебил его Картман. Он прижал телефон к уху. Кайл наблюдал за беспокойно стучащей ногой Картмана. Как с каждой секундой дыхание Картмана становилось все более прерывистым. — Гребаная сука, — выругался Картман, отняв телефон от уха и набрав номер заново, — Ответь же, блять! Хоть раз в своей ёбаной жизни. Кайл слышал тихие гудки, сменившиеся на автоответчик. Картман снова выругался, пнув переноску, вызвав громкий стук. — Привет, мам. Не знаю, каким хреном ты сейчас занимаешься и почему не отвечаешь, но я у ветеринара. Мистер Китти больна, мам. У нее отказали почки, а за ними следуют и другие органы, — Он с трудом сглотнул, пытаясь восстановить контроль над дыханием, — Я думаю… я думаю, что, возможно, мне придется ее усыпить. Пожалуйста, перезвони мне. Мне жаль. Картман повесил трубку и убрал телефон в карман. Он снова закрыл лицо руками. — Эй, — Кайл погладил его по спине, — Все в порядке. — Ничего не в порядке, — ответил Картман приглушенным голосом, — Ее никогда нет рядом, когда она нужна. Как я могу принять такое решение? Кайл не знал, что ответить. Дверь открылась, и вошел мужчина, которого Кайл принял за врача, державшего в руках Мистера Китти, завернутого в одеяло. Он положил ее на стол для осмотра, который стоял посреди комнаты, и Картман сразу же придвинул свой стул, опустил руки на стол и стал гладить ее мягкую серую шерсть на макушке. — Спасибо, — пробормотал он. Врач-специалист кивнул. — Мы дадим вам пару минут. — Будем благодарны, — ответил Кайл. Врач вышел из комнаты, оставив их наедине с мистером Китти. Мистер Китти… выглядела нездорово. Кайл много раз бывал в доме Картмана, и кошка всегда была полна жизни, всегда просила еды или внимания. Но сейчас, укутанная в старое синее одеяло, она выглядела такой хрупкой. Ее шерсть была растрепана, а глаза усталыми. Картман осторожно развернул одеяло, и, о, она выглядела худее, чем он помнил. Слегка виднелись ее ребра, что добавляло ей хрупкости. Она слабо подняла голову, когда Картман прикоснулся к ней, и Кайл услышал слабое мурлыканье, исходящее от нее. — Вот же она, — тихо сказал Картман, нежно почесав ее за ухом. Ее глаза закрылись, и она прислонилась к его руке. Кайл придвинул свой стул к Картману. — О чем думаешь? — Не знаю, — ответил второй мальчик, — Слишком много всего. — Понимаю. Картман тяжело вздохнул. — Не знаю, смогу ли я оставить ее здесь, чувак. Она всегда ненавидела ветеринара. Подвергать ее интенсивному лечению… кажется таким жестоким. Особенно для ее возраста, понимаешь? Кайл кивнул, снова кладя руку на спину Картмана. — Однажды, — начал Картман, — У нее была бактериальная инфекция после родов, и нам пришлось давать ей антибиотики. Она была сущим кошмаром. Царапала маму и меня, когда мы пытались дать ей таблетки. И, конечно, они были чертовски огромные, — Он на мгновение тепло улыбнулся воспоминанию, но улыбка быстро исчезла, — Я не хочу, чтобы она снова через это прошла. — Понимаю, — согласился Кайл. — Но… — голос Картмана дрогнул. Он повернулся к Кайлу, и тот увидел слезы в уголках его глаз, — Усыпить ее? Будет ли… будет ли это ужасно с моей стороны? Убить свою собственную кошку? — Картман, — Кайл покачал головой, — Нет, ничего ужасного в этом нет. Термин «эвтаназия» примерно переводится как «хорошая смерть». Это способ для животных уйти из жизни без страданий. Картман повернулся и взглянул на мистера Китти, которая снова опустила голову на стол. — Я просто… я просто не могу смотреть, как она так страдает. Она выглядит такой несчастной… — Он сжал кулак, — Я даже не заметил, как она похудела. Я мог бы привести ее раньше. Может, тогда бы дело не дошло до такого. — Ты слышал, что сказала ветеринар, чувак, — Кайл погладил Картмана по спине, — Кошки стойкие и скрывают свою боль. Не думаю, что это твоя вина. Картман не ответил, просто продолжал гладить мистера Китти. Свободной рукой он достал телефон и открыл камеру. Он сделал несколько снимков, а затем убрал руку, и мистер Китти издала тихое мяуканье, почувствовав внезапное отсутствие прикосновения. Когда он повернулся к Кайлу, то увидел, что тот пристально на него смотрит. — Хотел убедиться, что у меня останется хотя бы одна свежая фотография, — тихо ответил Картман. Слеза скатилась по его щеке, он вытер ее и отвернулся. Кайл кивнул. Было странно видеть Картмана таким… подавленным. Никаких насмешек, никаких оскорблений, никаких прозвищ, ничего. Он казался таким настоящим, таким человечным. Кайл много раз видел крокодильи слезы Картмана. Но полное отчаяние, отражавшееся в глазах Картмана, и дрожь в голосе… в этом не было ничего фальшивого. Это был Картман без своих стен. Разбитый и открытый. Кайл притянул его за плечо, чтобы Картман прислонился к нему — не совсем объятие, скорее утешительное касание. Он был теплым, и в нос ударил слабый запах марихуаны, но, к его удивлению, Кайл оказался не против. — Думаю, я усыплю ее, — прохрипел Картман. — Думаю, это хорошее решение. — Я не могу больше смотреть, как она страдает, — дрожащим голосом выдохнул Картман, — И не могу ждать, пока моя мать соизволит блять вернуться в мою жизнь, чтобы попрощаться, если она вообще этого хочет. На данный момент, — его голос был напряженным, — Она моя чертова кошка. — Ты знаешь, что для нее лучше, Картман, — успокоил его Кайл, поглаживая по плечу. В дверь постучали, и врач-специалист заглянул в комнату. Кайл убрал руку, а Картман выпрямился. — Просто проверяю, как вы тут, — тихо сказал он, — Все в порядке? Картман затаил дыхание и взглянул на врача. — Я… я хочу усыпить ее. Врач кивнул и вошел в комнату. — Не думаю, что это плохое решение. Я знаю, что даже принять его очень непросто. — Да, — голос Картмана сорвался. — Прежде чем мы начнем, — врач погладил мистера Китти. — Я объясню вам весь процесс. Сначала вам нужно подписать форму согласия. Вам уже исполнилось восемнадцать? Картман кивнул. — Хорошо, — продолжил он, — Следующее, что нужно решить — хотите ли вы кремацию, после которой вам вернут прах, или хотите забрать ее домой для захоронения. — Кремация, — ответил Картман, — Хочу, чтоб мне вернули ее прах. Специалист кивнул. — После того, как вы подпишете форму согласия, мы рассчитаемся с вами, чтобы у вас было на одну заботу меньше. — Хотят забрать мои сраные деньги, — пробормотал Картман, достаточно громко, чтобы Кайл услышал. Затем он повернулся к врачу и кивнул, — Понятно. — Затем мы сделаем мистеру Китти успокоительную инъекцию в мышцу. Это позволит ей уснуть и расслабиться. Мы подождем около пяти минут, пока она не заснет, и тогда сделаем последнюю инъекцию — это, по сути, передозировка обезболивающего. Она ничего не почувствует, — Он почесал Мистера Китти за ухом, — Вы можете быть с ней все это время. — Окей, просто… — Картман кашлянул, — Просто дайте мне эту чертову форму согласия, пожалуйста. — Я сейчас вернусь, — Врач кивнул и вышел из комнаты. Картман начал рыться в кармане в поисках кошелька. Он вытащил дебетовую карту и тяжело вздохнул. — Я заставлю мать вернуть мне эти деньги. Гребаная сука. Если она не вернет, я подам на нее в суд. — Дай мне знать, я знаю хорошего адвоката. Картман усмехнулся, и это прозвучало как музыка для ушей Кайла, пронизанных грустью, витавшей в воздухе. — Знаешь, тебе не обязательно оставаться. — Хочешь, чтобы я ушел? Картман не ответил, но взгляд его глаз сказал Кайлу все, что нужно было. Кайл не сдвинулся с места. Врач вернулся с ручкой и бланком согласия. Картман наспех заполнил его и передал врачу вместе со своей кредитной картой для оплаты. Врач-специалист и доктор Оливер вернулись, в руках у доктор Оливер был шприц с желтой жидкостью. Врач вернул Картману кредитную карту и квитанцию. — Это Телазол, седативное средство, — объяснила доктор Оливер, — Я введу его в мышцу, и она просто успокоится и уснет. Будет немного больно, поэтому она может отреагировать. Но это все, что она почувствует. Картман кивнул, лицо оставалось невозмутимым, пока он наблюдал, как специалист осторожно удерживает ее маленькую голову. Доктор Оливер прощупала спину мистера Китти, нашла мышцу и осторожно ввела иглу. Уши мистера Китти дернулись, но в остальном она оставалась спокойной, пока доктор Оливер нажимала на шприц. Картман продолжал успокаивать и гладить голову мистера Китти. — Хорошо, — мягко сказала доктор Оливер, — Подождем пять минут, пока препарат подействует, и она начнет засыпать, окей? — Ага, — ответил Картман, — Спасибо. — Мы скоро вернемся. Дверь снова закрылась, и Картман тяжело вздохнул. Он чуть шмыгнул носом, а его лицо пошло красным. Очевидно, он пытался не плакать. — Расскажи о своем любимом воспоминании, — предложил Кайл. — А? — Картман отвлекся от кошки. — О твоем любимом воспоминании о мистере Китти, — Кайл слегка пихнул Картмана, — Давай, расскажи. — О, — Картман снова взглянул на мистера Китти, — Наверное, у меня нет конкретного воспоминания, но мне всегда нравилось, как, когда я болел, она садилась мне на колени или спала рядом со мной, будто присматривала и заботилась обо мне, — Уголки рта Картмана приподнялись, — Ее мурчание всегда успокаивало, когда я был очень расстроен или зол. Она всегда знала, когда я нуждался в ком-то. Особенно… — Картман протер глаза и резко выдохнул, — Особенно когда мамы не было рядом. Она… выслушивала. Я мог рассказать ей все, и я клянусь, она меня понимала. — Она хорошая кошка. — Только не когда она воровала мою еду, черт возьми, — добавил Картман. Кайл ухмыльнулся. — И умная. — Да, — Картман погладил ее, пока она медленно начинала расслабляться, — Очень умная. Умнее тебя, думаю. — Эй. Картман усмехнулся. Пауза. — Спасибо… что принес мне телефон… и остался. — Да… конечно, — ответил Кайл, — Ты что, запомнил мой номер? Щеки Картмана приобрели легкий розовый оттенок. — Я запоминаю номера всех своих друзей. Челюсть Кайла слегка отвисла. — Кстати, я был серьезен, — Картман опустил взгляд на ноги, — Когда сказал, что больше не буду тебя доставать. Если хочешь избавиться от меня, я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Кайл ощутил, как его сердце разбилось на куски. — Картман, если бы я хотел избавиться от тебя, я бы давно перестал с тобой общаться. Картман повернулся и уставился на него. — Кроме того, — продолжил Кайл, — Драмкружок стал бы чертовски скучным. Картман фыркнул. — Ты прав, — Еще одна пауза, — …Спасибо. Кайл просто похлопал Картмана по плечу, пока он продолжал гладить мистера Китти. К этому моменту она почти уснула, и единственным ее движением было поднимание и опускание груди при каждом вздохе. Вскоре вошли ветеринар и врач, на этот раз держа в руках шприц с розовой жидкостью. — Вы готовы? — спросила доктор Оливер. Картман медленно кивнул. — Да. — Я введу это через вену на ее задней лапке, — объяснила доктор Оливер, пока врач-специалист придерживал лапу, — Вы можете оставаться у ее головы, гладить ее и разговаривать с ней. Картман тихонько всхлипнул и подошел ближе к мистеру Китти, гладя ее по мордочке. — Все хорошо, мистер Китти. Скоро все закончится. Доктор Оливер ввела иглу. — Сейчас начну вводить препарат. Картман кивнул, слезы уже текли по его лицу, он продолжал гладить ее. — Хорошая киса. Очень хорошая киса, — с рыданием проговорил Картман, — Хорошая киса. Хорошая… Кайл почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Видя, что свободная рука Картмана лежит на столе, он протянул руку, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Картмана. Тот в свою очередь сжал его руку, не отрывая взгляда от мордашки кошки. Кайл видел, как доктор Оливер нажимает на шприц, и его взгляд переместился на поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку мистера Китти. Она замедлилась. Затем остановилась. Кайл сжал руку Картмана. Картман опустил голову и осторожно положил ее на голову Мистера Китти. Доктор Оливер удалила шприц, надела стетоскоп и приложила его конец к грудной клетке. Она переместила его в нескольких местах, прежде чем снять его с ушей и повесить обратно на шею. — Она скончалась. Картман громко зарыдал, и все, что он сдерживал до этого, теперь вырвалось наружу. Доктор Оливер склонила голову. — Проведите с ней столько времени, сколько вам нужно. Примите мои соболезнования. Они тихо покинула комнату, оставив их вдвоем. Картман продолжал рыдать, и каждый всхлип, казалось, освобождал часть той муки, которую он сдерживал внутри. Его тело дрожало, сотрясаясь от каждого резкого вдоха. Это был взгляд на Эрика Картмана, которого он никогда не видел и которого не хотел видеть снова. Молча Кайл встал и притянул Картмана к себе, отпустив его руку и обняв его обеими руками, когда Картман уткнулся лицом в его плечо. Картман обхватил Кайла руками и зарыдал, прижавшись к его бледной шее. — Все в порядке, Эрик, — рука Кайла потянулась к волосам Картмана и нежно погладила их, — Все хорошо. — Она мертва. — Она нашла покой. Ты ей помог, — Кайл ощутил, как слеза скатилась по его собственной щеке. Любая смерть огорчает, сказал бы он себе, — Ты поступил правильно, дружище. Картман не ответил — просто продолжал зарываться в плечо Кайла. Они простояли так некоторое время, молча, за исключением тихих всхлипов и нежных утешений.