Транспозиция (H&S#2)

23 ноября Пятница 11:12 Метель продолжала бушевать. Но Хазард радовался холоду. Ему было жарко, он раскраснелся. На лбу выступил пот, и когда обдувал ветер, он ощущал вонь несвежей одежды и, что раздражало сильнее всего, запах кожи Сомерса. Хазард утром чуть не до костей стер лицо в ванной, пытаясь избавиться от запаха, но все равно чувствовал. Холод помог и с этим, затрудняя мыслительный процесс. Помог Хазарду хоть на несколько мгновений забыть выражение обиды на лице Сомерса. Будто подслушав мысли Хазарда, Сомерс повернулся к напарнику. Над шарфом были видны только глаза. Потратив время на одевание в плотную зимнюю одежду, хранившуюся в гардеробах Виндзора, теперь они бродили по заснеженной территории, хотя «бродить» не совсем верное слово. «Бороздить» подошло бы лучше. Или даже «рыть». Сугроб доходил Хазарду до середины бедра, и похожая на рыхлый песок масса смещалась при каждом шаге. Хазард дернулся, размахивая руками и пытаясь удержать равновесие. Раненая рука пульсировала, как и все еще заживающая рана в плече, как и порезы и синяки по всему телу. Пара секунд, и Хазард взял себя в руки. В этот момент Сомерс оглянулся, и показалось, что он собирается предложить помощь. Но все же не сказал ни слова и продолжил путь к конюшне. Во всяком случае, Хазард предполагал, что именно туда они и направлялись. После своего идиотского выступления в доме – почему, хотелось бы знать, он так упорно отвергал теорию Сомерса? И почему вел себя так жестоко? – Хазард не мог себя заставить заговорить с Сомерсом. Поэтому просто молча брел за напарником в белом безумии бури. Очередной порыв ветра швырнул в глаза снежные кристаллики, ужалившие нежную кожу, и Хазард сморгнул слезы. Поднятая ветром белая пелена взметнулась перед ним, и на мгновение Сомерс исчез из виду. Хазард неуклюже дернулся вперед. Если он потеряет Сомерса в этом хаосе, то никогда не сможет вернуться обратно в Виндзор. Останется вечно бродить тут, пока холод не вытянет из него всю жизнь. Но ветер изменил направление, пригладив снежную пыль и явив встревоженный, вопросительный взгляд Сомерса. Когда напарник увидел Хазарда, на его лице мелькнуло что-то похожее на волнение. Но он почти сразу отвернулся навстречу ветру. Прошлая ночь. Хазард чуть не застонал. Ему хотелось схватить Сомерс за плечи, хотелось… …поцеловать его… …заглянуть в глаза и попросить прощения, признать, что он все испоганил. Прошлая ночь была идеальной. Не в той части, когда Хазарда чуть не забили до смерти. А в той, когда Сомерс находился с ним в постели, когда водил пальцами по его волосам, когда говорил тихим голосом, отдававшимся в груди, и касался Хазарда. Она была волшебной, та легкость, с которой Хазард мог говорить все, что хотелось сказать. И все из-за чертовых наркотиков.  В этом и состояла проблема, в наркотиках. Потому что сейчас, при свете дня – или в том, что из-за кошмарной бури казалось дневным светом – Хазард видел свою ошибку, видел, как прошлое возвращается к нему, обнажая свои красные зубы. Не просто то прошлое, которое он делил с Сомерсом. Не просто пытки, которым Хазарда подвергал Майки Грэймс и за которыми наблюдал Сомерс. Это… Все сразу. И Алек ЛаТурно, избивавший Хазарда, когда ему хотелось поднять себе настроение, и тот факт, что Хазард не уходил до самого последнего момента, когда уже нечего было терять. И последний бывший Хазарда, Билли Ролкер, изменявший годами и остатки их общего времени проведший, манипулируя, унижая и затевая ссоры. Хазард учился медленно, но не настолько. И урок был очевиден: люди ненавидели то, что скрывалось в душе Эмери Хазарда. А прошлой ночью Сомерс увидел эту его сторону. И лишь вопрос времени, когда Сомерс тоже осознает, что Хазард… Ну, Хазард и сам не знал, кем он был. Но точно знал, что когда Сомерс поймет, все изменится. Все снова станет хуже. А как же Нико? Голос, задавший вопрос, был тихим, но настойчивым, и Хазарду с большим трудом удалось от него отмахнуться. Нико мил и умен. Нико красив. К тому же очень, очень молод и все еще мечтал о том, что сбудется мечта мальчика-гея о копе-грубияне, ставшем героем города. Однажды это пройдет. Роза распустится, и Нико тоже осознает правду о Хазарде. И тогда все они вернуться в исходную точку. Но это хотя бы будет Нико, а не Сомерс. Хазард не знал, сможет ли вынести перемены, связанные с Сомерсом.  А значит, лучше возвести стены еще выше. Это может сработать. Вполне вероятно, у них даже получится стать в некотором смысле друзьями. Но открытости, прозрачности он больше никогда не допустит. Не стоит терять то, что между ним и Сомерсом уже есть. Порыв ветра швырнул снег наперерез Хазарду, а когда снег рассеялся, на его месте появилась красная крыша конюшни. Очередной порыв метели скрыл здание, но это уже не имело значения – Хазард увидел цель. Через пару минут он подошел вплотную к конюшне и обнаружил Сомерса, ожидающего у двери, ведущей в конюшенный офис. - Открыта, - сообщил Сомерс, толкнув дверь ногой. В дверном проеме полоса снега отмечала границы проникновения ветра. В помещении было темно, время близилось к полудню, но из-за плотных облаков и густого снега тени становились гуще, как будто наступил вечер. Исчезли тепло и свет, царившие в конюшне вчера. Радио молчало, и без громкого пения единственным шумом оставался вой ветра, рвущего ставни и колотящегося в стены. - Сбежал, - сказал Хазард. - Наверное, еще вчера. Хазард и Сомерс быстро прошлись по конюшне, но не нашли ничего, чего не увидели накануне. Когда они вышли из маленькой комнатенки над офисом и спустились на первый этаж, Хазард остановился. Его взгляд метнулся к Сомерсу и отскочил, остановившись на снегу за грязным окном. - Во всяком случае, вчера он еще был здесь, - сказал Хазард. – До самого утра. Если Мерил, конечно, говорит правду. - Верно. И если именно он оставил следы в доме, мы можем сделать вывод, что он все еще передвигался по Виндзору. - Зачем он сунулся в Виндзор? - Еда. Тепло. - Все это было у него и здесь. - Мерил. - Он только что с ней виделся. Может, душа у Джина и французская, но не думаю, что он на столько страстный. К тому же у него была работа; зачем ему рисковать испортить игру? - Ему что-то было нужно. Полотенце, сменная одежда, стакан сахара. Кто знает, чего он хотел. Хазард пошевелил раненым плечом – боль была знакома, но скованность движений все еще беспокоила. - Он сбежал к тому моменту, когда мы добрались вчера до конюшни. - Раньше. – Возразил Сомерс, а затем кислым тоном добавил: - Если Мерил, конечно, говорит правду. С какой целью Джин Бекетт приходил в главный дом Виндзора? Что-то по-прежнему не сходилось, что-то во всем этом беспокоило Хазарда, хотя он не мог сообразить, что именно. Медленно выдохнув, он сказал: - Давай взглянем, откуда он стрелял в Бетси Феррелл. Сомерс первым вышел на улицу, где бушевала метель. И снова Хазард ощутил, как чувства обращаются против него: снег кружился и мелькал перед глазами, ветер визжал в ушах, сильные порывы сносили в бок, вынуждая постоянно корректировать курс, чтобы не выпустить из виду Сомерса. Белое безумие охватило Виндзор, и третий день подряд Хазард задавался вопросом, не заразило ли это безумие и его. В течение многих лет рассудочность являлась самым сильным козырем Хазарда. Еще до того, как тренировки в спортзале добавили мышечной массы и силы к природному росту, прежде чем занятия по рукопашному бою и владению оружием научили держаться уверенно, ясное мышление и тщательный анализ были его единственными инструментами. Но теперь он начал сомневаться в себе. Отчасти дело было в травмах – раньше ему не доводилось получать подобных повреждений, и, помимо боли в ушибленных мышцах и ободранной коже, Хазард с удивлением отметил, насколько сильно он чувствовал себя уставшим, как будто вся энергия тела ушла на исцеление. Жар тоже казался невероятным, словно внутри Хазарда кто-то включил котел отопления, там, где ничто не могло его коснуться, даже завывающая метель. Но сильнее всего тервожило то, что Хазарду никак не удавалось выстроить все факты в этом деле. Каждый человек в Виндзоре был учтен, кроме того, который напал на него. Был ли этот мужчина связан с «ИнновэйтМидвест» и мэром Ньютоном? Или его нанял кто-то из «Стронг, Мэтли, Гросс»? Связаны ли три убийства, как предполагали они с Сомерсом? Зачем убивать Томаса, Рэна и Бенни по отдельности, а потом взрывать всех остальных? Хазард не видел этому ни единой причины. Его походка стала неуверенной. Бушующий вокруг ветер затруднял оценку положения ног, и следующий шаг Хазард сделал слишком широкий. Нога скользнула по льду, и он упал в снег. Ему было ужасно жарко, и он ждал, что снежинки начнут испаряться, и вокруг поднимется пар, как в мультфильме. Но вместо этого он обнаружил, что оказался лицом в снежной каше, тряся головой и пытаясь отдышаться. Чужие руки схватили его и вытащили из сугроба. - Что случилось, черт возьми? – крикнул Сомерс, перекрыв шум бури. Хазард выпрямился и стряхнул с себя руки Сомерса. - Поскользнулся. Сомерс, нахмурясь, ждал продолжения, но Хазард лишь покачал головой. Мгновение спустя Сомерс снова шагал вперед. Теперь они находились недалеко от реки. Даже мельтешащий перед глазами снег не помешал Хазарду разглядеть воду. Она была цвета старых автомобильных шин, мутно-серая с ледяным налетом. Снежинки исчезали, соприкасаясь с ее поверхностью, но по остававшимся после них крохотным водоворотам можно было понять, насколько стремительным было течение. С тех пор, как они лишились машины, ситуация намного ухудшилась, и Хазард задался вопросом, не затопила ли Гранд Ривер Маркет-стрит. Если, каким-то чудом, этого все же не случилось, то любой признак оттепели может сдвинуть баланс. И это заставляло Хазарда почти мечтать о том, чтобы все оставалось замерзшим. Почти. Сомерс пошел по краю, где берег круто спускался в бурлящую воду. Оглядывая Петти Филаделф, он, казалось, что-то искал. Затем кивнул и, не оглядываясь, махнул Хазарду рукой, чтобы тот следовал за ним. Они прошли еще метров десять, может, двадцать – трудно сказать, подумалось Хазарду, когда цепочка следов петляет то вправо, то влево, оставляя за ними извилистую тропу. Тяжело что-то определить в этом снегу. Вдруг Сомерс ринулся к воде. На секунду Хазард подумал, что напарник сорвется с края берега и рухнет прямо в ледяную реку, но вместо этого Сомерс свернул на узкий склон, тянувшийся вдоль поросли молодых ив. Хазард последовал за ним. Ивовые ветви, голые и жесткие от холода, царапали щеки, когда он с трудом пробирался по узкой полоске земли. Мир накренился, и поток воды загрохотал совсем рядом. Хазард схватился за дерево и зажмурился, с болезненной четкостью ощущая, как ноги качаются на песчаном грунте под ним. Прошла секунда, другая, и головокружение прошло. Смахнув пот со лба, Хазард осторожно спустился к берегу, скрывавшемуся за деревьями.  Сомерс, стоя на коленях, уже разгреб большую часть сугроба. Из-подо льда и слякоти торчали коричневые клочки травы вперемешку с грязным песком и обломками светлых речных камней. На фоне бледных цветов земли мертвец напоминал просто еще один элемент природы: синевато-бледная кожа, темные волосы и одежда приглушенных оттенков серого.