Транспозиция (H&S#2)

25 ноября Воскресенье 18:57 Сколько бы раз Хазард ни звонил – Нико не брал трубку. Хазард ограничился тем, что отправил сообщение, и теперь пытался смотреть телевизор. Местный канал транслировал документальный фильм об акварельной живописи южного Миссури в период с 1952 по 1954 годы. Это было захватывающе, но по какой-то причине глаза Хазарда начали слипаться, и он уснул спустя несколько минут после того, как нашел программу. Когда он проснулся, цвета в комнате изменились: стены оттенка карри теперь казались коричневыми, а от трафаретных птиц остались лишь черные силуэты. Пока Хазард спал, кто-то опустил жалюзи, и единственным источником света осталась лампа дневного света над головой. Был вечер – часы показывали почти семь. Сомерс сидел, сложив ноги на второе кресло, и листал потрепанную книгу в мягкой обложке. - Я заснул, - сказал Хазард. - Я заметил. - Ты включил свет, чтобы почитать? Сомерс не отрывая взгляда от книги, пожал плечами. - Ты оставил ее включенной. Я устал слушать твой храп и решил почитать. - Что читаешь? - Ничего. - Это Библия? - Да ради бога, Ри. - А что тогда? Книга по саморазвитию? Сомерс не ответил. На нем был свитер и джинсы, и, читая, он время от времени останавливался и что-то карябал на полях. Затем прикусывал карандаш и продолжал читать. Хазард поерзал, поднимаясь чуть выше, игнорируя вспышку боли в руке и более сильную в нижней части тела, и прислонился к спинке кровати. Он смотрел, как Сомерс читает. Ему некуда было пойти, во всей огромной вселенной. - Нико? – вдруг спросил Сомерс, не вынимая карандаш изо рта. - Тишина. Должно быть, он в самолете. – Хазард нашел телефон и передал его Сомерсу. - На здоровье. – Сомерс, не взглянув, взял телефон, прищурился и наклонился, чтобы написать что-то еще. Свитер задрался, и на мгновение Хазард увидел черную каллиграфию, нанесенную на кожу Сомерса. - Ищите справедливости, - произнес Хазард всплывшие в голове слова. Сомерс неопределенно хмыкнул. - Это написано на татуировке? - Пожалуйста, можно мне почитать книгу? - Да, конечно. О чем она? Карандаш выпал изо рта Сомерса. Он медленно выдохнул, запихнул книгу в сумку на шнурке и покачал головой. - Ты ведешь себя как ребенок, - сказал Хазард. - Нико не перезванивал? - Не меняй тему. - Я не меняю тему. Ты сказал, что я веду себя как ребенок. Мне нечего было на это ответить, поэтому я спросил, не перезванивал ли твой парень. - Ты мог сказать, о чем чертова книга. - Думаю, ты прав. Держу пари, он в самолете. - Чертова книга, Сомерс. Просто книга. Если только это не, ну не знаю, какое-нибудь реально стремное порно. - Или он потерял телефон. Может, он швырнул его в стену и разбил. - Думаешь, что ты очень смешной. - А может, он просто устал. Может, поехал прямиком домой и навестит тебя завтра. - Ты не хочешь начинать это. - Не я, - сказал Сомерс, откидываясь на спинку кресла, вытянув ноги на сиденье рядом. – Я здесь уже несколько дней. Просто чтобы убедиться, что с моим партнером все в порядке. - Не говори этого. Игривость исчезла из голоса Сомерса, он повернулся в кресле, опустив обе ноги на пол. - Он ребенок, Ри. Сколько ему, двадцать? Двадцать два? - Ты, черт возьми, прекрасно знаешь сколько ему лет. - Ему двадцать два, и он отправился развлекаться с друзьями на выходные. Вы поссорились… - Сомерс понял обе руки, сдаваясь. – Знаю, это была моя вина. Но подумай вот о чем: он не позвонил, не пришел. Он мог бы позвонить мне. Мог позвонить Крейвенс, ради всего святого. Но он надулся. - Нико не дуется. - Слушай, он красивый. Нет, не так: он горячий. И восхитительный. И влюблен в тебя. Я понимаю. Но, Ри, в итоге ты по сути встречаешься с ультразвуком, и я… Что бы ни хотел сказать Сомерс, у него не было шанса. Дверь в палату распахнулась с такой силой, что ударилась о резиновый дверной ограничитель и отскочила обратно. Прежде чем она успела закрыться снова, в комнату ворвался Нико. И на мгновение замер. Как и сказал Сомерс, он был горячим и восхитительным: кожа цвета поджаренной пшеницы, тяжелые черные волосы, стройная мускулатура, придававшая ему мальчишеский вид, несмотря на шесть кубиков пресса, видневшиеся в прорехе на рубашке. Нико в упор смотрел на Хазарда, казалось, целую минуту: почти мучительно долго. Он ничего не сказал, но во взгляде читались боль и разочарование. Затем его внимание переключилось на Сомерса, и лицо Нико исказила гримаса. - Ты, сраный ублюдок. Это было единственным предупреждением, которое получил Сомерс. Нико бросился на него, схватил за свитер и потащил к двери. Сомерс, застигнутый врасплох, вывернулся и упал, но это не остановило Нико. Он швырнул Сомерса в коридор, и тот покатился по линолеуму. - Какого хрена… - возмутился Сомерс, поднимаясь с пола. Закончить предложение он не успел, Нико накинулся снова. Его кулак врезался Сомерсу в лицо. Нос издал влажный, хрустящий звук, а голова дернулась вбок. - Тупой, эгоистичный сукин сын. Нико прыгнул на Сомерса. Нанес еще один удар, на этот раз по голове. И тут наконец Хазард смог осознать, что происходит. Его обычная расчетливая хладнокровность пропала, и на ее месте завертелся горячий вихрь. В этом не было ни малейшего смысла. Хазард сумел опустить ноги на пол, но забыл про капельницу, и иголки, воткнутые в руку, болезненно дернулись. Выругавшись, он рванул стойку, но колеса подставки зацепились за одно из кресел. Сомерс тем временем одержал верх. Каким-то образом скинул с себя Нико и теперь прижимал его к полу. Кровь ручьем текла из носа Сомерса, заливая рот и подбородок. Капли крови падали на лицо Нико, но тот, похоже, этого не замечал: извивался и выкрикивал ругательства, и не какую-нибудь мелочь, а такие выражения, от которых покраснел бы даже байкер. Шатаясь, Хазард вышел в коридор. Вокруг собралась толпа: врачи, медсестры, санитары и пациенты окружили Нико и Сомерса. Протиснувшись через толпу, Хазард добрался до этих двоих. - Какого черта происходит? – спросил он, сумев опуститься на колени. Нико прекратил ругать, чтобы сказать: - Убери этого мудака с меня. - Отпусти его, Сомерс. Отвали от него. Сомерс отпустил Нико и отпрыгнул назад. Нико кинулся к нему, но Хазард поймал его за руку и дернул к себе. Тот пару секунд сопротивлялся, а затем обмяк, прижавшись к Хазарду. - Понятия не имею, что случилось, - сказал Сомерс. Он повторял это снова и снова, проводя рукой под носом и размазывая кровь по щекам. Он улыбался. Улыбка была не широкой, но тем не менее самодовольной. А потом она исчезла, и Хазард подумал, не померещилось ли ему. - Просто уйди, - велел Хазард. – Вы все убирайтесь отсюда. - Ри… - Свали, Сомерс. Сомерс позволил парочке медсестер увести себя. По пути он зажимал нос, а медсестры что-то ворковали и касались его плеч и рук чаще, чем казалось необходимым. Он последний раз оглянулся на Хазарда, и тому снова показалось, что он увидел ухмылку, мелькнувшую на лице Сомерса. Нико, все еще прижимаясь к Хазарду, тяжело дышал. - Ты в порядке? – спросил Хазард. Он не знал, что еще сказать, и не мог скрыть ярость в голосе. Нико кивнул и, скривившись, потрогал ребра. - Могу ли я тебя отпустить, или ты собираешься вести себя как сумасшедший? - Можешь отпустить, - сухо ответил Нико. Хазард разомкнул объятия, и Нико выпрямился. Снова пощупал бок, дернулся и опустил голову. Густые пряди волос упали ему на лицо. - Ай, господи. Хазард коснулся его поясницы. - Можешь встать? - Господи боже. - Давай поговорим в палате. Нико с трудом поднялся, а затем помог встать Хазарду. Медсестры, врачи и санитары вернулись к подобию обычной деятельности, но глаз с Нико и Хазарда не сводили. И даже не пытались скрыть свой интерес. В Хазарде всколыхнулось старое негодование: неужели не насмотрелись на педиков. Он подавил эту мысль, раздавил, как окурок, но все же… Войдя в палату, он захлопнул дверь. Нико упал на кровать, зарывшись лицом в простыни. Хазард на мгновение замер у двери. Рука болела, и только теперь он заметил, что одна из игл оторвалась. Струйка крови сочилась сквозь темные волоски на запястье. Кошмар. Хазард по-прежнему не совсем понимал, что произошло, но точно знал, что это был какой-то бардак. Размером с Оклахому. Он подошел к кровати, сел и провел пальцами по шее Нико. Нико поежился, мышцы на его плечах напряглись, и он вцепился в руку Хазарда. Хватка была крепкой, почти отчаянной. - Хочешь, я позову сюда врача? Он посмотрит на твои ребра. - Нет. – Слово прозвучало приглушенно из-за простыней. Сказать было нечего. Никто за всю историю вселенной не смог бы придумать, что сказать в такой момент. Никто, кроме… Кроме Сомерса. Хазард подавил вздох, а затем попытался представить, что бы сказал Сомерс. - Я не получу приветственного поцелуя? Нико разразился хохотом и перевернулся на спину. Кровь с его щеки размазалась по простыне, а глаза Нико были красными и полными слез. Он не ослабил хватку на руке Хазарда, наоборот, вцепился еще крепче. - Он не сказал мне. - Что? - Твой напарник-долбоеб не сказал мне. - Не сказал тебе… - Ничего не сказал. Не сказал, что ты ранен. Не сказал, что ты в больнице. Не сказал, что ты без сознания и можешь не очнуться. - На самом деле я не был без сознания. Ну, не совсем. Нико прикрыл глаза рукой. Он по-прежнему лежал на спине и смотрел на Хазарда. Хазард положил ладонь на грудь Нико, чувствуя подтянутые мышцы и тепло через рваную хлопковую ткань. - Ты здесь уже сколько? Три дня? – Хазард открыл рот, чтобы ответить, но не успел ничего сказать, как Нико продолжил: - Три дня, Эмери. Я бы поменял билеты. Я бы поехал на поезде или автобусе, или еще как-нибудь. Поймал бы попутку. Я бы сделал все, чтобы вернуться, даже если бы это означало, что доберусь сюда всего на минуту быстрее, и это… Это… - Хорошо. - И вот он здесь. В твоей палате. Смеется, разговаривает и смотрит на тебя… - Хорошо. - Нет, не хорошо. Он смотрит на тебя так… Будто ты принадлежишь ему, словно ты единственный во всей его вселенной и всем остальным лучше держаться от тебя подальше, как будто хочет, чтобы ты сорвал с него одежду и… - Достаточно. Нико сглотнул и снова закрыл глаза. Несколько секунд он старался сохранять молчание, его кадык перекатывался в горле, и он рефлекторно сглатывал. И все-таки не выдержал: - Прости, ладно? Я получил то твое сообщение, когда сидел в самолете, и всю дорогу думал только об одном: он знал. Этот ублюдок знал, знал, что должен мне сказать, и промолчал. Ты знаешь, почему, Эмери. От этих слов у Хазарда по спине поползли мурашки. Он провел рукой по щеке Нико, старясь чтобы голос прозвучал непринужденно: - Поэтому ты решил примчаться сюда и все уладить, как пьяный студент. Нико застонал и, повернув голову, уткнулся носом Хазарду в ладонь. - Я такой идиот. – Какое-то время, минуту или пять, они молчали. Но рука Нико не отпускала запястье Хазарда, и все его тело было напряжено. Когда он снова заговорил, голос его стал тихим, и слова были сказаны куда-то в кровать: - Я не хочу, чтобы ты с ним жил, Эмери. Что-то обязательно случится, и это погубит либо тебя, либо меня. Если ты останешься, это всего лишь вопрос времени. Хазард вспомнил о ночах, проведенных с Сомерсом, об ощущении обнаженного тела под простынями, о его прикосновениях, о том, как напрягалась его кожа от желания при прикосновении Хазарда. Сердце бешено заколотилось, и ему внезапно стало жарко, что не имело никакого отношения к зиме, только к лету. - Эмери? – Нико отпихнул руку Хазарда и сел, глядя на него в упор. – Я серьезно. - Я тебя услышал. В том-то и заключался вопрос, не правда ли? Повторится ли то, что произошло с Сомерсом? Или это была аномалия, стечение обстоятельств: совместная кровать, потеря одежды, жар между их телами, пьянящая боль Сомерса? Насколько Эмери Хазард был готов рискнуть, чтобы человек, которого он любил почти двадцать лет, когда-нибудь ответил на эти чувства? И сколько возможностей Хазард готов упустить, ожидая этого? - Я собираюсь встать. Если ты… Хазард сжал руку на шее Нико, почти причиняя боль, притянул к себе молодого человека и поцеловал. Разорвав поцелуй, Хазард прорычал: - Я сказал, что услышал тебя.