Транспозиция (H&S#2)

26 ноября Понедельник 11:00 Стук в дверь оторвал Хазарда от чтения книги. За дверью оказалась Леза, одетая в сшитый на заказ черный костюм и блестящие черные туфли на каблуках. Уложенные волосы, аккуратный и со вкусом подобранный макияж, и когда она вошла в комнату, за ней последовал тонкий аромат духов. Через секунду за ней вошла Мерил. В отглаженных брюках и кремовой блузке, с жемчужным ожерельем на шее, Мерил выглядела еще прекраснее, чем в Виндзоре. Обе женщины остановились посреди палаты. И нервно заоглядывались, заламывая руки. - Садитесь, если собирались. – Хазард взглянул на Нико, свернувшегося у него под боком, словно кот. - Хочешь, чтобы я… - Нико начал вставать. Хазард отрицательно покачал головой. Женщины еще пару мгновений колебались. Затем Мерил выдвинула кресло, и Леза последовала ее примеру. - Это ваш… - начала было Леза, но осеклась. - Зачем вы здесь? – поинтересовался Хазард. - Чтобы поблагодарить вас, - ответила Мерил. Лед. Она могла бы быть льдом: эта молочная кожа, кремовая блуза, серо-коричневые брюки. Лишь волосы придавали ей живой вид. Волосы и глаза, блестевшие от слез. – Случившееся в Виндзоре было кошмаром. Но я знаю, что без вас мы бы оттуда не выбрались. - Верно, - кивнула Леза. – Абсолютно верно. - Вам стоит благодарить детектива Сомерсета. - Мы так и сделали. – Мерил замолчала, сморгнув. – Мы поблагодарили, но нам хотелось сказать «спасибо» и вам. То, через что вам пришлось пройти, рискуя своей жизнью… - Что вы собираетесь делать теперь? - Все то же самое, полагаю. - Продолжите управлять «Стронг, Мэтли, Гросс»? Леза покачала головой. - Большая часть акций ушла в «ИнновэйтМидвест». Мы переведем все остальное. Это, наверное, займет несколько месяцев, но мы справимся. Женщины переглянулись. - Нам пора идти… - сказала Леза. Мерил схватила Лезу за руку. - Детектив Хазард, когда мы беседовали с детективом Сомерсетом, он рассказал нам о Коламбии. Неофициально. – Она бросила вопросительный взгляд на Нико. Хазард проигнорировал этот вопрос. - И? - О том, что она сделала… Пыталась убить ту женщину, а потом убила Джина. – Мерил умолкла, и ее глаза снова наполнились слезами. – Детектив, я не считаю, что это было сделано с целью подставить Томаса. Во всяком случае, думаю, это была не единственная причина. Хазард переложил руку Нико и выпрямился на больничной кровати. - О чем вы говорите? Мерил взглянула на Лезу, и, вздохнув, вторая женщина сказала: - Я взяла на себя смелость войти в электронную почту Коламбии. Как глава отдела кадров, ну вы понимаете, а потом я кое-что сделала… - Шпионила, - подсказала Мерил. - Выборочное чтение, - Леза сжала губы в тонкую линию. – Этим утром я обнаружила черновик письма. Адресат не был указан, как вы понимаете. Понятия не имею, кому было предназначено это письмо. Не представляю. Даже предположить не могу. - Хватит, - одернула ее Мерил. - О чем там говорилось? – спросил Хазард. - Это было объявление. Согласно этому письму «Стронг, Мэтли, Гросс» только что приобрела несколько сотен акров превосходной земли рядом с Варедуа. – Леза замолчала. Под слоем макияжа ее лицо приобрело серый оттенок. - В партнерстве с «ИнновэйтМидвест», - продолжила Мерил. – Коламбия собиралась объявить о строительстве загородного клуба и элитного жилого комплекса. Хазард молчал, пытаясь осмыслить сказанное ими. - В партнерстве с «ИннвэйтМидвест», - повторил он. – Там так и было написано? Леза резко кивнула. Мерил мягким тоном сказала: - «Стронг, Мэтли, Гросс» не приобретала земли вокруг Варедуа, и единственная собственность, подходящая под это описание, принадлежит Бетси Феррел. Коламбия могла убить Джина, защищая себя. Могла убить его из ненависти. Но убить миссис Феррел она пыталась из жадности. После этих слов повисла звенящая тишина. Затем Леза рассмеялась, и смех показался таким же болезненным, как и ее лицо. Он вскочила. - Нам действительно пора. Спасибо вам огромное. Не дожидаясь ответа, она выскочила из палаты. Мерил задержалась у двери. Ее взгляд скользнул по Нико, который ответил ей тем же без всякого выражения. Затем она в последний раз посмотрела на Хазарда. - Они стояли за всем этим, так ведь? Эти… Эти инвесторы, они пытались всех нас убить. - Трудно сказать, - выдавил Хазард. - Так и было. Вы это знаете. И я знаю. Возможно, Адалин и убила Томаса, но они бы убили всех остальных. – Мерил вздрогнула и снова стала похожа на фигуру, вырезанную из снега. Кончики ее пальцев, вцепившихся в дверной косяк, побелели. – Думаю, надо искать новую работу. Еще раз спасибо вам, детектив. Надеюсь, вы поймете, когда я скажу, что больше никогда не хочу вас видеть. – И она вышла, не оглядываясь. Спустя пятнадцать минут раздались крики. Голос был вполне узнаваемый. Даже в палате Хазарда было слышны яростные вопли Коламбии. От этого звука Хазард подскочил на кровати; задремавший Нико сполз с груди Хазарда и заморгал. Крики становились все громче, перемежаясь скрежетом металла, скрипом линолеума и шлепаньем голых ног по полу. Хазард кое-как выбрался из кровати, игнорируя протестующие возгласы Нико. Медсестра сняла с него капельницу, и стоять стало легче, поэтому Хазард открыл дверь и оперся на косяк. В нескольких метрах дальше по коридору Коламбия боролась со Суинни и Сомерсом. Бледное, угловатое лицо мелькало в занавеси ее волос. Суинни, единственная в Варедуа женщина-детектив, выглядела уставшей. Сомерс выглядел еще хуже: все еще опухший нос посинел до черноты; один из ударов Нико разбил ему губу; и его одежда была настолько мятой и в таком беспорядке, как будто Сомерс не полицейский, а просто зашедший с улицы человек. Сомерс поднял глаза, встретился взглядом с Хазардом и улыбнулся. Разбитая губа, должно быть, адски болела. Но когда рука Нико обняла Хазарда за плечи, улыбка Сомерса стала шире. Коламбия еще несколько секунд подергалась и обмякла, удерживаемая Суинни и Сомерсом. Суинни защелкнула на ней наручники, и по телу Коламбии пробежала дрожь. Сомерс наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Она снова передернулась, кивнула и попыталась встать. Суинии с Сомерсом помогли ей и, сопровождая ее на выход, подошли к Хазарду. Сомерс молчал. И больше не ухмылялся. Он кивнул Хазарду – и все, просто кивнул. Суинни же улыбнулась. Она дернула Коламбию за руки, останавливая женщину, и спросила: - Ты же вернешься, да? Потому что я вряд ли смогу выдержать это еще один день. – Она, ухмыляясь, кивнула в сторону Сомерса. Хазард открыл рот для ответа, но Нико его опередил: - Врач не хочет, чтобы Эмери занимался чем-либо еще неделю. Слова вышли слишком резкими, слишком быстрыми и слишком злыми. У Хазарда вспыхнули щеки. Суинни пожала плечами, отвела взгляд, снова посмотрела и снова отвернулась. И вот оно опять: эта ухмылочка на лице Сомерса. Он не произнес ни слова, но этой сволочи и не нужно было ничего говорить. - Я скоро вернусь, - сказал Хазард в напряженной тишине. Суинни кивнула, она почти его жалела. - О, кстати. Подумала, тебе будет интересно узнать: отдел по расследованию особо тяжких преступлений Озарка тоже завершил свое дело. Хазарду потребовалось время, чтобы понять, о чем речь. - Убийца? Тот, который убивал людей, крал их машины и разъезжал по штату? - Да. Это был твой парень, Фрерикс. – Что-то мелькнуло в глазах Суинни – может, опасение, а возможно, что-то иное. Что-то более зловещее. – Странно, правда? Он чертовски куда-то спешил, а в итоге оказался в Виндзоре. Разве ты не говорил, что он пытался взорвать дом? Хазард не мог говорить. Но мысленно подсчитал количество смертей. Внезапно связь стала очевидной: мэр Ньютон или кто-то другой со связями в «ИнновэйтМидвест» вызвал киллера. Парня, оставившего по пути в Виндзор целый шлейф трупов. То есть не профессионал. Не тот, кто может выполнить работу чисто и тихо. Вместо этого они наняли кого-то доступного с криминальным прошлым, кого-то, кого можно было списать со счетов, как психа. Сильным толчком, Суинни направила Коламбию вперед. Хазард слегка махнул ей на прощание. Сомерс не сделал ничего, лишь ушел прочь с этой проклятой ухмылкой, горящей, как очень длинный фитиль на очень большой бомбе. Когда все они скрылись из виду, Хазард дернул плечом, скинув руку Нико. - Что? Врач так и сказал. Он не хотел, чтобы ты… - Иди пригони свою машину. - Что? - Твоя машина. Пригони ее. Я уезжаю. - Ты не можешь. – Нико вернулся за Хазардом в палату. Хазард стянул через голову больничную одежду и нашел свои джинсы и свитер в шкафу. Нико с нерешительным выражением лица замер в дверях. – Не понимаю. Я всего лишь сказал… - Да. Ты сказал. - Что я не так сделал? - Пригони машину, - повторил Хазард, медленно, чтобы не заорать. – Или мне пойти домой пешком? Чтобы выбраться из больницы, потребовалось больше времени, чем Хазард ожидал. Медсестры хотели поговорить с ним. Врачи хотели поговорить с ним. Потом медсестры снова хотели с ним поговорить, а после этого врачу понадобилось осмотреть самые серьезные порезы, особенно на руке Хазарда, а потом… И так далее, и так далее, пока Хазард наконец не заметил просвет в потоке людей и не спустился на первый этаж по лестнице. Они направились к Маркет-стрит и квартире, которую Хазард делил, во всяком случае, еще несколько дней, с Сомерсом. Ноябрьский день угасал, лишь последняя горящая линия на горизонте отмечала закат солнца. Однако темноте не хватало пронизывающего холода, который последние несколько дней был постоянным спутником Хазарда. Вместо него в Варедуа воцарилось непривычное для этого времени года тепло. Снег засыпал улицы, превратив их в мелкие речки, но теплая погода, казалось, никак не повлияла на почерневшие сугробы вдоль дорог. Впереди переливалась Маркет-стрит – полоса зеленого, красного и белого. Из магнитолы Нико тихо лилась джазовая рождественская мелодия. Хазард наклонился вперед и подышал на стекло, ожидая, что от его дыхания запотеет стекло. Но этого не произошло, потому что машина слишком сильно нагрелась. Боже, он ненавидел Рождество. - Еще рано. Мы могли бы поужинать. Индийская кухня. Или, может, тайская. – Нико рассмеялся, костяшки пальцев, обхвативших руль, побелели. – О господи, я такой идиот. Ты, наверное, хочешь пойти в тот бар для копов, да? Давай поедем туда. - Я хочу домой. - Точно. Видишь, это я. Опять веду себя глупо. Ты, наверное, измотан. Я сбегаю и куплю что-нибудь. Хочешь бургер? Могу поспорить, подойдет что угодно, кроме больничной еды. Хазард снова выдохнул на стекло. И снова ничего. Ни черта. Следующие слова вырвались у Нико, как будто он долго пытался сдержаться: - Прости меня, ладно? Та драка с Джоном-Генри была ужасно глупой. Мне не следовало так поступать. И сегодня, не знаю, почему я это сказал. Честно, я просто не подумал. Я должен был дать сказать тебе. Он ребенок. Вот что продолжал слышать Хазард: слова, сказанные вчера Сомерсом. Он просто младенец. Он говорил о Нико, и Хазард хотел выкинуть эти слова из головы, но видел лишь ухмылку на губах Сомерса. - Ты скажешь что-нибудь? Хазард на мгновение стиснул зубы. - Давай просто забудем об этом. - Я не хочу забывать. Я хочу об этом поговорить. Хазард промолчал, и через пару минут плечи Нико опустились. Они припарковались на подземной стоянке многоквартирного здания, где вентиляторы обдували бетонный пол тяжелым, горячим воздухом. Выйдя из машины, Хазард ощутил приступ головокружения и вцепился в дверь, пытаясь дышать сквозь темноту, поглотившую зрение. - Тебе правда следовало оставаться в больнице, - сказал Нико, обнимая Хазарда за плечи. – Ты уверен… - Я хочу домой. В лифте Хазард почувствовал себя немного лучше, зрение прояснилось. Он уставился в стеклянные стены кабины. В них отражались тысячи Эмери Хазардов, которые, ссутулившись, повисли на поддерживающем их парне, и каждый жальче предыдущего. Нико поцеловал его в щеку и прислонился головой к голове Хазарда, и тысяча других Нико целовала тысячу других Хазардов, и поцелуй был настоящим, жарким, и Хазард недоумевал, почему ему холодно, будто он сам находится за этим стеклом. Ледниковый период, подумал он и не смог закончить мысль, не зная, куда она его заведет. Возможно, вглубь стекла. Когда двери лифта открылись на четвертом этаже, Хазард с помощью Нико прошел по коридору. Нико отпер дверь, и они вместе вошли в квартиру. Небольшая двухкомнатная квартира сильно изменилась за месяц, с тех пор, как Хазард сюда переехал. По-прежнему скудно обставленная, она прибрела сдержанный мужественный стиль, резко отличавшийся от прежней суровой пустоты. После разрыва с Билли Хазард не хотел рисковать и ссориться, поэтому бросил в Сент-Луисе все принадлежавшие ему вещи. В этой квартире он начал медленно обзаводиться мебелью и предметами декора, которые ему нравились и которые Билли возненавидел бы: бежевый диван с четкими линиями, стеклянный кофейный столик, три репродукции Тулуз-Лотрека в рамках на стене. Сомерс, казалось бы, ни с того ни с сего, добавил изобилие комнатных растений. Довольно продолжительное время напарник Хазарда жил в квартире без единого цветка, но теперь маленькое жилище было переполнено папоротниками, филодендронами и парой горшков с фикусами с ядовито-блестящими листьями. Войдя в квартиру, Хазард вновь ощутил приступ головокружения, снова вернувшись в оранжерею Виндзора. Иллюзию разрушил смех. Этот звук, веселый, задорный и серебристый, не принадлежал Сомерсу. И вообще, мужчине. - Кто… Хазард шикнул на Нико. Из комнаты Сомерса послышались шаги, и дверь открылась. Сомерс, одетый только в черные компрессионные шорты, пятился от двери, держа в руках пару бокалов для вина. Не видя ни Хазарда, ни Нико, он разговаривал с кем-то в комнате с беспечным добродушием человека, выпившего не первую бутылку вина. - Я же говорил, - сказал он, взмахнув бокалами. – Я обещал тебе, что так все и будет. Ничего не изменится. Нет, подумал Хазард. Никогда, блядь, ничего не изменится. За словами Сомерса последовало хихиканье, и ему в голову прилетела черная кружевная маечка. Сомерс разразился пьяным смехом, таким громким, что прислонился к косяку, чтобы не упасть, и сполз на пол. - Ах так, - сказал он, справившись со смехом. Поставив бокалы, он снял с головы майку. В его голосе зазвучали издевательские нотки. - Ну, ты сама на это напрашиваешься. Я… Хазард не понял, как Сомерс узнал об их присутствии. Не шум, Хазард был уверен. Он не смог бы издать ни звука, даже если бы от этого зависела его жизнь. Что бы там ни было, Сомерс обернулся. Он покраснел, и остатки веселья исчезли с его лица. Странно целомудренным жестом он прижал к груди руку, словно пытаясь спрятать напряженные мышцы и завитки татуировок. - Ты же должен быть в больнице. Из комнаты снова донесся женский голос: - Кто там? - Секунду. Нет, не вставай. Дай мне секунду. – Сомерс захлопнул дверь и прислонился к ней, все еще прижимая к груди руку. – Вы… Что-то не так? - Нет. - Это не то, что ты думаешь. Хазард почувствовал, что дрожит. Легкая дрожь пробегала от центра груди до кончиков пальцев. Это, конечно же, не имело значения. Сомерс мог делать все, что ему – или кому-то – заблагорассудится. Они не… …не встречались… …не отчитывались друг перед другом ни в чем, кроме работы. Так что глупо, неописуемо глупо со стороны Хазарда чувствовать себя так, будто кто-то вырезал его лучшую часть, оставив на ее месте зияющую дыру, там, где ей совсем не место. - Пойдем, - пробормотал Нико. - Хочешь, мы останемся у Нико? – выдавил из себе Хазард. - Что? Нет. – Сомерс потер лицо, а затем сгреб бокалы. – Я вышел просто чтобы, ну сам понимаешь, налить. Мы вас не побеспокоим. – Лицо Сомерса все еще горело, но он усмехнулся и добавил: - И, видит бог, мне не раз уже приходилось вас слушать. - Мы поедем к Нико. На мгновение Сомерс замолчал, и на его лице мелькнула прежняя мрачная ухмылка. - Да, конечно. Как хочешь. Как хочет Хазард. Он не хотел уезжать к Нико. Не хотел оставлять Сомерса. То, чего он хотел, хотел почти двадцать лет, стояло перед ним – расписанные черным подтянутые мускулы, поднимающиеся и опускающиеся в такт дыханию. Все молчали. Затем Сомерс повернулся к бару и наполнил бокалы. Нико, потянув Хазарда за руку, развернул его в сторону входной двери, и они вышли в коридор. Когда Хазард потянул за ручку, он услышал, как Сомерс возвращается в спальню. - Извини за это, Кора… Остальную часть фразы Хазард не услышал. Грохот захлопнувшейся двери разнесся по коридору, словно выстрел. Его жена. Сомерс спит со своей женой. Почему, черт возьми, это было настолько хуже всего остального?