Наследие проклятых

Свет гаснет резко, погружая коридор в темноту; Грейс вздрагивает, крепче сжимает фонарик во вспотевшей ладони, чувствуя, как немеют пальцы. Страх крепчает морозом в разгар зимы. В тлеющей надежде она щелкает выключателем, однако ничего не происходит; из-за угла доносится тяжелое дыхание и тяжелые шаги. Сглотнув, Грейс выключает фонарик, медленно отступает к стене; она знает, что ее все равно заметят — эта… это существо наверняка видит в темноте. Или почует Грейс, как животное; или услышит. Но все же Грейс надеется выиграть время; хотя бы пару минут, чтобы успеть добраться до лестницы, где еще горит свет. Грейс отделяет всего десять шагов до широкой лестничной площадки, через которую можно выйти к лаунж-бару. Но стоит ей сделать шаг, как раздается низкий, вибрирующий рык; длинные пальцы, костистые и узловатые, с ногтями длинными, как у вампира из фильма ужасов, хватаются за косяк, босые исполинские ступни шлепают по полу. Мутант идет, согнувшись, по-гусиному вытянув шею: коридор слишком мал и узок для нее, однако Грейс знает, насколько она, эта тварь, быстрая и ловкая. Грейс вжимается спиной в стену; у нее слишком мало патронов, чтобы пытаться бороться, и недостаточно времени. Хватит одного движения, чтобы существо бросилось к ней. Мутант крутит лобастой головой, от чего чахлые светлые волосы, похожие на сухую траву, качаются из стороны в сторону. Существо приседает, коротко взрыкивая, когда в другом конце коридора раздается звон бьющегося стекла; она отворачивается, и Грейс срывается с места, кидаясь к спасительной полосе света. Существо разъяренно ревет; пол дрожит от ее поступи, Грейс кажется, что она затылком чувствует дыхание мутанта. — Моя… — воет существо, колотя ладонями по стенам; слишком мало места, чтобы она успела разогнаться, однако ноги твари на порядок длиннее, чем у Грейс. — Играть… со мной!.. Мутант хрипит, срываясь на рев; Грейс, отчаянно отталкиваясь ступнями от пола, рвется к лестничной площадке. Сквозь приоткрытую дверь она видит пятно крови на узорчатом деревянном паркете, мятый белый халат и осколки вазы. На лестнице могут быть другие зараженные, но лучше уж их компания, чем это нечто. Грейс не знает и не хочет знать, что нужно этому существу; она помнит, как мутант отрывала головы трупам точно надоевшим куклам; что она сделает с живыми?.. Ладони бьются о дверь, распахивая, в глазах рябит от яркого света, Грейс щурится, заслоняясь рукой, и вскрикивает, когда ее хватают под живот легко, будто котенка. Ноги отрываются от пола, Грейс тянут назад, в темноту, и она кричит, визжит в голос, выгибаясь и колотя рукоятью фонарика по пальцам, безжалостно сдавившим ее ребра. — Нет! Нет, отпусти!.. Отпусти меня! — Грейс пытается пнуть мутанта в живот, вскидывает руку с зажатым в кулаке пистолетом, но существо швыряет ее в стену легко, словно надоевшую игрушку. Удар на долю секунды словно вышибает сознание из тела; Грейс как будто со стороны наблюдает за собой, скорчившейся от боли на полу. Лицо искажено, из горла рвется сдавленный хрип, переходящий в сухие рыдания, когда мутант подтягивает Грейс к себе, ухватив за щиколотку. Грейс моргает и на мгновение слепнет от боли, сковавшей все тело; особенно досталось спине и правому боку. Каждый вздох дается с трудом. Лицо обжигает смрадное дыхание; изо рта твари пахнет тухлым мясом и желчью. Взяв Грейс под спину, существо приподнимает ее над полом и обнюхивает лицо и шею, едва не утыкаясь в нее носом. Грейс брезгливо отворачивается, жмурится до боли в веках. Существо тычется в нее мордой, словно котенок или потерявшийся щенок, пачкает слюной и сукровицей, которой сочатся ее полуслепые глаза. — Моя… — шипит она и высовывает склизкий язык, поводит им, шершавым, горячим и влажным, по шее Грейс. — Будем… играть… вместе. — Нет, нет, нет, нет… — бормочет Грейс, не решаясь даже шевельнуться. Пистолет она выронила, а фонарик до сих пор сжимает в онемевших пальцах. Тянуть нельзя; еще немного, и мутант унесет ее в темноту, откуда не получится выбраться. Значит, нужно действовать… Сейчас. Грейс нажимает на кнопку фонарика, направляет луч прямо в морду мутанта, молясь, чтобы фонарик не перегорел и чтобы батарейки не сели. Существо вздрагивает, испуганно замирает и тут же визжит, широко раззявив пасть, разжимает пальцы, роняя Грейс, пятится, закрывая морду ладонями. Кожа не пузырится, не покрывается волдырями, как тогда, у входа в лечебницу, но краснеет, трескается, кровоточит. Грейс направляет на мутанта свет, словно лезвие меча, отползая от нее к двери, ведущей на лестницу. Существо отступает в темноту, мечется по коридору, бьется об стены, роняя картины и кадки с растениями. Мутант колотится исступленно, как бабочка, которой прижигают крылья. От его воплей у Грейс звенит в ушах. — Нет… больно… горячо… — жалуется существо. — Хочу играть! Играть! Играть!.. Она ревет во всю глотку, яростно скалится и протягивает руки к Грейс. — Моя!.. Мое!.. Вместе! Хочу вместе!.. Мутант захлебывается воем, когда Грейс вываливается на лестничную площадку под теплый свет люстры. Она в ярости раздирает когтями собственную морду, рвет на себе волосы, колотит кулаками по стенам. Грейс, содрогаясь всем телом, сидит на полу, залитом кровью; ноют бока, намятые мутантом, кожа на шее зудит, безумно чешется там, где существо к ней прикасалось. Грейс с силой впивается ногтями в кожу, трет зло, остервенело, стараясь прогнать мерзкое, липкое ощущение чего-то грязного, испорченного, неправильного. Кем бы ни было это создание раньше, она сейчас явно страдает; и то, что сделало ее такой… это ужасно. Грейс это понимает; однако не может сочувствовать ей так же, как маленькой Эмили, хрупкой и беспомощной. Потому что этому существу уже не помочь. Разве что подарить покой ей и спасение остальным. — Моя… мы будем… играть… — обещает мутант и со звериной ловкостью бросается за угол, однако Грейс продолжает освещать лучом фонарика коридор. Ей требуется около десяти минут, чтобы восстановить дыхание и разжать задеревеневшие пальцы. После чего ее тошнит прямо на чей-то лабораторный халат и папку с документами.