Наследие проклятых

Алисса стискивает челюсти, напоминая себе, что делает это ради Грейс. Это ведь ее девочка, ее ребенок; не наследие Спенсера, не результат экспериментов, не сирота и не чертово чудо природы. Это дочь Алиссы, которой она читала на ночь сказки и пела колыбельные. Ее малышка, которая боялась темноты, грозы и жуков, но обожающая шоколадную пасту, воздушные шары и мыльные пузыри. Алисса обещала; не Спенсеру, чье слово мало что значит после Раккун-Сити, а Грейс, маленькой, беззащитной девочке, у которой никого нет, кроме Алиссы. Она взяла на себя заботу о Грейс и ни за что не подведет свою дочь. Алисса не позволит забрать у нее Грейс; она сделает все, чтобы ее защитить. Алисса поджимает губы, когда мужские пальцы невесомо касаются ее скулы; ей стоит больших трудов не отвернуться, не дернуть головой, избегая прикосновения. Она разминает шею, с шумом втягивает носом воздух, когда на плечо опускается тяжелая прохладная рука; шероховатая ладонь скользит по коже, гладит и массирует, посылая волны мурашек вдоль позвоночника. Желудок съеживается, сжимается, словно бумажный лист в чьей-то ладони, Алисса сглатывает, подавляя приступ дурноты. Она жалеет, что не выпила прежде, чем прийти, однако, если бы уловили запах алкоголя, встречу бы перенесли, а Алисса и так слишком много сил тратит на подобные… свидания. Но это ради Грейс, ради ее безопасности. Иногда у Алиссы не хватает ресурсов, чтобы защитить дочь, поэтому приходится искать другие способы. Иногда получается поторговаться: в обмен на информацию, данные, выгодную статью; но чаще приходится вот так. И пусть; если это поможет спасти Грейс… Тех маленьких девочек из приюта никто не уберег, никто за них не заступился; пусть хотя бы у одной из выводка идеальных детей Спенсера будет спокойная, мирная жизнь. — У тебя новые духи, — замечает мужской голос; пальцы скользят вдоль позвоночника Алиссы, рисуют на коже не то цветы, не то химические формулы. — Кориандр, жасмин и… бергамот. Алисса молчит, лишь покачивается из стороны, разминая затекшие руки; она стоит, опираясь на ладони, упирается коленями в сбившееся покрывало и вздрагивает, когда пальцы щекочут внутреннюю сторону бедра. Хочется сдвинуть ноги, а лучше — вскочить, схватить одежду и убраться как можно дальше. Но нельзя, нужно терпеть до конца; это даст им с Грейс еще пару месяцев тишины. — Приятный запах. И тебе идет, — лицо мужчины, бледное, чуть одутловатое, оказывается совсем близко; Виктор Гидеон проводит кончиками пальцев по волосам Алиссы, огибает ухо, ласкает мочку, играя с жемчужной серьгой. Затем опускает руку ниже, чтобы поддеть указательным пальцем тонкую золотую цепочку, чтобы привлечь Алиссу ближе. Она покорно поворачивается, глядя мимо Гидеона; изображать страсть выше ее сил, но Виктору этого и не нужно. Ему достаточно ее послушания и осознания своей власти. Алисса приоткрывает рот, когда Виктор тянется к ней губами; его язык влажно толкается в глубь, обводит губы и холодок зубов, потирается об ее язык. Алисса терпит, позволяя себя целовать, и сжимает в пальцах покрывало, когда Виктор трогает ее грудь. — Должен признать, — начинает Гидеон, поглаживая соски Алиссы; желание оттолкнуть его становится нестерпимым, однако Алисса не двигается с места, — мне тебя не хватало. Ты же знаешь, я нахожу определенное удовольствие в твоих визитах. Виктор сминает женскую грудь, чуть оттягивает соски, царапает их неровными ногтями. Нервные окончания полосует словно ножом всякий раз, когда Гидеон щекочет ареолу, но Алисса остается на месте. — Надеюсь, что и тебе приятна моя компания. Ублюдок, вспыхивает в сознании Алиссы; грязное похотливое животное, психопат, убийца, чертов садист. Гидеон знает, что Алисса находится в уязвимом положении и пользуется этим. Ей плевать, для чего ему нужна Грейс; Гидеон ее не получит. Ради того, чтобы этот подонок оставил в покое ее дочь, Алисса готова побыть его шлюхой. Как будто он не пользует смазливых медсестер в своей проклятой лечебнице. — Я бы хотел видеться с тобой чаще, но твоя работа… она не позволит нам быть вместе, — издевательски отмечает Гидеон; он обходит кровать, звучно похлопывает Алиссу по голому бедру, проводит ладонями по ее ногам, вынуждая расставить их шире. Живот болезненно сводит от осознания, что сейчас произойдет. Алисса облизывает пересохшие губы, хватает ртом воздух, когда Виктор кладет ладонь ей на поясницу, надавливает, чтобы Алисса прогнулась и выставила зад. Алисса складывает руки перед собой, опускается на них виском. Пальцы на ногах невольно поджимаются, когда Виктор начинает растирать лубрикант между ее ягодиц. Но лучше так, чем когда Гидеон хочет ее рот. Сначала он проталкивает в нее палец; у них это не первый раз, и по смазке палец легко скользит в анусе, подготавливая и растягивая. Затем Виктор добавляет второй. Алисса морщится, чувствуя лишь раздражение и давление в мышцах. Поторопить бы его, но ведь это разрушит всю «романтику». Алисса, несмотря на презрение и ненависть, опасается злить Виктора; поэтому делает все, что он скажет. — Ты могла бы устроиться в жизни куда лучше, если бы больше полагалась на свои женские чары — они бы принесли тебе куда больше, чем журналистика, — Виктор двигает пальцами в тесном кольце мышц, придерживая Алиссу за бедро. Она тихо стонет потому, что полагается стонать, однако Виктор наверняка понимает, что Алисса не получает удовольствия. Только едва ли Гидеона это волнует; главное, что ему хорошо. — Наше сотрудничество могло бы быть весьма плодотворным, дорогая, — Виктор убирает пальцы, и Алисса заставляет себя расслабиться, чтобы избежать неприятных ощущений и боли. Она всхлипывает, когда Гидеон вталкивает член в ее анус; крупная головка распирает изнутри, тело непроизвольно сопротивляется, однако Виктор наваливается на Алиссу всем телом, медленно заполняя ее собой. — Подумай, Алисса. Это не только защитило бы девочку, но и подарило бы тебе новые возможности. Алисса молчит, лишь хрипло стонет под Гидеоном, который легко скользит по лубриканту в ее теле. Чавкающие звуки сопровождают ритмичные шлепки, тяжелое прерывистое дыхание, скрип кровати. Виктор берет в ладони грудь Алиссы, прижимается губами к ее шее; ей требуется вся сила воли, чтобы в отвращении не скривиться. Алисса не верит Виктору; он такой же, как Спенсер, если не хуже. Спенсер хотя бы пытался изобразить раскаяние, а Гидеон упивается своими исследованиями. Поэтому Алисса вынуждена выносить его общество; их связь — хлипкая защита, однако близость к Гидеону может оказаться полезной. Рано или поздно Виктор ослабит бдительность, и Алисса сможет найти то, что похоронит его и «Umbrella». А пока она будет защищать Грейс всеми доступными способами; даже если это будет стоить ей нескольких часов жизни.