Бариста, любовник, лжец

***

(сцена из Главы 8 в кафе, продолжение)       Зак знал, что Джим начнёт подозревать его в чём-то, стоит только телефонному разговору начаться. Да и вряд ли адвокат вообще примет его предложение вместе поужинать. С каждым новым гудком уверенность брюнета таяла всё больше и больше. Гудки прекратились, и на том конце провода послышалось серьёзное: — Слушаю Вас, уважаемый детектив Куинто. Звоните, чтобы устроить мне допрос? — Привет, Джим. Звоню с интересным предложением: не хочешь поужинать вместе сегодня? Кирк не ожидал звонка от частного детектива. И уж тем более — приглашения на ужин в его компании. — Ты серьёзно? — спросил блондин, когда Закари озвучил адвокату предложение. — Мы работаем на разные стороны, мистер Куинто. Ты шпионишь за моим клиентом вообще-то! — Я делаю свою работу, — спокойно ответил ему детектив. — Ты делаешь свою. Это не значит, что мы не можем поужинать и обсудить… Наши общие интересы. — Какие у нас с тобой могут быть общие интересы? — Например, то, что мы оба не хотим, чтобы это дело превратилось в грязную войну. Джим помолчал несколько секунд, но потом усмехнулся: — Ладно, Мать Тереза… Где и во сколько?

***

      Ресторан оказался небольшим итальянским местом в центре — не пафосным, но уютным. Джим пришёл первым, заказал у официанта воду с лимоном и почти десять минут спокойно листал телефон, пока вдруг Зак не опустился на стул напротив. — Ты опоздал, — сказал Кирк, не поднимая головы. — На три минуты, — Зак повесил на спинку стула свою куртку. — Это не считается. — Для адвоката считается. Они заказали ужин. Джим взял пасту, Зак — стейк с овощами на гриле. Первые минуты они молчали, будто примеряясь друг к другу. Алкоголь никто из них не заказывал: оба понимали риски сказать что-то компрометирующее под действием крепких напитков. — Знаешь, — сказал блондин, наматывая спагетти на вилку, — ты на удивление занят не только шпионажем за Леонардом. Как ты только успеваешь следить за несколькими клиентами сразу? Зак поднял на него холодный и оценивающий взгляд: — Я делаю свою работу, за которую мне хорошо платят. Это не шпионаж, а сбор информации. Такой вид деятельности разрешён законом в случае, если у меня есть на это разрешение. А оно у меня есть. — Звучит одинаково… Нечестно по отношению к людям, которые пытаются просто спокойно жить свою жизнь. — Для тебя — может быть. Для меня разница есть и она огромная. Джим недовольно хмыкнул и не стал спорить. Они вместе поели в тишине, но не напряжённой — скорее, привыкающей друг к другу. — Может уже признаешься, зачем ты меня позвал? — спросил Кирк, когда официант убрал тарелки. — Не ради же посиделок и обычного ужина. Зак помолчал, делая глоток воды с лимоном: — Хочу смягчить трения, — сказал он наконец. — Мы, может, и работаем на одну пару, но по разные стороны. Это не значит, что мы с тобой враги. Мы же давно знакомы… — Ты работаешь на женщину, которая хочет разорить моего клиента, — спокойно напомнил ему адвокат. — Это немного больше, чем «разные стороны». — Я работаю на клиентку, которая платит. — Закари поставил пустой стакан на стол. — Но я не обязан ненавидеть тебя или твоего клиента. И, честно говоря, я не хочу, чтобы это дело превратилось в войну с подставными свидетелями и фальшивыми уликами. — Лиз уже наняла тебя. Это значит, война началась. — Тогда, — Зак наклонился вперёд, — давай хотя бы сделаем так, чтобы она не уничтожила нас. Джим смотрел на своего собеседника долгим взглядом. В глазах детектива не было враждебности — только усталость и, возможно, что-то похожее на честность. — Ладно, — сказал блондин. — Мир? — Мир. — Зак согласился, и вдруг решил внести уточнение. — Но с условием. — Каким? — Мы встречаемся чаще. Ужинаем. Разговариваем. Так будет проще… Не переходить черту. Джим усмехнулся и, наполнив их бокалы водой, поднял свой. Закари легонько стукнул своим поднятым стаканом, и стекло в их руках издало характерный клинк. — Ты странный детектив, Закари. — Ты странный адвокат, Джим.       Они ещё около часа разговаривали обо всём, кроме работы. В какой-то момент Джиму даже начало казаться, что Зак ничего не замышляет и просто решил, наконец, сблизиться с давним знакомым. Они пожелали друг другу хорошего вечера и разошлись. Зак сел в свою машину, но не завёл двигатель сразу. Он смотрел на светящееся окно ресторана, около которого стоял Кирк и поправлял своё весеннее пальто, и думал о том, что этот вечер был только началом перед игрой детектива в «друзей».

«Теперь нужно попасть к нему в кабинет. И найти договор. Если он существует, конечно…»

***

      Леонард и Паша вместе расположились на диване в гостиной: после всего того, что произошло с ними за последнюю неделю, они стали чаще проводить время друг с другом. Блондин даже упросил свою коллегу Кэрол немного изменить их смены так, чтобы выходные баристы с Лео совпадали чаще, а точнее два дня подряд в неделю — в среду и четверг. Чехов, довольный своим решением, в один из дней поделился этой новостью с брюнетом. Тот, улыбнувшись, пообещал посвящать эти два дня их «отношениям» и даже предложил младшему временами оставаться с ночёвкой, чтобы в их головах создалось чёткое ощущение того, что они — пара.       Так, в среду вечером, они, вместе поужинав и выпив чай (бариста начал приучать старшего к постоянному распитию разных видов чая), развалились на диване. На фоне играла тихая музыка, Пашка лежал головой на ногах Маккоя и листал социальные сети, пока старший внимательно проверял отчёты своих подчинённых в планшете. — И всё-таки я не понимаю: как можно так хорошо и профессионально готовить кофе и не пить его, а любить чай? — нарушил тишину старший, мельком взглянув на парнишку на своих коленях. Глаза баристы закатились, а изо рта вырвался недовольный вздох: — И всё-таки я не понимаю: как такой профессиональный и опытный врач умудрился заболеть и не смог уколоть лекарство сам себе в зад? — Понял, заткнулся, — усмехнулся брюнет и поправил очки на носу. — Они тебе очень идут. Очки, — с улыбкой уткнулся в телефон студент. — Выглядишь очень умным и деловым. — То есть, без очков я выгляжу глупым и несерьёзным? — Я этого не говорил. Бариста начал ухмыляться, но уже через несколько секунд он вдруг резко сел ровно, чуть не врезавшись головой в планшет Лео: — Я нашёл, как нам улучшить наши отношения. Тут есть статья, она называется: «Десять вещей, которые сблизят любую пару». — Ты серьёзно? — Лео отложил планшет и посмотрел на Пашу поверх очков. — Абсолютно, — Чехов сидел рядом, поджав ноги, и повернул телефон на своего «любовника». — Я нашёл список. Всего десять, не так уж и много. — Но мы ведь не пара… — Мы тренируемся, чтобы ею казаться. — блондин снова поднял на собеседника глаза. — Разница есть? Леонард хотел возразить парню, но не нашёл подходящих аргументов в своей голове. Потому что разницы, кажется, уже не было. — И что там за пункты? — спросил брюнет, кивая на смартфон. — Ну, — Паша начал загибать пальцы, — приготовить вместе завтрак. Посмотреть фильм, обнимаясь. Сходить на внезапное свидание. Написать друг другу письмо от руки. Сделать друг другу массаж. Принять вместе ванну… — Ванну — нет, — сразу отрезал Лео. — Не хочу превращать нашу игру в какие-то пошлые игрища в воде. Плюс, это негигиенично… — Я знал, что ты это скажешь. — Паша усмехнулся. — Ладно, пропускаем ванну. Дальше: вместе погулять под дождём. Сделать совместное фото. Приготовить сюрприз друг другу. Рассказать друг другу что-то, о чём не говорили никому… Лео снял очки и потёр переносицу: — Ты действительно хочешь всё это сделать? — А ты не хочешь? — Я не доверяю всяким сомнительным статьям, которые не имеют доказательств своей эффективности, — слишком быстро ответил Лео. — Просто… это займёт время. Да и это бессмысленно. — Почему? — Потому что мы и так уже делаем половину из этого. — Лео кивнул на кухню. — Мы готовим вместе. Смотрим сериалы. Гуляем. В чём смысл делать эти вещи снова? Паша замер на несколько секунд, а потом медленно улыбнулся: — В том, чтобы делать это уже осознанно, — сказал он уверенно. — Не просто потому, что так сложилось, а потому что мы с тобой так решили. Понимаешь? Разница очевидна. Лео посмотрел на баристу с небольшим прищуром. Паша же не отводил глаза (как делал раньше), уже привыкнув к сканирующему взгляду Маккоя. — Ладно, — сдался Лео под напором глаз Чехова. — Давай сделаем всё по списку, пока у нас есть время сегодня и завтра. — То есть, ты согласен? — засиял от счастья Пашка. — Будто у меня есть выбор, — Леонард усмехнулся. — Конечно, я согласен. Чехов вскочил с дивана и убежал в коридор. Леонард ещё несколько секунд смотрел туда, где буквально только что был бариста, а потом вернулся к своим отчётам. Через пару минут студент вернулся с листком бумаги в руке. Он, снова рухнув на диван, протянул бумажку старшему. Маккой начал читать то, что написал студент от руки: 10 ВЕЩЕЙ, ЧТОБЫ СТАТЬ САМОЙ ЛУЧШЕЙ ПАРОЙ: 1. Приготовить вместе завтрак, не убив друг друга. 2. Сделать друг другу массаж (только спины и плеч, никаких пошлостей!). 3. Погулять под дождём с одним зонтом на двоих и постараться не промокнуть. 4. Написать друг другу милое письмо (от руки!). 5. Посмотреть в обнимку случайный фильм, даже если он кажется дурацким. 6. Сходить на свидание вслепую — в место, которое выберет один из нас. 7. Рассказать друг другу о самом страшном воспоминании или что-то очень личное. 8. Сделать совместное фото и поставить его на заставку наших телефонов. 9. Провести час вместе, просто сидя рядом (никаких книг, музыки и телефонов). 10. Потанцевать под медленную музыку, даже если мы не умеем танцевать. Брюнет оценил старания своего «любовника» и поднял на него глаза: — Очень красивый почерк, Паша. — Спасибо, конечно, — слова немного смутили блондина. — Но что ты скажешь про сам список? Есть какие-то предложения или пожелания? Вместо ответа Лео молча встал с дивана и, подойдя к холодильнику, прикрепил листок бумаги к дверце небольшим магнитом: — Будем сверяться с ним каждый день. Видя, как бережно Леонард отнёсся к самой идее и даже к листку бумаги, Паша вдруг почувствовал приятные ощущения по всему телу. Его работу по-настоящему ценят. Лео важно то, что Чехов делает для них.

***

      В этот же вечер они, приняв душ и переодевшись в свободную домашнюю одежду, решили начать выполнять пункты из списка. Первым они решили выполнить пункт про массаж. — И как ты себе это представляешь? — отогнув край одеяла, начал ложиться в постель брюнет. — Например, сначала ты мне сделаешь массаж, а потом я тебе… Не знаю… «Если я сначала сделаю ему массаж, он после этого уже будет не в силах двигать руками и вообще какое-то время сидеть с напряжённой спиной…» — Давай сначала ты, — Маккой спокойно снял с себя футболку и, кинув её на тумбочку, забрался на кровать. Брюнет положил под подбородок подушку и, скрестив руки перед лицом, улёгся на живот. — Ты хоть немного представляешь, как делается массаж? — Я посмотрел видео на Ютубе, так что немного знаю. Вроде не слишком сложно. — Не слишком сложно, — повторил Лео со скромной улыбкой. — Ладно. Что мне тогда делать, маэстро? — Лежи и расслабляйся. Чехов устроился рядом, на коленях, и замер, не зная, с чего начать. Он смотрел на голую спину Леонарда со страхом сделать с ней что-нибудь не то. — Паша, — сказал старший, не открывая глаз. — Ты там собираешься начинать или будешь просто смотреть на меня? — Смотрю и восхищаюсь, — буркнул в ответ студент, чтобы скрыть смущение, и положил ладони Маккою на лопатки. Руки блондина были прохладными. Лео чуть вздрогнул, но ничего не сказал по поводу этого. Паша начал водить руками по его спине, стараясь повторять движения, которые видел в видео: сверху вниз, от плеч к пояснице, круговыми движениями, не слишком сильно, не слишком слабо. Он чувствовал под пальцами мышцы — твёрдые и напряжённые. Бариста старался слишком сильно — каждое движение было продуманным, неестественным, будто он сдавал экзамен по массажу, к которому готовился за одну ночь. — Я очень надеюсь, что тебе хоть чуточку понравится, мистер напряжённость, — тихо сказал блондин, разминая плечи брюнета. — Мне уже нравится, — спокойно ответил Леонард. — Потому что это ты. А не потому, как ты это делаешь. Паша замер на секунду, но потом быстро продолжил. Пальцы студента двигались медленнее, мягче, уже не по инструкции, а просто — потому что хотелось гладить, разминать, чувствовать тепло Лео под ладонями. — Вот так, — пробормотал Маккой. — Уже гораздо лучше. — Хватит комментировать мою работу, — слегка покраснев, сказал Паша, проводя большими пальцами вдоль позвоночника. — Ты меня смущаешь. Они оба замолчали. Чехов массировал спину Лео, иногда спускаясь к пояснице, иногда поднимаясь к шее. Брюнет же, не испытывая никакого смущения, дышал ровно, расслабленно, и студент чувствовал, как под его пальцами постепенно уходит напряжение. С каждым новым движением Лео чувствовал, как руки младшего становятся теплее, а движения естественнее и нежнее. Пусть этот массаж был абсолютно непрофессиональным, но удовольствие от него Маккой всё же получил. — Всё, — сказал Пашка через пятнадцать минут усердных растираний и наглаживаний, убирая руки. — Скажи честно: это было плохо? — Сначала было ужасно, — решил сказать правду брюнет. — Но когда твои руки стали теплее и ты сам начал получать удовольствие от своих действий, то это стало очень даже прилично. Так что я бы поставил твоему авторскому массажу восемь баллов из десяти. — Приятно слышать. Но мне кажется, что мог бы и лучше. — Мог бы, но ты же не профессионал. Ты мастер по приготовлению кофе, а не массажист, в конце концов, — улыбнулся ему старший. — Сочту за комплимент, ладно. Леонард медленно поднялся, потянулся и нацепил на себя футболку обратно. А затем брюнет повернулся на своего «любовника»: — Хорошо, теперь моя очередь. — Лео сел на кровати, похлопывая ладонью по месту рядом с собой. — Снимай футболку и ложись. — Из твоих уст это звучит как-то слишком официально. — Прости… Профессиональная привычка. Бариста смущённо снял футболку и лёг на живот, положив голову на сложенные перед собой руки. Он чувствовал, как сердце колотится быстрее обычного — от неловкости и от того, что сейчас Леонард будет к нему прикасаться.

«И зачем я согласился на это? Чем больше я пытаюсь помочь нам обоим играть пару, тем больше мне кажется, что я из неприступного парня превращаюсь в сопливого мальчишку, тающего от каждого прикосновения…»

— Ты как-то странно дышишь, — заметил Лео, начав растирать свои руки друг о друга, чтобы нагреть их. — Я нормально дышу, — ответил Пашка, скрывая лицо в складке рук, подобно страусу, прячущему голову в песок. — Ты пыхтишь как паровоз. — Наверное от волнения, — признался ему младший. — Мне ведь не часто делают массаж мужчины. Маккой усмехнулся и ничего не ответил. Он положил ладони Чехову на лопатки — и студент вдруг понял, что они очень тёплые. Горячее, чем тело Пашки. — Забыл сказать: я немного разбираюсь в массаже, — сказал брюнет как бы между прочим, начиная целенаправленно водить руками по спине. — Когда учился на невролога, дополнительно изучал акупунктуру и акупрессуру. Это такие методы воздействия на болевые точки через давление на них. — То есть, ты профессионально умеешь делать массаж? — спросил студент, стараясь отвлечься от ощущения чужих ладоней на своей спине. — Не совсем. Я знаю расположение биологически активных точек, которые снимают боль и напряжение. — И ты молчал? — Ты ведь меня не спрашивал. Пальцы Лео двигались уверенно и профессионально. Он не просто гладил — он давил, растирал, надавливал на какие-то точки, от которых по телу младшего разбегалось тепло. Сначала под раздачу попали лопатки, потом поясница, потом — область ниже. — Здесь у многих людей зажимы, — сказал брюнет, надавливая большими пальцами на зону чуть ниже рёбер. — От долгого сидения и от стресса. Чувствуешь? — Чувствую, — выдохнул Паша. С очень большим трудом бариста сдерживался, чтобы не начать довольно стонать. Он чувствовал не только давление. Он чувствовал тепло ладоней Лео, его дыхание где-то над своим ухом и его спокойную уверенность. Это было слишком интимно — лежать так, под ним, чувствовать каждое движение его пальцев. — Расслабься, — сказал Лео. — Ты напряжён как струна. — Я стараюсь, — прошептал Паша в подушку. Леонард постепенно переместился к рукам. Он взял левую руку Паши и начал массировать её — от запястья к локтю, от локтя к плечу, надавливая на какие-то едва заметные точки. — Давление здесь помогает при головных болях, — сказал старший, пытаясь попутно объяснять Чехову, какие точки за что отвечают. — А это — при бессоннице. А это, — он нажал на точку между большим и указательным пальцами, — при стрессе. Когда руки Леонарда перешли к шее студента, у Пашки по спине вдруг пробежала волна мурашек. Маккой это заметил и довольно улыбнулся, продолжив объяснения: — Кстати, знаешь что такое эрогенные зоны? — Какие зоны? — Паша изо всех сил старался говорить обычным тоном, но получалось всё хуже и хуже. — У людей есть особые зоны, которые… Скажем так, более чувствительны к прикосновениям, чем другие. У каждого человека они индивидуальны… У кого-то это стопы ног, у кого-то — руки, а у кого-то… В этот момент Маккой мягко обхватил с двух сторон область, где находились трапециевидные мышцы и, умеренно сдавив их с обеих сторон пальцами рук, провёл по линиям мышц, таким образом немного растянув их. Изо рта блондина вдруг вырвался тихий, непроизвольный стон. Паша замер. Лео замер в этот же момент, остановив массаж. В спальне повисла тишина. — Прости, — начал повторять смущённо Паша, зарываясь лицом в подушку. — Я не специально. Правда. Оно само вышло, не знаю, как… Тишина длилась ровно секунду. Потом Лео вдруг искренне рассмеялся и от смеха согнулся, коснувшись лбом спины Паши. — Прекрати! — Чехов немного дёрнулся, почувствовав на себе голову старшего. — Не смейся! — Я не смеюсь, — ответил Лео, задыхаясь от смеха. — Я просто… ты… — Я не виноват! Это всё твои техники! Ты надавил на какую-то точку, и я… это рефлекс! Лео поднял голову, вытирая выступившие слёзы. Он смотрел на Чехова — красного, смущённого, прячущего лицо в подушку — и вдруг почувствовал, что хочет обнять его прямо сейчас. Но решил, что сделает это как-нибудь потом, а то смущению студента не будет предела. — Паша, — сказал он мягко, чтобы помочь младшему сохранить расслабленность, — это нормальная реакция. Тело реагирует на прикосновения. В этом нет ничего страшного. — Мой голос ТАК реагировать не должен, — буркнул Паша, не поднимая головы. — Должен. Если организм расслабляется, он перестаёт контролировать мышцы. И голосовые связки в том числе. — Лео погладил его по спине. — Это признак того, что я делаю всё правильно. — То есть то, что я стону — это такой своеобразный комплимент тебе? — Можно и так сказать. Студент наконец поднял голову. В его глазах ещё оставалось смущение, но уголки губ уже дрожали в улыбке: — Ты знал, что так будет, если надавить на то место? — Нет, не знал. У каждого человека индивидуальные реакции на разные точки. — Лео успокоил младшего, положив ладонь уже на поясницу. — Хочешь остановиться или всё-таки продолжим?

«Слишком приятно, чтобы останавливать его… Надеюсь, он не посчитает меня мазохистом или извращенцем, если я соглашусь терпеть дальше?»

— Продолжайте, мистер массажист, — выдохнул Пашка и снова уткнулся в подушку. Леонард продолжил. Он поэтапно массировал плечи, шею, предплечья, иногда надавливая на точки, иногда просто поглаживая их. Бариста же больше не стонал в открытую — он тихо постанывал, иногда вздыхал, иногда замирал, забывая дышать. Но тело его постепенно расслаблялось — мышцы становились мягче, а дыхание глубже, напряжение уходило. Маккой же, сделав себе в голове небольшую заметку про особо чувствительные зоны парня, перешёл к завершающему кругу массирующих движений. — Всё, — сказал Лео спустя двадцать минут после начала, улёгшись рядом со студентом на соседнюю подушку. — Сеанс окончен. — Я не могу двигаться, — простонал Паша, не открывая глаз. — У меня больше нет тела. Я как желе. — Это хороший знак. — Это знак, что ты превратил меня в какую-то бесформенную массу… Паша лежал на животе, раскинув руки в стороны, и чувствовал, как по телу разливается приятное, тягучее удовольствие. — Ты обманщик, — сказал Чехов наконец. — То есть ты спокойно терпел мой бездарный массаж, и даже не сказал, что умеешь делать это профессионально. — Мне всё равно было приятно… От того, как ты пытался мне не навредить своим незнанием и как старался… — Почему тебе было приятно? Лео повернул голову и посмотрел на блондина. Чехов лежал щекой на подушке, глаза закрыты, волосы растрепаны, лицо — спокойное и счастливое. — Потому, что мне нравится всё, что ты делаешь для меня, — тихо сказал Лео, уже предугадывая реакцию на такие слова. Паша резко открыл глаза и с шоком посмотрел на своего собеседника. В полумраке спальни глаза студента казались огромными. — Что? — Я сказал, — Лео отвернулся к потолку, — что мне нравится всё, что ты здесь делаешь. И ещё нравится, что ты мне доверяешь, несмотря на то, что мы познакомились при таких странных обстоятельствах и относительно недавно. — А если я тебе на самом деле не доверяю? — спросил Чехов. — Тогда бы ты не стонал у меня под руками. — Ах ты… — Паша потянулся, чтобы толкнуть его, но тело не слушалось. — Я тебя задушу… Как только снова смогу шевелиться… — Боюсь, это случится не слишком скоро, — Маккой улыбнулся в полутьме. — Так что можешь не торопиться с угрозами. — Ты ужасный человек. — Я знаю.       Они лежали в тишине, слушая, как за окном шумит город. Паша чувствовал, как по телу всё ещё разливается тепло — от пальцев Лео, от его слов, от того, что они сейчас были здесь, вместе, и не играли в любовников, а уже практически были ими. Маккой, решив, что после такого сеанса можно ложиться спать, выключил настольную лампу и накрыл Пашку одеялом, расположившись рядом с ним. — Лео, — позвал Чехов. — Спасибо за массаж. Это был лучший массаж из всех, что мне делали другие красивые и сильные мужчины. Вот только я даже перевернуться не могу… — Не за что. Не волнуйся — минут через двадцать сможешь поворачиваться, а пока лежи так. Рука брюнета накрыла Пашкину ладонь, лежащую на простыне. И сжала — нежно, как бы случайно, будто проверяя, жив ли тот ещё. Чехов лежал, изо всех сил стараясь не провалиться в сон, но в итоге расслабленное тело победило и студент уснул быстрее Маккоя.

***

      На следующее утро Пашка решил, что они обязаны выполнить пункт 1, а точнее приготовить завтрак вместе. В плане готовки Чехов был явно лучше Маккоя, и он решил отомстить Лео за вчерашний вечер, поправляя брюнета на каждом этапе. Старший стоял у плиты и жарил яичницу, пока младший резал овощи для салата и то и дело заглядывал своему су-шефу через плечо: — Ты переворачиваешь слишком рано, — сказал бариста. — Я вообще их не переворачиваю, — невозмутимо ответил брюнет. — Ты сейчас перевернёшь, и тогда желток потечёт. — Я люблю текучий желток. — Это варварство, а не готовка. Они спорили о яйцах почти десять минут. В итоге яичница пригорела, овощи были нарезаны немного криво, а кофе уже успел остыть. Но Паша вдруг понял, что улыбается. И Лео тоже. — Это было ужасно, — сказал старший, глядя на подгоревшие края. — Это было весело, — возразил ему шеф. — Мы не выполнили пункт «не убить друг друга». — Выполнили. Я же тебя не убил. — Я тебя тоже. — Потому что тебе профессия не позволяет убивать, а так бы я наверное уже был мёртв. Лео усмехнулся и покачал головой. — Ладно, будем считать, что два пункта из списка выполнены… Как насчёт завтрака в кафе на углу?

***

      Джим не ожидал гостя в пятницу после обеда. Тем более — Зака с пакетом свежей выпечки из лучшей булочной в городе. — Ты решил стать доставщиком еды? — спросил адвокат, пропуская брюнета в очках к себе в кабинет. — Решил, что свежая выпечка не помешает такому занятому человеку в обеденный перерыв, — Закари поставил пакет на стол и огляделся. — Не против выпить кофе вместе? — Только за. — Джим снял пиджак, повесил его на спинку стула и нажал кнопку селектора. — Кристин, завари нам кофе, пожалуйста. Секретарша через пару минут уже принесла кофе — в фарфоровых чашках, с маленьким кувшинчиком сливок и сахарницей. Джим поблагодарил её, и она вышла, закрыв за собой дверь. — Кстати, выглядит аппетитно, — заметил блондин, открывая пакет. — Это ты так подлизываешься, чтобы что-то выведать? — Я так проявляю дружелюбие. — детектив взял чашку. — Ты не привык? — К дружелюбию от детектива, который следит за моим клиентом? — Джим откусил кусочек круассана. — Привыкаю, но с большим трудом. Они пили кофе, болтая о погоде, о пробках, о том, как дорого сейчас стоит аренда в центре. Зак старался выглядеть расслабленным, но его глаза бегали по сторонам, фиксируя каждую деталь: расположение стола, ящики, шкафы, компьютер. — Я сейчас вернусь, — сказал Джим, допивая кофе и поднимаясь. — Нужно переговорить с Кристин насчёт одного клиента. Минуту. — Без проблем, — кивнул брюнет, проводив взглядом адвоката до двери. Зак подождал пять секунд, прислушиваясь к шагам по ту сторону, а потом быстро встал. Первым делом — камеры. Закари осмотрел углы комнаты, люстру, полки, розетки. Ничего. Потом — прослушка. Провёл пальцами по краям стола, заглянул под диван, проверил настольную лампу. Тоже ничего.

«Кабинет не защищён… Или Джим настолько наивен, или ему нечего скрывать»

Детектив не успел залезть в ящики — шаги за дверью стали громче. Поэтому Зак вернулся на диван, взял чашку и сделал вид, что рассматривает книгу на журнальном столике. Джим вошёл, закрыл дверь и сел обратно в кресло: — Извини, задержался. — Он посмотрел на своего собеседника. — Ты какой-то напряжённый. — Я всегда такой, — ответил ему отвлечённо Зак. — Слушай, у меня к тебе вопрос. — Говори, господин детектив. — В твоём кабинете есть камеры или прослушка? Джим поднял бровь: — С чего вдруг такие нескромные вопросы от частного детектива? — Просто спросил. — Нет, — Джим покачал головой. — Камеры и прослушка — это риск. Хакеры могут получить доступ к записям, если постараются. А у меня конфиденциальная информация: документы клиентов, стратегии, компромат. Я не хочу, чтобы это потом всплыло в интернете. — Мудро, — сказал Закари, делая глоток уже остывшего кофе. Брюнет поставил чашку и посмотрел на Джима в упор: — Тогда слушай меня внимательно. У меня есть информация, которую ты должен знать. — Звучит зловеще. — Как есть. — Зак наклонился вперёд, понижая голос. — Лиз хочет натравить на тебя своих людей. Она хочет, чтобы они пробрались в твой кабинет и нашли документы Леонарда. Договор, переписку, что угодно, что докажет, что отношения с Пашей — фальш. Джим замер. Его лицо стало непроницаемым. — Тогда им придётся уйти отсюда ни с чем, так как их отношения настоящие… И вообще: с чего бы тебе рассказывать мне это? — спросил он с недоверчивым взглядом. — Ты работаешь на неё. — Я работаю на неё, — согласился Зак. — Но я не хочу грязных игр. Я не хочу, чтобы кто-то ломал замки и рылся в чужих документах. Не хочу нарушать закон. — А шпионаж за моим клиентом — это не нарушение? — Это сбор информации в рамках закона. — детектив немного помолчал. — Лиз не слушает меня. Она хочет победить любой ценой. А я не хочу быть частью этого. Не в таком формате. Джим смотрел на собеседника внимательным и изучающим взглядом. В глазах Закари не было лжи — только усталость и, возможно, что-то похожее на страх. Но Кирк прекрасно знал: Зак хорошо знает психологию, а ещё лучше он умеет подделывать эмоции. — Зачем ты мне это говоришь? — повторил адвокат. — Потому что ты единственный, кто может защитить документы. — Зак поднялся и поправил свой костюм. — Спрячь их. Увези домой. Или положи в сейф. Но не оставляй здесь. Пожалуйста. Закончив говорить, детектив направился к двери. — Куинто, — окликнул его блондин. Зак обернулся с уже нейтральным выражением лица. — Зачем тебе это, если ты работаешь на стороне обвинения? Зак помолчал: — Потому что если твоего клиента разорят, — сказал он, — пострадают не только он и его парень. Пострадают все, кто к этому причастен. Включая меня. Включая тебя. Включая ту, которая сейчас сидит довольная в своей квартире и считает, что ей всё позволено. Он вышел, оставив Джима в тишине кабинета. Кирк сидел, глядя на уже закрытую дверь. Потом медленно встал, подошёл к шкафу, достал папку с документами Лео и положил её в портфель.

«Сегодня же увезу домой… И поставлю сигнализацию. Даже если он врёт…»

***

      Два выходных дня пролетели незаметно, и Чехов снова вышел на рабочую смену в кофейне. Обслужив днём достаточно много клиентов, к вечеру Пашка уже начал подготавливать кофейню к закрытию. так, за час до закрытия, студент спокойно протирал стойку и делал вид, что не смотрит на часы. Смена почти закончилась. Ещё немного — и бариста сможет поехать домой, завалиться на кровать и написать Лео сообщение, содержание которого он обдумывал уже третий час.       Дверь открылась. Паша поднял голову и увидел женщину — дорогую, холёную, с идеальной укладкой и запахом духов, который перебивал аромат свежесваренного кофе. — Добрый вечер, — сказала она, подходя к стойке. — Что посоветуете мне попробовать в пятничный вечер? Паша улыбнулся своей привычной улыбкой: — Добрый вечер. Зависит от Вашего настроения. Что-то бодрящее или расслабляющее? — Бодрящее, — блондинка посмотрела на меню, висящее над головой парня. — Чтобы было вкусно, но не слишком сладко. — Капучино с лавандой и мёдом? — предложил Паша. — Мягкий, успокаивающий, но с бодрящей ноткой за счёт эспрессо. — Звучит интересно, — женщина кивнула. — Давайте. Паша начал готовить. Он чувствовал на себе её взгляд — внимательный, изучающий, какой-то хищный. — Вы здесь постоянно работаете? — спросила она, когда он через несколько минут поставил перед ней готовый напиток. — Сменами с коллегой работаю, — Чехов кивнул на свой фартук. — Уже почти год так. — И вам нравится? — Очень. Кофе — это мой конёк. Она сделала глоток и помолчала, оценивая вкус. — Вкусно, — признала девушка, отпив ещё немного. — Вы талантливый бариста. — Спасибо за комплимент, — Паша улыбнулся шире. — Рад, что Вам понравилось. Она достала кошелёк и положила на стойку купюру — явно больше, чем стоил заказ. — Оставьте сдачу себе, — сказала блондинка. — Вопрос можно? — Конечно. — У вас есть девушка? — она наклонила голову, рассматривая его. — Такой молодой, симпатичный… Наверняка уже заняты. Паша лишь скромно усмехнулся: — Не совсем девушка, — сказал он, оценивая реакцию клиентки. — Парень. — Серьёзно? — она подняла бровь. — И как же вы с ним познакомились? — Он зашёл ко мне за кофе. — студент пожал плечами. — Заказал что-то бодрящее, а я сделал ему кофе с имбирём. Сказал, что он выглядит уставшим и ему нужно согреться. — С имбирём? — женщина удивилась. — И ему понравилось? — Привык уже за всё время… Теперь только такой и пьёт. — Он, наверное, очень добрый и терпеливый. — Скорее упрямый. — Паша опёрся на стойку с улыбкой, сразу вспоминая Леонарда. — Но я его люблю. Даже когда он недовольный или когда бубнит что-то на умном. Женщина улыбнулась — но улыбка была какая-то неживая, дежурная. — А чем он занимается? — спросила она как бы между прочим, снова присев за высокий барный стул. — Он врач. Много работает, почти без остановок. Но я его иногда заставляю отдыхать, чтобы он не слёг. — Заставляете? — Ну да, приходится… Например, на прошлой неделе он заболел. Температура почти под сорок. Я пришёл к нему, а он лежит, бледный, и даже воды попросить не может. Пришлось делать ему укол. — Вы умеете делать уколы? — Не умею, в том-то и была проблема. У меня руки тряслись так, что я боялся попасть не туда. Но он меня научил. Сказал: «Введи иглу в верхний наружный квадрант ягодицы, быстро и резко». Я чуть сознание не потерял, пока делал. — Прямо в ягодицу? — женщина чуть прищурилась. — Да. Жаропонижающее. Он сказал, что внутримышечно быстрее действует. — Паша вдруг неожиданно рассмеялся. — Представляете, я, который иголок боится, колол своего парня в задницу. Вот это любовь, да? Женщина смотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — Раздражение? Зависть? Злость? — но она быстро взяла себя в руки: — Вы очень откровенный человек, — заметила она как бы к слову. — А что мне скрывать? Я люблю его. Пусть весь мир знает об этом. Блондинка взяла свой кофе в картонном стаканчике и схватила сумку: — Спасибо за напиток. И за такой откровенный разговор. — Обращайтесь, — Паша улыбнулся. — Приходите ещё. Она быстро ушла, оставив после себя лёгкий аромат духов. Паша проводил её взглядом, удивляясь, почему эта дорогая дама так интересовалась его личной жизнью.

«Может, журналистка или писательница в поисках вдохновения? Или просто любопытная…»

Он вытер стойку и начал собираться домой. Сегодня он обязательно напишет Лео. Скажет ему что-то важное. То, о чём молчал слишком долго.

***

      Лиз сидела в своей машине, глядя на витрину кофейни. Пальцы сжимали руль так сильно, что костяшки медленно белели.

«Он не врёт… Или врёт, но очень талантливо»

      Она прокручивала в голове каждое слово Паши. Его улыбку, когда он говорил о своём парне. Его смущение, когда рассказывал про укол. Его уверенность, когда произносил «я его люблю». Если это игра, то этот мальчишка — гений. Если нет… — Чёрт, — сказала она вслух и завела машину. Элизабет не знала, что делать дальше. Давить на Пашу бесполезно — он слишком правдоподобно играет. Искать договор — пока безрезультатно. Подкупить — не получится, он явно настроен играть до конца.

«Тогда остаётся доказать, что их отношения начались после суда. Найти свидетелей. Хронологию. Любую зацепку»

Она достала телефон и набрала номер Зака. — Мистер Куинто, — сказала она, не здороваясь. — У меня для тебя дополнительное задание. Нужно найти людей, которые видели их вместе до того, как Лео узнал о суде. Соседей, коллег, случайных прохожих. Любых, кто подтвердит, что они встречались, но лучше наоборот — не встречались раньше. — Зачем? — голос Зака на том конце провода был ровным. — Потому что если мы докажем, что их отношения начались после, — Лиз усмехнулась, — то защита Лео рухнет. — Понял. Буду искать, — сказал Зак и быстро повесил трубку.