Часть 37
14 апреля 2026 г., 10:20
Проснувшись утром, Блум сразу поняла: Ская рядом нет.
Обычно он вставал тихо, стараясь её не разбудить, но сегодня отсутствие ощущалось иначе — пусто. Она лежала, глядя в потолок, и поняла, что на сегодня отменила все дела. Не как королева — как человек.
Когда внутри накапливалось слишком много, ей нужно было движение. Магия. Пространство.
Она полетела в лес.
Там, среди деревьев, Блум дала волю огню. Вспышки света рассекали воздух, пламя вспыхивало и гасло, подчиняясь её злости, усталости, обиде. Она не разрушала — она выпускала. Всё, что не могла сказать вслух.
В кабинете Скай стоял у окна, когда заметил вдалеке вспышки.
Огонь.
Он сразу понял.
Чуть позже он отправил ей сообщение — короткое осторожное
«Ужин на двоих?»
Ответ пришёл быстро.
«Спасибо. Я не голодна.»
Это было хуже, чем отказ.
Весь день он не находил себе места.
Лишь вечером, вернувшись в спальню, он увидел её.
Блум сидела на кровати, окружённая книгами.
История Магикса. Эраклион. Древнее волшебство. Старые свитки и заметки, будто она пыталась собрать себя по частям.
На ней была ночная сорочка с длинными рукавами. Один из них сполз с плеча, оголив кожу — случайно, неосознанно. В этом не было кокетства. Только усталость и незащищённость.
Скаю это бросилось в глаза сразу. Не как желание — как напоминание, что перед ним не королева, а женщина, которой сейчас тяжело.
Блум даже не посмотрела на него.
Он сел на кровать рядом и какое-то время молчал, подбирая слова.
— Прости, — сказал он наконец. — Я понял, что ранил тебя.
Она перелистнула страницу.
— Я полюбил тебя, когда ты была феей без королевства, — продолжил он тихо. —
Когда у тебя не было титула, обязанностей, ожиданий.
Блум замерла.
— Я полюбил тебя за твою открытость.
За то, что ты говорила прямо — даже когда боялась.
За твою естественность… без масок и ролей.
За доброту, которая не была слабостью.
За то, что ты видела людей, а не статусы.
Он посмотрел на её оголённое плечо и осторожно поправил ткань — не закрывая, а будто просто показывая, что видит.
— Когда появилась корона, — сказал он, — ты не исчезла.
Но я начал смотреть на тебя через неё.
И это моя ошибка.
Блум медленно закрыла книгу.
— Скай… — тихо сказала она. —
Если ты хочешь видеть рядом с собой идеальную королеву, которая соблюдает все правила и никуда не лезет…
это не про меня.
Пауза.
— Если я стану такой — я стану другим человеком.
А я не хочу меняться ради короны.
Лучше остановиться сейчас… и всё решить.
Скай покачал головой.
— Блум, ты не должна меняться ни ради меня, ни ради короны.
Я женился на тебе — настоящей, живой… не на марионетке.
Он сделал паузу, будто сам признавал это вслух впервые:
— А я… должен научиться выбирать тебя не как часть системы.
А как человека.
Она повернулась к нему.
— Ты готов принимать мои выходки?
Моё упрямство?
То, что я буду делать всё по-своему… и не всегда слушать тебя?
Он даже не задумался:
— Да.
Тише добавил:
— Будь собой.
Даже если мне это сложно.
После этих слов Блум вдруг почувствовала, как в груди разливается тепло.
Не резкое.
Не оглушающее.
Спокойное.
Живое.
Будто кто-то осторожно вернул ей почву под ногами.
Она подняла на него взгляд.
И в этот раз… не стала ничего говорить.
Просто потянулась к нему.
Блум поцеловала его первой.
Сначала — мягко, почти неуверенно.
Но поцелуй быстро перестал быть осторожным, в нём было слишком много накопившегося: усталость, страх, желание почувствовать себя выбранной.
Она помогла ему снять камзол, не разрывая поцелуя.
— Блум… подожди, — выдохнул он, отстраняясь на мгновение. — Я ещё не был в душе.
Она усмехнулась, не отводя взгляда.
— Плевать, — тихо сказала она.
Он больше не спорил.
Скай осторожно снял с неё ночную сорочку, будто подтверждая не желание, а согласие — быть рядом, быть здесь, быть сейчас.
Эта ночь не была бурной.
И не была торопливой.
Они провели её вместе — так, как проводят ночи, когда важно не тело, а ощущение, что ты больше не один и не должен быть сильным в одиночку.
