Личный курьер

Они остались у Джуффина до утра. Шурф так и сидел на кухне в своей пижаме, наспех прикрытой пальто. Макс заварил новый чай, потому что предыдущий давно остыл. Говорили о пустяках — о том, как Мелифаро вчера снова опоздал на пару, о том, что сэр Макс наконец-то признал существование Шурфа и даже разрешил себя погладить, Шурф отнёсся к этому событию с такой серьёзностью, будто ему вручили государственную награду. А потом Джуффин выглянул из комнаты, зевнул и сказал: — Я спать. Вы тут как хотите. Если замёрзнете — на балконе плед есть. Но не вздумайте там курить, сэр Макс потом полдня чихает. И скрылся, оставив их вдвоём. На кухне повисла тишина. Макс посмотрел на Шурфа. Шурф посмотрел на Макса. — На балконе? — спросил Шурф неуверенно. — А почему нет? — Макс пожал плечами. — Там звёзды, наверное. Они вышли на балкон. Маленький, тесный, Джуффин держал там пару ящиков с книгами и действительно старый клетчатый плед. Макс набросил его на плечи, протянул край Шурфу. Так и стояли, прижавшись плечами, глядя на морозный город. Ночь была ясная. Звёзды висели низко, крупные, холодные. Где-то вдалеке светились окна общежития, где сейчас безмятежно спал Мелифаро, даже не подозревая, где его друг. Под балконом хрустел снег — кто-то спешил по делам, несмотря на поздний час. — Красиво, — тихо сказал Шурф. — Я редко смотрю на город. Обычно мне достаточно своей квартиры. — А сейчас? — Сейчас... — Шурф задумался. — Сейчас я вижу, что там есть что-то, кроме стен и порядка. Жизнь, наверное. Шумная, беспорядочная, но живая. — Это называется "мир", — усмехнулся Макс. — Он такой. Беспорядочный. — Ты в нём ориентируешься лучше меня. — Я просто привык. А ты... ты тоже привыкнешь. Если захочешь. Шурф повернул голову и посмотрел на Макса. В темноте его глаза казались совсем тёмными, словно звёздная ночь. — А ты поможешь? — спросил он. — Помогу, — ответил Макс. И вдруг понял, что они стоят слишком близко. Что плед натянут на двоих. Что дыхание Шурфа пахнет чаем и чем-то ещё — может быть, просто им самим. Что он смотрит не отрываясь, и в этом взгляде нет ни капли той отстранённой вежливости, с которой Шурф обычно разговаривал с миром. Макс медленно, боясь спугнуть, поднял руку и коснулся его щеки. Шурф вздрогнул, но не отстранился. Кожа была холодной — они слишком долго стояли на морозе. — Замёрз, — прошептал Макс. — Нет, — так же тихо ответил Шурф. Он чуть наклонил голову, прижимаясь щекой к ладони Макса. И закрыл глаза. Всего на секунду. Но в эту секунду Макс забыл, как дышать. А потом Шурф открыл глаза, и они снова встретились взглядами. И Макс понял, что сейчас произойдёт что-то очень важное. Что он хочет этого. Что Шурф, кажется, тоже. Он наклонился. Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Макс не отодвигался, наоборот — приподнялся на цыпочки. Между ними оставался миллиметр. И тут с балкона соседей сверху донеслось громкое: "Да сколько можно, я сказал — не звони мне больше!" Шурф отдёрнулся, будто очнулся. Поправил очки, хотя они и так сидели идеально. Откашлялся. — Поздно уже, — сказал он хрипловато. — Наверное, пора... — Да, — Макс тоже отступил на шаг. Сердце колотилось где-то в горле. — Пора. Они вернулись в квартиру. Шурф аккуратно сложил плед. Макс сделал вид, что ищет свою куртку, хотя куртка висела на виду. — Я... — начал Шурф. — Я... — одновременно с ним сказал Макс. Они замолчали. Потом Шурф улыбнулся — впервые за весь вечер по-настоящему, не вежливо, а тепло. — Спасибо за чай, — сказал он. — И за... за всё. — Тебе спасибо, — ответил Макс. — Что пришёл. Шурф кивнул, накинул пальто поверх пижамы и вышел. А Макс остался стоять посреди прихожей, прижимая руку к груди, где всё ещё бешено колотилось сердце. Он почти поцеловал Шурфа. Или Шурф почти поцеловал его. Какая разница. Главное — что "почти".

***

Утром Макс проснулся на диване Джуффина, укрытый всё тем же клетчатым пледом. В квартире пахло кофе и тостами. Кот сэр Макс сидел у него на груди и требовательно смотрел в глаза: мол, ты ещё спишь, а завтрак уже час как должен быть подан. — Иду, — прохрипел Макс, осторожно сгружая кота на пол. На кухне Джуффин жарил яичницу. Выглядел он отдохнувшим и подозрительно довольным. — Проснулся? Садись есть. А то сэр Макс уже мне все ноги истоптал, требуя тебя разбудить. Решил, что ты теперь его личная грелка. Макс сел за стол, взял чашку кофе и уставился в окно. За окном было утро — морозное, солнечное, обычное. — Спасибо, — сказал он. — За вчера. — Не за что, — Джуффин поставил перед ним тарелку с яичницей. — Ты главное запомни: налево — домой, направо — в Ехо. А в Ехо тебе пока рано. — Почему? — спросил Макс. — Там же красиво. Тепло. Спокойно. — Именно поэтому, — Джуффин сел напротив. — Когда слишком хорошо — перестаёшь ценить то, что есть здесь. А тебе ещё здесь жить. И учиться. И с Мелифаро этим твоим... И с Шурфом, — он чуть заметно улыбнулся. — Ехо никуда не денется. Успеешь ещё. Макс помолчал, жуя яичницу. Потом решился: — Джуффин, а откуда вы всё это знаете? Про Ехо, про границы, про то, как туда попасть? Джуффин вздохнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на кота. Кот посмотрел на него в ответ и коротко мявкнул — будто разрешил. — Мы с Шурфом оттуда, — сказал Джуффин просто. — Из Ехо. Макс поперхнулся кофе. — Что? — Мы родились там. Выросли. Жили. А потом... потом пришлось уйти. — Зачем? Джуффин долго молчал, собираясь с мыслями. — Понимаешь, миры не существуют сами по себе. Между ними есть границы. Тонкие места, где можно пройти туда-сюда. Эти границы нужно охранять, иначе хлынут те, кто не должен ходить. Или те, кто не готов — как ты вчера. Мы с Шурфом стали стражами. Наша задача — следить, чтобы проход не открывался для чужих. — А Ехо? — Макс всё ещё не мог поверить. — Вы его бросили? — Не бросили, — Джуффин покачал головой. — Мы его охраняем. Оттуда. С этой стороны. Кто-то должен быть здесь, чтобы туда не ломились те, кому не надо. А кто-то должен быть там, чтобы... чтобы нам было за чем тосковать. Он замолчал. Макс ждал. — Моя жена осталась там, — тихо сказал Джуффин. — Мы договорились. Она ждёт в Ехо, я сторожу здесь. Чтобы у меня был дом, куда хочется вернуться. Чтобы я не забыл, зачем всё это. Макс смотрел на него и не находил слов. Джуффин — уютный, домашний, с вечно растянутым свитером и котом на коленях — оказался стражем границы миров. И его жена ждёт его где-то там, в этом прекрасном городе, куда Макс вчера случайно заглянул. — А Шурф? — спросил Макс. — Он тоже страж? — Был моим учеником, — Джуффин усмехнулся. — Лучшим. Самый талантливый, самый способный, самый... правильный. Он должен был стать великим стражем. А стал затворником. — Почему? — Потому что не смог принять, — Джуффин развёл руками. — Мы ушли из Ехо год назад. Год, Макс. И за этот год Шурф так и не привык к этому миру. Он пытался — честно пытался. Ходил на работу, общался с людьми, жил как все. А потом... потом понял, что не может. Что каждый день здесь — как шаг по тонкому льду. Что он чужой. И закрылся в своей квартире. Перестал выходить, перестал пускать людей. Только заказы через доставку, только самое необходимое. Я пытался его вытащить — бесполезно. — А вчера? — Макс вспомнил, как Шурф вбежал в квартиру, бледный, дрожащий, в пижаме поверх пальто. — Вчера он пришёл. — Вчера он пришёл, — повторил Джуффин и посмотрел на Макса с теплотой. — Из-за тебя. Ты единственный, кого он впустил в свою жизнь за этот год. Единственный, ради кого он вышел. Макс опустил глаза. Под рёбрами снова стало тепло. — Я не знал, — сказал он. — Откуда? — Джуффин пожал плечами. — Он не рассказывает. Он вообще ничего не рассказывает. Но с тобой... с тобой он другой. Ты замечал? — Замечал. — Ну вот. — Джуффин поднялся, убрал тарелки. — Так что ты теперь знаешь нашу историю. Мы беглецы из рая, сторожащие вход в него. Шурф тоскует по дому и не может принять новый. Я... я просто делаю свою работу. И очень рад, что у него появился ты. — Я не... мы просто... — Макс запнулся. — Просто чай, да-да, — Джуффин улыбнулся. — Я помню. Просто чай на балконе в четыре утра под одним пледом. Просто чай, от которого у него глаза светятся. Конечно. Макс покраснел. — Ладно, — сказал он. — Мне пора. Мелифаро, наверное, с ума сходит. — Иди, — махнул рукой Джуффин. — И, Макс... будь с ним помягче. Он не привык, чтобы кто-то заходил без стука. А ты уже не просто заходишь — ты в его мире поселился. Дай ему время. — Дам, — пообещал Макс. Он оделся, погладил кота на прощание и вышел в подъезд. Проходя мимо двери с цифрой 42, задержался на секунду. Прислушался. Тихо. Наверное, Шурф спит после бессонной ночи. Макс улыбнулся и пошёл к лифту. Он почти поцеловал Шурфа. И Шурф почти поцеловал его. И это "почти" было лучше, чем ничего. Намного лучше.