Личный курьер

В общагу Макс влетел уже ближе к полудню. Мелифаро как раз выбирался из постели — лохматый, сонный, в растянутой майке с пятном от вчерашнего чая. — О, явился! — Мелифаро протёр глаза и уставился на Макса. — Ты где шлялся? Я вчера уснул, а тебя всё не было. Думал, может, ты с Теххи завис? Макс поперхнулся воздухом. — С Теххи? С чего ты взял? — Ну как с чего? — Мелифаро хитро прищурился. — Вы же вчера в кафе так мило общались! А потом ты её провожал. И не вернулся. Логично? — Я не с Теххи, — Макс стянул куртку и бросил на кровать. — Я... по работе задержался. — По работе, — Мелифаро скептически хмыкнул. — В двенадцать ночи? Макс, я, конечно, верю в курьерские подвиги, но не настолько. — Слушай, отстань, — Макс отвернулся, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. — Просто устал. — Ага, — Мелифаро подошёл ближе и вдруг присвистнул. — Ого! А это что? — Где? — У тебя на щеке! — Мелифаро ткнул пальцем. — Красное такое. Как будто... Макс, ты что, на морозе щеку отморозил? Или это... — он сделал паузу и расплылся в улыбке. — Макс, ты целовался?! Макс машинально коснулся щеки. Там действительно горело странное тепло — то ли от мороза, то ли от вчерашнего почти-поцелуя, то ли от того, что он до сих пор не мог выкинуть из головы Шурфа в пижаме, с дрожащими руками и светящимися глазами. — Ничего я не целовался, — буркнул он. — Просто замёрз. — Ага, — Мелифаро с видом заговорщика скрестил руки на груди. — Конечно. Замёрз. А у самого глаза горят, как у кота на сметану. Макс, колись! Теххи? Вы вчера всё-таки... — Мелифаро! — Макс развернулся к нему. — Я тебе в сотый раз говорю: у нас с Теххи ничего нет. Мы просто друзья. Творческие. Понимаешь? — Понимаю-понимаю, — Мелифаро покивал, но по его лицу было ясно, что он не верит ни единому слову. — Друзья, конечно. Ага. А в глаза друг другу смотрели так, что я аж завидовал. — Мы не... — Ладно-ладно, — Мелифаро поднял руки. — Не хочешь рассказывать — не надо. Но ты знай: я за тебя рад. Правда. Теххи классная, вы отлично смотритесь вместе. Макс открыл рот, чтобы в очередной раз объяснить, что они с Теххи — просто прикрытие, что на самом деле он... И вдруг понял, что не может. Потому что тогда пришлось бы объяснять, кто на самом деле. А он пока и сам не знал, кто такой Шурф в его жизни. Просто чай? Просто друг? Просто тот, ради кого хочется нарушать правила и сворачивать не туда? — Ладно, — сдался Макс. — Думай что хочешь. — Ура! — Мелифаро довольно потёр руки. — Значит, я прав! Слушай, а может, в следующие выходные вместе куда-нибудь сходим? Вдвоём с Теххи, мы с Меламори? Двойное свидание! Классно же! — Посмотрим, — уклонился Макс и нырнул в душ, пока Мелифаро не начал строить планы на свадьбу. Вода была ледяной, вечная проблема общажного душа, но Макс даже не поморщился. Он стоял под струями и прокручивал в голове прошлую ночь. Туман. Ехо. Золотые крыши. Джуффин, вытаскивающий его за руку. И Шурф — в пижаме, с дрожащими руками и взглядом, в котором плескался такой страх, будто Макс был единственным важным человеком в его жизни. А потом — балкон. Звёзды. Плед на двоих. И этот момент, когда между ними оставался миллиметр. Макс закрыл глаза и улыбнулся. — Спятил, — сказал он сам себе. — Точно спятил. Весь день он ходил как в тумане. На парах не слушал, на вопросы отвечал невпопад, чертил какие-то каракули вместо натюрморта. Преподаватель по рисунку пару раз подозрительно косился, но молчал — видимо, решил, что студент вдохновлён высшими силами. Мелифаро то и дело подмигивал и показывал большой палец. Меламори, с которой они пересеклись в столовой, понимающе улыбалась и шепнула: "Теххи тоже сегодня какая-то задумчивая. Совпадение?" Макс только вздыхал. К вечеру он уже почти убедил себя, что всё это ему приснилось. Ну какой Шурф? Ну какой поцелуй? Они просто пьют чай, просто разговаривают, просто... Телефон пиликнул. Макс глянул на экран и замер. Шурф: Ты придёшь сегодня? Сердце пропустило удар. Макс уставился в сообщение, перечитал раз, другой, третий. Шурф никогда не писал первым. Вообще никогда. Заказы приходили через приложение, встречи назначались через Джуффина или Кофу. Шурф не звонил, не писал, не напоминал о себе. Он просто ждал — и Макс приходил. А тут — написал. Сам. Макс набрал ответ, стёр, набрал снова, опять стёр. Потом выдохнул и отправил: Макс: Сегодня поздно. Освобожусь только к одиннадцати. Телефон пиликнул почти сразу. Шурф: Я буду ждать. И через минуту — ещё одно: Шурф: Не сворачивай направо. Макс рассмеялся вслух, поймал удивлённый взгляд Мелифаро и махнул рукой: мол, всё в порядке. В одиннадцать он был на месте. Проход между гаражами, подъезд, лифт с кнопками. На этот раз Макс уверенно нажал «В гости» и поехал вверх. Сердце колотилось где-то в горле. Дверь открылась сразу, будто Шурф стоял за ней и ждал. Он был в своей обычной идеально выглаженной рубашке, волосы зачёсаны назад, очки на месте. Но Макс заметил — руки чуть дрожат, когда он поправляет воротник. — Заходи, — сказал Шурф тихо. Макс зашёл. Прихожая, кухня, знакомый запах бумаги и лекарств. На столе — две чашки, заварник, вазочка с печеньем. Тем самым, овсяным, которое Макс любил. — Ты... — начал Макс. — Я хотел извиниться, — перебил Шурф, не глядя на него. — За вчера. За то, что... убежал. — Ты не убежал. Ты просто... — Испугался, — закончил Шурф. — Я испугался. Он поднял глаза. В них было что-то, чего Макс раньше не видел — уязвимость, почти отчаяние. — Я не умею этого делать, Макс. Не умею быть близко. Не умею доверять. Не умею... чувствовать. Я полгода просидел в четырёх стенах, потому что этот мир для меня чужой. Потому что я здесь никому не нужен. И вдруг появляешься ты. И я... я не знаю, что с этим делать. Макс шагнул ближе. — Ничего не надо делать, — сказал он мягко. — Просто будь. Я никуда не тороплюсь. Шурф смотрел на него долго, очень долго. Потом чуть заметно улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую Макс успел полюбить. — Ты странный, — сказал Шурф. — Знаю. — Ты мне нравишься. Макс замер. — Что? — Ты мне нравишься, — повторил Шурф, и голос его дрогнул. — Я не знаю, как это правильно называется. Не знаю, что из этого выйдет. Но когда тебя нет — мне тебя не хватает. А когда ты есть — я забываю, что я чужой в этом мире. Макс стоял и смотрел на него. На этого странного, педантичного, замкнутого человека, который только что сказал ему самое важное в своей жизни. — Шурф... — Не надо ничего отвечать, — Шурф покачал головой. — Я просто хотел, чтобы ты знал. А теперь... чай? Овсяное печенье, ты любишь такое. Макс кивнул, не в силах говорить. Они сели за стол. Пили чай. Ели печенье. Говорили о пустяках — о погоде, о книгах, о том, что сэр Макс сегодня опять порвал обои. Но между ними висело что-то ещё. Тёплое. Важное. То, что не нужно было произносить вслух. Когда Макс уходил, Шурф проводил его до двери. — Макс, — окликнул он. Макс обернулся. — Можно... — Шурф запнулся. — Можно я тебя обниму? Макс кивнул. Шурф шагнул вперёд и обнял его — неуклюже, осторожно, будто боялся сломать. Макс обнял в ответ. И стоял так, чувствуя, как колотится сердце Шурфа где-то рядом с его собственным. Это длилось несколько секунд. Тёплых, тихих, наполненных чем-то, для чего у Макса не было названия. Шурф отстранился первым. Опустил глаза, поправил очки — привычный жест, за которым обычно прятал смущение. — До завтра, — сказал он тихо. — До завтра, — ответил Макс. Он уже взялся за ручку двери, уже шагнул в коридор, когда что-то — может, шёпот, может, просто движение воздуха — заставило его обернуться. Шурф стоял в дверях. Смотрел на него. В глазах — тоска, надежда и что-то ещё, отчего у Макса перехватило дыхание. — Шурф, — выдохнул Макс. И шагнул обратно. Он не думал. Просто подошёл, взял его лицо в ладони - очки чуть съехали набок, и это было так по-домашнему, так правильно - и поцеловал. Шурф замер. На секунду Макс испугался, что сделал что-то не то, что нарушил все мыслимые границы, что сейчас его выставят и больше никогда не пустят даже на порог... А потом Шурф выдохнул — так, будто всё это время не дышал — и ответил. Осторожно. Неумело. Так, как целуются люди, которые очень давно этого хотели, но забыли, как это делается. Или никогда толком не знали. Макс притянул его ближе. Шурф запустил пальцы в его волосы — дрожащие, холодные, но такие живые. Это длилось вечность, или всего секунду. Макс потерял счёт времени. Когда они оторвались друг от друга, Шурф смотрел на него совершенно ошалевшими глазами. Очки окончательно съехали набок, волосы растрепались, щёки горели. — Я... — начал он и замолчал, не в силах подобрать слова. — Я тоже, — ответил Макс за него. Шурф улыбнулся. По-настоящему. Так, как Макс ещё ни разу не видел — светло, открыто, счастливо. — Ты правда странный, — сказал Шурф. — Знаю. — Мне это нравится. — Мне тоже нравится. Ты. Весь. Шурф покраснел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Спрятал лицо у Макса на плече. — Иди уже, — пробормотал он куда-то в куртку. — А то я тебя никогда не отпущу. — Я не против, — честно ответил Макс. — Я знаю. Но завтра... завтра я никуда не денусь. Обещаю. Макс поцеловал его в щеку, разжал объятия и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась. Он спустился в лифте, прошёл между гаражами, вышел на заснеженную улицу и только тогда позволил себе улыбнуться во весь рот. Ночное небо было усыпано звёздами. Мороз щипал щёки. Где-то вдалеке лаяла собака, и это было так обычно, так по-земному, что контраст с тем, что только что произошло, казался нереальным. Макс засмеялся и побежал к метро. Ему было так тепло. Даже в минус двадцать.