Наруто: Лис с Предвыборной Программой

В палате стояла та тяжелая, стерильная тишина, от которой со временем начинает звенеть в ушах. Только мерный писк приборов и рваное, едва слышное дыхание Изуми. Я сидел рядом, кажется, целую вечность, тупо уставившись в одну точку на стене. За окном уже вовсю разгорелся рассвет, но для меня время застряло где-то в глубокой ночи. Её чакра ощущалась паршиво. Она не уходила совсем, нет, но и восстанавливаться не спешила, напоминая затухающий костер, который залили водой. В груди ворочалась холодная, колючая злость. Хотелось разбить что-нибудь или сорваться на крик, но я просто сидел и смотрел на её бледное лицо. «Если бы я пришел раньше...» — мысль привычно кольнула, но я сразу отодвинул её в сторону. Бесполезное самоедство сейчас ничего не исправит. Нам нужен медик, причем лучший. Цунаде. Только она вытащит Изуми из этого состояния без последствий. Уйти прямо сейчас? Нельзя. Оставить её одну, пока Данзо ошивается поблизости — это всё равно что бросить раненую птицу перед голодной змеей. Тихий хлопок развеявшегося клона заставил меня вздрогнуть. В голову хлынул поток чужих воспоминаний: зал совета, запах старой бумаги и голоса. Хомура, Кохару... и он. Данзо. Я медленно поднял голову, чувствуя, как желваки ходят ходуном. Значит, дед всё-таки решил не тянуть время. Голос старика в воспоминаниях клона звучал так обыденно, будто он обсуждал закупку провизии, а не живого человека: «Последняя Учиха — угроза... необходимо передать под контроль Корня». Ресурс. Для него она просто инструмент или опасное оружие, которое нужно либо прибрать к рукам, либо сломать. Я осторожно положил ладонь Изуми на кровать и задержал взгляд на её тонких пальцах. — Я скоро вернусь, — прошептал я, поднимаясь на ноги. Сенсорика привычно мазнула по зданию. Медсестры, пара раненых в соседних палатах, АНБУ на крыше... Плевать. Я вышел из палаты, прикрыв дверь настолько тихо, насколько это было возможно. Коридор встретил меня запахом лекарств и утренней суетой. Кто-то шептался у поста, кто-то сонный брел в сторону столовой. Никто не обращал внимания на парня в оранжевом, который просто шел к выходу. Снаружи Коноха вовсю просыпалась. Лавочники выставляли товар, шиноби торопливо пролетали по крышам. Глядя на эту мирную картину, было трудно поверить, что еще вчера здесь лилась кровь и гремели взрывы. Как будто вторжения и не было. «Передать Корню», — слова Данзо снова всплыли в памяти, вызывая тошноту. — Ну, попробуй, старик, — процедил я сквозь зубы. Рывок шуншина смазал реальность. Секунда — и я уже на крыше административного здания. Сенсорные каналы четко выцепили три знакомые сигнатуры внизу. Совет. Я спрыгнул на балкон и направился к тяжелым дверям. Двое АНБУ на входе дернулись, один попытался преградить мне путь, открыв рот для какой-то уставной фразы, но я просто прошел мимо, даже не заметив его. Двери распахнулись с тяжелым стуком. Разговоры внутри мгновенно стихли. Хомура и Кохару уставились на меня с возмущением, а Данзо... Данзо даже бровью не повел, сохраняя свое обычное каменное выражение лица. Я спокойно зашел в зал, закрыл за собой створки и оперся на них спиной, обводя присутствующих холодным взглядом. — Слышал, вы тут делите то, что вам не принадлежит, — я посмотрел прямо в единственный глаз Данзо. — Ну, продолжайте. Мне очень интересно послушать. В зале мгновенно стало тихо. Старейшины уставились на меня с таким видом, будто я только что вошел в резиденцию без штанов. Кохару первой пришла в себя, и её лицо скривилось в привычной маске холодного неодобрения. — Наруто… — её голос прозвучал сухо, как треск старой ветки. — Ты врываешься на закрытое заседание. Генинам здесь не место, выйди вон. Я даже не шелохнулся. Мой взгляд был приклеен к Данзо. Старик сидел неподвижно, вцепившись в свою трость, и рассматривал меня единственным глазом, словно диковинное насекомое. — Мы обсуждаем вопросы безопасности Конохи, — подал голос Хомура, стараясь звучать веско. — Я в курсе, — коротко бросил я, не оборачиваясь. Данзо наконец соизволил заговорить. Ровный, лишенный эмоций тон, от которого всегда хотелось потянуться за кунаем. — Последняя из Учих подверглась нападению нукенинов S-ранга прямо в черте деревни, — он сделал паузу, чеканя слова. — Это доказывает, что она — слишком уязвимая цель и лакомый кусок для врагов. В нынешней ситуации разумно передать её под опеку Корня. Там мы обеспечим ей... должный присмотр и использование её способностей на благо деревни. В комнате стало физически неуютно. «Использование способностей». Старый хрен даже не скрывал, что видит в ней просто запчасть для своих планов. — Они пришли не за ней, — сказал я, и мой голос прозвучал неожиданно спокойно даже для меня самого. Кохару нахмурилась: — О чем ты? Я пожал плечами, делая шаг в центр зала. — О том, что целью был я. Одним из пришедших был Учиха Итачи. Второй — Кисаме Хошигаки, один из Семи мечников Тумана. Думаете, такие люди тратят время на случайные прогулки? Хомура резко выпрямился, а по лицу Кохару пробежала тень тревоги. Имена Акацуки всегда действовали на верхушку как холодный душ. — И ты хочешь сказать, что выстоял против них? — Данзо чуть прищурился, явно выискивая ложь в моих словах. Вместо ответа я достал свиток. Короткая вспышка печати, и на пол с тяжелым, глухим шлепком рухнула Самехада. Бинты частично разошлись, и чешуйчатое лезвие едва заметно шевельнулось, почуяв чужую чакру. Старейшины замерли. Теперь они смотрели не на меня, а на этот живой кусок железа, который стоил целого состояния и десятка жизней элитных шиноби. — Они ушли, — добавил я, глядя прямо в глаз Данзо. — И ушли без этого милого тесака. Час назад я дрался с ними и заставил их отступить. Так что давайте сразу к делу, без сказок про «безопасность». Я подошел ближе к столу, сокращая дистанцию до минимума. — Послушай меня, Данзо. Мы можем договориться. Этот меч я оставляю деревне как трофей — делайте с ним что хотите. Но взамен вы оставляете Изуми в покое. Она остается в больнице под моим присмотром. Данзо молчал, его пальцы на трости чуть побелели. Я слегка наклонил голову, понизив голос до вкрадчивого шепота: — Потому что если хоть одна крыса из твоего Корня появится в радиусе ста метров от её палаты... я это почувствую. И тогда всё закончится очень быстро. Ты даже не успеешь пересчитать все свои лишние шарики на правой руке, как Корень останется без корня. Кохару резко вдохнула, видимо, догадавшись, на что я намекаю. Хомура нахмурился, переводя взгляд с меня на Данзо. Старик не изменился в лице, но воздух вокруг него будто заледенел. — Ты слишком много на себя берешь, мальчишка, — наконец произнес он. — Ты всего лишь генин. — Генин, который только что выставил из деревни Итачи, — парировал я с усмешкой. — И который сейчас отдает вам оружие уровня национального сокровища. По-моему, сделка более чем честная. Данзо медленно постучал тростью по полу. Раз. Два. Три. Каждое мгновение тишины стоило мне огромных усилий, чтобы не сорваться в режим Санина прямо здесь. — Хорошо, — выплюнул он. — Данзо! — Кохару обернулась к нему, но он остановил её коротким жестом. — Деревне не нужны внутренние распри, пока внешние враги топчутся у ворот. Но не думай, Наруто, что этот разговор окончен. Твоя сила растет слишком быстро. Обычно это плохо заканчивается. — Для моих врагов — всегда, — бросил я через плечо, уже направляясь к выходу. Самехада осталась лежать на полу уродливым напоминанием о ночной резне. Я вышел из зала, плотно закрыв дверь, и только тогда позволил себе глубоко выдохнуть. Сердце колотило в ребра, как бешеное. Через десять минут я снова был в больнице. Тишина палаты после напряженной атмосферы совета казалась целебной. Я опустился на стул и снова накрыл ладонь Изуми своей. Она была всё такой же бледной. — Похоже, у меня нет выбора, — тихо сказал я в пустоту. — Придется тащить сюда Цунаде, пока эти стервятники не передумали. Я еще раз бросил взгляд на Изуми. Она казалась совсем крошечной под слоями больничных одеял. Медицинские печати на бинтах едва заметно пульсировали ровным голубым светом — единственный признак того, что жизнь в ней еще теплится. — Глаз с неё не спускай, — не оборачиваясь, бросил я клону. Тот сидел в углу, слившись с тенью шкафа, и только молча кивнул. Я не поскупился на Хирайшин: метки теперь были везде — под кроватью, на косяке, даже на подоконнике. Если в палату проскользнет хотя бы муха с чакрой Корня, я окажусь здесь раньше, чем она успеет сесть на стекло. Пора. Мир на мгновение превратился в смазанную полосу. Шуншин вынес меня из душного коридора на крышу, и утренний ветер сразу ударил в лицо, вымывая из ноздрей запах лекарств. Я прикрыл глаза, расширяя радиус сенсорики. Коноха пульсировала тысячами огоньков, но мне нужен был один — тяжелый, мощный и до боли знакомый. Джирайя. Старик уже прилично отошел от главных ворот и неспешно топал по тракту. Судя по походке — никуда не торопился, видимо, думал, что я всё еще вожусь в деревне со своими делами после того, как вчера внезапно сорвался обратно. — Ну уж нет, старик, прогулки отменяются, — пробормотал я и рванул следом. Деревья вдоль дороги сливались в сплошную зеленую стену. Через пару минут я заложил крутой вираж и приземлился на тракте прямо перед ним, подняв приличное облако пыли. Джирайя даже шага не сбавил. Он лениво посмотрел на меня, поправляя свою огромную скатку за спиной. — О, явился, — хмыкнул он. — Я уж думал, ты там в Конохе корни пустил. Ты вчера так резко дернул, что я даже сказать ничего не успел. Что за пожар случился, что ты меня посреди дороги бросил? Я выдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. Вид у меня, должно быть, был еще тот: взмыленный, злой и с остатками чужой чакры на одежде. — Не до шуток, старик. Ночью в деревню зашли гости. Джирайя тут же подобрался. Его лицо в секунду потеряло всё напускное расслабление. — Гости? Кто? Кому хватило наглости лезть в Коноху сразу после того, что устроил Орочимару? — Тем, кому плевать на наглость. Итачи Учиха и Кисаме Хошигаки, — я вытер со лба пот. — Они пришли за мной. Но нашли моего близкого друга. Изуми. Джирайя замер на месте. Он не свистел и не паясничал, просто молча рассматривал меня несколько секунд, переваривая услышанное. — Итачи... Значит, Акацуки начали действовать открыто. И ты хочешь сказать, что встретил их двоих, и сейчас стоишь передо мной целый? Я криво усмехнулся. — Ну, как видишь. Они ушли, причем Кисаме остался без своего тесака. Самехаду я уже пристроил в деревне, чтобы у старейшин было меньше вопросов. Но всё паршиво, Джирайя. Я замолчал, глядя на свои руки. Пальцы до сих пор подрагивали от переизбытка адреналина. — Изуми попала под удар. Местные медики только руками разводят. Сказали, вытащить её может только один человек. — Цунаде, — закончил за меня Джирайя. Он вздохнул и почесал затылок, глядя куда-то вдаль. — Вот ведь... Теперь понятно, почему ты такой дерганый. Он повернулся ко мне и впервые за утро серьезно кивнул. — Ладно, Наруто. Раз такое дело, у нас теперь двойная мотивация найти эту азартную козу как можно быстрее. Либо она возвращается и лечит твоего друга, либо я не знаю, на что ты пойдешь, чтобы её заставить. Джирайя развернулся и зашагал по дороге уже совсем с другой скоростью. — Ну чего застыл? — бросил он через плечо. — время сейчас работает против нас. Я усмехнулся, чувствуя, как тяжесть в груди чуть отпускает. По крайней мере, я не один в этом дерьме. — Иду я, иду.