Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Теневой клон Я отошел чуть в сторону, вглубь леса, подальше от дороги и лишних глаз. Аой все так же болтался у меня на плече, как мешок картошки, только мешок этот периодически хрипел и вонял гордостью побежденного джоунина. Я поправил его поудобнее, сложил печать и активировал хирайшин. Мир дернулся. На миг все схлопнулось в знакомую вспышку, и уже в следующую секунду я стоял в Конохе. Прямо у резиденции Хокаге. Без очередей, без беготни, без желания тащить эту тушу через всю деревню как трофейную кабанину. Пара шиноби на входе дернулась, увидев меня с телом на плече, но, узнав морду, спорить не стала. — Узумаки? — Ага. Срочное донесение, груз прилагается. Они переглянулись и быстро пропустили меня внутрь. До кабинета Цунаде я дошел без остановок. Дверь распахнул ногой, потому что руки были заняты, и вошел с максимально деловым видом. Цунаде подняла голову от бумаг и сначала посмотрела на меня, потом на тело у меня на плече, потом снова на меня. — Наруто? — нахмурилась она. — Вы уже закончили миссию? А где остальная команда? И кто это у тебя на плече? Я скинул Аоя на пол без особой деликатности. Тот глухо шмякнулся и скривился даже в бессознательном состоянии. — Миссию еще не закончили, — ответил я. — Просто по пути нам попался вот этот красавец. Джоунин-нукенин Конохи. Напал на клиента. Пришлось немного укоротить ему карьерные перспективы. Цунаде прищурилась. — Джоунин-нукенин? — Ага, — кивнул я. — Идате его опознал. Аой Рокусё. Можете проверить по базе. И заодно посмотрите, есть ли за него награда. Не люблю оставлять деньги валяться без присмотра. Цунаде перевела взгляд на лежащего Аоя, потом снова на меня. — Значит, джоунин-нукенин, — медленно повторила она. Я кивнул. — И, значит... вы его победили? Я кивнул еще раз, уже с чуть более довольной мордой. Цунаде молча посидела пару секунд, явно прикидывая в голове, сколько новых проблем я успел создать за одну миссию и почему это одновременно раздражает и радует. Потом откинулась на спинку кресла. — Оставь его здесь. С ним проведут расследование. Если это действительно Аой Рокусё, нам нужно будет поднять старые дела и разобраться, как он вообще оказался там. — Уже оставил, — сказал я, ткнув большим пальцем вниз. — Вижу, — сухо сказала она. — А миссию вашей команде повысят до A-ранга. — Вот это уже приятнее, — одобрил я. — Не радуйся слишком рано. Сначала закончите задание. — Да понял я, понял. Цунаде махнула рукой. — Всё. Возвращайся. И скажи оригиналу, чтобы потом лично зашел ко мне с отчетом. — Передам, — кивнул я. После этого я просто развеялся. POV Наруто Когда мы вернулись в Коноху, солнце уже клонилось к вечеру. Дорога обратно прошла без приключений, и это даже немного удивляло. Обычно если миссия начинается как цирк, то к финалу она обязана хотя бы раз попытаться добить тебя для симметрии. Но нет. На этот раз мир ограничился одним нукенином, парой мусорных шиноби и гражданским забегом с претензией на древнюю традицию. У ворот деревни нас пропустили быстро, а оттуда мы сразу двинулись к резиденции Хокаге. Клон, которого я отправил с Аоем, уже давно должен был доставить подарочек, так что объяснять с нуля ничего не придется. По пути Сакура молчала, Саске тоже был не особенно разговорчив. Видимо, оба все еще переваривали миссию. Особенно ее вторую половину, где начались уже не учебные игры, а нормальная взрослая хуйня с настоящим риском и настоящими решениями. Когда мы вошли в кабинет Цунаде, та уже ждала нас с видом человека, который в курсе, что задание из “пробежаться за бегуном” внезапно превратилось в захват нукенина и повышение ранга миссии. — Вернулись, — коротко сказала она. — Ага, — кивнул я. — Клиент жив, гонка завершена, клан Васаби спасен от роспуска, местные довольны, бумажка вот. Я протянул ей лист с отметкой о завершении миссии. Цунаде взяла его, просмотрела, задержалась взглядом на печати заказчика и кивнула. — Значит, миссия завершена успешно. — Более чем, — вставил я. — Даже с бонусным контентом в виде джоунина-нукенина. Сакура все-таки не выдержала: — Цунаде-сама, это правда была уже не B-ранговая миссия. — Я в курсе, — сухо ответила Цунаде. — Ваш клон донес обстановку. Захват Аоя Рокусё подтвержден. Поэтому задание официально переквалифицировано в A-ранг. Саске чуть прищурился. — То есть в отчет это пойдет как A-ранговая миссия? — Именно, — кивнула Цунаде. — Всем троим. Сакура заметно оживилась. — Правда?.. — Да, правда, — сказала Цунаде, уже с легкой усмешкой. — Можете гордиться. Для генинов это весьма неплохо. Я кашлянул в кулак. — И для одного чунина, который тащил этот цирк на себе, тоже неплохо. Цунаде посмотрела на меня тем самым взглядом, в котором читалось “еще слово — и я тебе сейчас сама миссию организую, без посредников”. — Да, Наруто. И для одного особенно говорливого чунина — тоже. Я довольно кивнул. — Вот. Уже лучше. Она отложила бумаги в сторону и сцепила пальцы на столе. — Ну что ж. Очень хорошо. Отличная работа. Сакура аж выпрямилась на этих словах. Саске просто молча кивнул, но по нему и так было видно, что признание ему приятно, даже если он скорее удавится, чем скажет это вслух. Я же чуть наклонился вперед. — Госпожа Хокаге, нам надо поговорить. Цунаде перевела на меня взгляд, потом посмотрела на Саске и Сакуру. — Хорошо. Вы двое свободны. Миссия закрыта, отдыхайте. Сакура кивнула. — Да, Цунаде-сама. Саске молча развернулся к выходу, но у самой двери все-таки бросил на меня короткий взгляд. Видимо, уже понимал, что сейчас я опять начну выбивать из начальства что-то, на что нормальные люди просто не решаются просить. Когда дверь за ними закрылась, я сел поудобнее и сразу пошел в лоб. — Госпожа Хокаге, мне очень скучно на этих миссиях. Цунаде изогнула бровь. — Скучно? — Да. Ходить и сражаться с генинами, гражданскими дебилами и всяким мусором мне не очень нравится. Я понимаю, что мне надо зарабатывать послужной список, чтобы стать джоунином. Бумажки, цифры, вся эта бюрократическая порнография — ладно. Но, может, вы уже начнете выдавать мне миссии посложнее? Она молча посмотрела на меня. Не раздраженно. Не зло. Скорее оценивающе. — Ты только что получил звание чунина, — сказала она наконец. — И уже доказал, что тяну больше. — Это ты так считаешь. — А вы разве нет? — спросил я прямо. Повисла короткая пауза. Цунаде откинулась на спинку кресла, постучала пальцами по столу и задумалась. Я не мешал. Тут надо было дать ей самой все переварить, а не давить, как с каким-нибудь торговцем. Наконец она выдохнула. — Мы что-нибудь придумаем. Я сразу оживился. — Вот это уже разговор. — Не радуйся раньше времени, — осадила она. — Я не собираюсь просто так бросать тебя на S-ранг, потому что тебе стало скучно. — Жаль. — Но да, — продолжила она, — я подумаю, как использовать тебя эффективнее. Особенно если твоя нынешняя сила действительно соответствует тому, что я вижу по отчетам. Я довольно кивнул. — Нормально. — А пока, — сказала она, перебирая бумаги, — забери у бухгалтера награду за нукенина. За Аоя Рокусё была назначена сумма в пятьсот тысяч рё. Я даже замолчал на секунду. — Сколько? — Пятьсот тысяч, — повторила Цунаде уже с легкой усмешкой. — Что, расхотелось жаловаться на скучные миссии? — Нет, — честно сказал я. — Но настроение резко улучшилось. Она фыркнула. — Иди уже. Пока я не решила удержать половину за твой длинный язык. — Не-не-не, — сразу поднял ладони я. — Деньги — это святое. От бухгалтера я вышел уже гораздо более удовлетворенным человеком. Пятьсот тысяч рё — это, конечно, не “сесть на жопу и больше никогда не работать”, но как приятный бонус за хорошо поставленный расенган — очень даже неплохо. Бумажки мне выдали, печати поставили, деньги отдали без лишних вопросов. Видимо, слово “нукенин-джоунин” в финансовом отделе действует почти магически. Я убрал деньги, подумал пару секунд — и сразу развернулся в сторону больницы. По дороге заскочил в лавку и, подумав, взял фруктов. Яблоки, апельсины, еще что-то попроще. Не потому что внезапно стал образцовым мальчиком с открытки, а потому что приходить к человеку в больницу с пустыми руками как-то совсем уже тупо. Пакет чуть шуршал в руке, вечерний воздух был прохладным, а настроение после разговора с Цунаде и награды за нукенина стало на удивление спокойным. Миссия закрыта. Деньги получены. Впереди, возможно, уже будут задания поинтереснее. А прямо сейчас можно было наконец снова зайти к Изуми. И, если честно, из всего списка именно это почему-то ощущалось самым важным. До больницы я дошел быстро. Уже почти на автомате прошел знакомые коридоры, поднялся на нужный этаж и без лишней суеты направился к палате Изуми. Когда я зашел внутрь, первое, что бросилось в глаза, — выглядела она уже намного лучше. Нет, бледность еще оставалась, движения все еще были осторожными, а после такой операции прыгать по окнам ей бы точно никто не разрешил. Но в ней уже не было той болезненной хрупкости, которая раньше резала глаз. Она сидела чуть приподнявшись на кровати и, увидев меня, сразу улыбнулась. Я поднял пакет в руке. — Я, как видишь, не с пустыми руками. Почти образцовый посетитель. Она чуть склонила голову, с интересом глядя на пакет. — Что там? Я подошел ближе и положил его на тумбочку. — Яблоки, апельсины... всякая полезная хрень, которой обычно пытаются замаскировать отсутствие нормального подарка. Изуми тихо рассмеялась. — Спасибо, Наруто. — Пожалуйста, — ответил я, усаживаясь рядом. — Видишь, какой я заботливый. Цени. Она взяла одно яблоко, покрутила его в руках и посмотрела на меня уже внимательнее. — А ты сам как? Вернулся с миссии? — Ага. Только что. И сразу сюда, между прочим. Можешь быть польщена. — Уже польщена, — с улыбкой сказала она. — Ну и как все прошло? Я фыркнул. — О, прекрасно. Нас отправили охранять бегуна. Звучало как унылая херня, а в итоге все, как обычно, скатилось в цирк с мордобоем, нукенинами и семейными драмами. Она чуть приподняла бровь. — Дай угадаю. Ты опять нашел неприятности даже там, где их не должно было быть? — Попрошу, — сказал я с максимально серьезным видом. — Неприятности нашли меня сами. Я вообще был жертвой обстоятельств и чужой тупости. — Конечно, — тихо сказала она, явно мне не поверив. — И что за миссия была? — Сопровождение участника какого-то местного ежегодного забега, — начал я. — Два клана решили выяснить, кто круче, и, как все приличные гражданские люди, наняли шиноби, чтобы мешать друг другу побеждать. По дороге мы успели накостылять паре идиотов, потом с лодки скинули троих клоунов из Амегакуре, потом поймали джоунина-нукенина Конохи, а сам клиент чуть не убился об окружающий ландшафт. В общем, стандартное “сопровождение”. Изуми несколько секунд смотрела на меня, а потом тихо засмеялась. — У тебя правда любая миссия звучит так, будто ты рассказываешь не отчет, а плохой анекдот. — Не плохой, а насыщенный, — поправил я. — Там еще был очень пафосный тип с мечом Второго Хокаге. Но я его тоже уронил. — С мечом... Второго Хокаге? — переспросила она уже с куда большим удивлением. — Ага. У местных нукенинов, как выяснилось, вкус хороший, а инстинкт самосохранения — не очень. Она покачала головой, все еще улыбаясь. — Иногда мне кажется, что рядом с тобой реальность просто перестает работать нормально. — Это потому что я человек-праздник, — невозмутимо сказал я. — Скорее человек-катастрофа. — Это уже детали. Мы еще немного поболтали. Я коротко пересказал ей, как нас встретили в Конохе, как Цунаде повысила мне звание до чунина, как миссию в итоге засчитали за A-ранг, и как я получил награду за нукенина. На этом месте Изуми даже посмотрела на меня с подозрением. — Подожди. Тебе еще и заплатили отдельно? — Конечно, — важно кивнул я. — Я теперь не только опасный шиноби, но и финансово успешный специалист по решению чужих проблем. — То есть ты просто ходишь, устраиваешь хаос, а потом тебе еще и деньги дают? — Вот! — я ткнул в нее пальцем. — Наконец-то кто-то правильно понял суть профессии. Она опять засмеялась, уже свободнее, легче. И я, глядя на это, в очередной раз отметил, насколько ей правда стало лучше. Даже голос звучал крепче. Даже взгляд уже не был таким мутным от слабости. — Ты сегодня выглядишь намного лучше, — сказал я уже спокойнее. Она чуть опустила глаза, потом снова посмотрела на меня. — Мне и правда лучше. Намного. — Это хорошо. — Завтра меня выписывают, — сказала она. Я сразу оживился. — Серьезно? Она кивнула. — Да. Цунаде-сама сказала, что дальше уже можно восстанавливаться не в палате, а дома. Ну... при условии, что я не начну сразу бегать по крышам и лезть в драки. — Жаль, — вздохнул я. — А я уже хотел предложить тебе утреннюю тренировку. — Очень смешно. — Я тебя встречу, — сказал я. — Когда выпишут, приду и заберу. Изуми чуть улыбнулась. — Хорошо. Потом, после короткой паузы, ее лицо стало немного серьезнее. — И... Наруто. — М? — Как только меня выпишут, нам надо будет серьезно поговорить. Я прищурился. — Так. Вот это уже звучит подозрительно. Настолько серьезно, что мне стоит заранее морально попрощаться с беззаботной жизнью? Она тихо фыркнула. — Не драматизируй. — Я не драматизирую. Я готовлюсь к худшему. Она покачала головой, но улыбка быстро сошла с лица. — Просто... в больнице я об этом говорить не хочу. Я посмотрел на нее внимательнее. Уже без шуток. — Настолько важно? Она медленно кивнула. — Да. Несколько секунд я молчал, потом тоже кивнул. — Ладно. Значит, дома и поговорим. — Спасибо, — тихо сказала она. — Да не за что. Я вообще-то любопытный, конечно, но не настолько тупой, чтобы лезть, если ты прямо говоришь, что не хочешь обсуждать это здесь. Она чуть расслабилась после этих слов. — Иногда ты умеешь быть удивительно нормальным. — Не привыкай, — честно предупредил я. — Поздно. На это я только усмехнулся. Мы посидели еще немного, уже без особой болтовни. Просто спокойно. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время рядом с ней не нужно никуда спешить, никого спасать, ничего срочно решать. Просто сидеть и знать, что самое страшное уже позади. Ненадолго, конечно. С моей жизнью слово “спокойно” вообще долго не живет. Но хотя бы сейчас — да. Наконец я поднялся. — Ладно. Тогда завтра зайду за тобой. Изуми кивнула. — Я буду ждать. Я уже дошел до двери, когда она вдруг окликнула меня: — Наруто. Я обернулся. — Что? Она несколько секунд смотрела на меня, потом тихо сказала: — Спасибо, что пришел сразу после миссии. Я чуть пожал плечами. — А куда бы я еще пошел? И только после этого вышел из палаты, оставив ее с фруктами, тихим вечерним светом за окном и этим странным, уже почти домашним ощущением, что завтра начнется что-то новое. Сразу после больницы я не пошел домой. Вообще-то стоило бы: день выдался длинный, миссия только закончилась, мозги уже слегка плавились от разговоров, драки, денег, Изуми, Цунаде и прочего набора стандартного шинобского счастья. Но одна мысль с самого возвращения сверлила голову слишком настойчиво. Я сам сказал Саске, что могу сделать его сильнее. Значит, хватит трепаться — пора начинать. До квартала Учиха я добрался быстро. Место это даже сейчас ощущалось странно: слишком тихо, слишком пусто, слишком аккуратно для района, где когда-то жил целый клан, а теперь остался один живой носитель фамилии с хронической ебанцой в глазах. На территории клана была своя тренировочная площадка — закрытая, удобная, с мишенями, стойками для оружия, деревянными столбами и тем самым воздухом, где поколения людей до тебя оставляли пот, кровь и гордыню. Саске был там. Стоял у стойки с сюрикенами и с каким-то почти болезненным упорством вбивал металл в мишени. Один за другим. Без лишних движений, без суеты, с холодной злостью, будто каждая мишень лично участвовала в резне его клана. Сюрикены ложились хорошо. Очень хорошо. Почти все в центр, с минимальным разбросом, с правильной ротацией. Он услышал меня еще до того, как я вошел в зону площадки, но обернулся не сразу. Сначала швырнул последний сюрикен, только потом повернул голову. — Чего тебе? — спросил он без приветствия. — И тебе добрый вечер, красноглазый, — отозвался я, подходя ближе. — Смотрю, как обычно, тренируешься так, будто хочешь запугать дерево до смерти. Он чуть скривился. — Если пришел просто трепаться, можешь сразу уходить. — Не-а. Я пришел по делу. Это его уже заинтересовало. Не сильно, но достаточно, чтобы он полностью развернулся ко мне. — По какому? Я остановился напротив, сунул руки в карманы и пару секунд просто смотрел на него. Уставший, злой, гордый, с этой своей постоянной внутренней натяжкой, как струна, которая уже давно должна была лопнуть, но все еще держится исключительно на упрямстве. — Я начну тебя тренировать, — сказал я спокойно. Он даже не сразу отреагировал. Только моргнул один раз, будто проверяя, не послышалось ли. — Чего? — Того. Сам же помнишь, что я тебе сказал. Или к Орочимару и всякой змеиной параше, или остаешься здесь, и я делаю из тебя что-то более полезное, чем обиженного мстителя с хорошей генетикой. Саске прищурился. — Ты сейчас серьезно? — Нет, блять, я пришел в квартал Учиха вечером ради стендап-выступления. Конечно серьезно. Он пару секунд молчал, разглядывая меня с тем выражением лица, с каким обычно оценивают, не сошел ли собеседник окончательно с ума. — И с чего ты решил, что способен меня тренировать? Я усмехнулся. — Потому что на этой миссии я видел твой текущий потолок. И видел, где ты хорош, а где пока еще сырой. Потому что я сильнее тебя. Потому что я быстрее соображаю в реальном бою. И потому что, в отличие от местных “гениев”, мне не впадлу прямо сказать, в чем именно ты пока недотягиваешь. Ему это, конечно, не понравилось. По глазам было видно сразу. Но вот беда — возразить по факту ему было нечем. Не после Аоя. Не после того, как он сам видел разницу между “я почти тяну” и “я просто вышел и закрыл вопрос”. — Начнем со спарринга, — продолжил я. — Нападай изо всех сил. Я должен оценить твой уровень руками, а не по красивым догадкам. — Изо всех сил? — переспросил он уже с опасной интонацией. — Ага. Без поддавков. Без твоего фирменного учиховского “сейчас я покажу полпроцента мощи и буду стоять красиво”. Бей нормально. — Потом не жалуйся. — О, — оскалился я. — Вот теперь уже лучше. Давай. Развлеки меня. Это его задело как надо. Чуть-чуть — совсем немного — у него дернулась челюсть. Потом вспыхнул шаринган. Три томоэ закрутились в глазах, чакра под кожей собралась плотнее, корпус чуть сместился в стойку — и в следующую секунду он сорвался вперед. Быстро. Для большинства — очень быстро. Для меня — вполне читаемо. Первый удар он пустил без разведки, сразу в голову, проверяя мою реакцию и дистанцию. Я чуть отклонил корпус, пропуская кулак мимо лица. Тут же пошел второй — в корпус, короче и жестче. Я убрал бок. Колено. Локоть. Подсечка. Смена угла. Все это шло без пауз, без юношеской нерешительности. Саске реально дрался хорошо. Не как талантливый мальчик. Уже почти как шиноби, который понял, что реальный бой — это не экзаменационная демонстрация, а попытка выбить у противника право дышать. И все же этого пока не хватало. Я уклонялся с ленцой. Не потому что пытался его унизить специально — хотя и это было приятным бонусом, — а потому что реально мог себе это позволить. Чуть повернуть плечо. Чуть убрать голову. Полшага назад. Полшага вбок. Иногда даже не шаг, а просто смещение веса. Его кулак проходил в сантиметре от моего подбородка, пятка резала воздух там, где секунду назад было колено, пальцы почти цепляли рукав — и все мимо. — И это всё? — лениво спросил я после особенно длинной серии. — Ты так меня убивать собрался или просто разминаешься? Он ничего не ответил. Только ускорился. Шаринган бешено работал, пытаясь схватить ритм моего тела. Он начал подрезать углы грамотно, перестраиваться по ходу, не просто бить комбинации, а реально ловить момент, где я выберу уклон. Хорошо. Очень хорошо. Мозги в бою у него были. Но чем дольше продолжалась эта картина, тем сильнее у него на лице проступало раздражение. Потому что каждый раз, когда он уже почти дотягивался, меня там не оказывалось. Он ударил прямым в лицо — я отвел голову. Тут же развернул корпус, добавляя боковой — я опустил плечо, и его кулак ушел над ухом. Низкий удар ногой в опорную — я просто перескочил. Подсечка с поворотом — я убрался назад на полшага. Он попробовал резко сократить дистанцию корпусом, войти почти в клинч и зацепить меня локтем. Я сместился ему за внешнюю линию и даже не стал контратаковать. — Ближе, — сказал я. — Ты слишком честно заходишь. С твоими глазами грех так телеграфировать. — Заткнись! — выдохнул он и снова пошел вперед. Вот теперь уже эмоции начали ломать технику. Не сильно, но заметно. Чуть больше злости в плечах, чуть меньше хладнокровия в тайминге. Удар стал тяжелее, но грубее. Скорость выросла, а вот экономичность — наоборот. Он хотел не просто достать. Хотел доказать. — Так не пойдет, — сказал я, опять уходя от его серии. — Ты сейчас бьешься не чтобы победить, а чтобы унять собственное эго. В бою это вредная роскошь. Он рванулся особенно резко, вложившись в прямой, и я впервые за весь спарринг поднял руку не для уклона, а чтобы просто отбить его кулак в сторону. Второй рукой легко, почти небрежно ткнул двумя пальцами ему в лоб. Не больно. Просто унизительно. Саске отшатнулся на полшага, уставившись на меня так, будто я дал ему пощечину перед всем кланом. — Ты издеваешься? — процедил он. — Немного, — честно ответил я. — Но в основном оцениваю. — Тогда оцени вот это. Он снова бросился вперед, и на этот раз уже реально красиво. Обманный шаг влево, мгновенный перенос веса вправо, удар ногой в корпус как приманка, а настоящая атака — рукой сверху по линии шеи. Я даже одобрительно хмыкнул, уходя вниз и пропуская его кисть над собой. — Во. Это уже лучше. Саске все больше злился от того, что я не просто уклоняюсь, а еще и комментирую по ходу, как какой-нибудь мерзкий тренер, у которого на все есть ответ. Он активнее работал ногами, пару раз очень грамотно попытался загнать меня к стойке с мишенями, чтобы обрезать пространство для уклона. Я отметил это отдельно. Молодец. Уже думает не только руками, но и площадкой. Но потом снова включилось желание дожать любой ценой, и он поторопился. Я ушел от очередного удара, поймал его за запястье, слегка дернул на себя, смещая баланс, и подставил ногу. Саске полетел вперед, но все же успел сгруппироваться и, вместо того чтобы красиво рухнуть, перекатом ушел в сторону. Тут тоже плюс. Реакция есть. Он быстро поднялся, дышал уже тяжелее, но шаринган не гасил. Смотрел зло. Очень зло. — Закончил? — спросил я. — Нет. — Хорошо. Тогда еще раз. Только теперь включи голову. Пока что твое тайдзюцу — это очень хороший набор инстинктов, но ты все еще слишком предсказуем, когда бесишься. — Я не бешусь. Я усмехнулся. — Конечно нет. У тебя просто лицо человека, который мысленно уже двадцать раз меня прирезал. Он ничего не ответил. Только снова встал в стойку. И вот теперь стало интереснее. Потому что после первой волны злости он начал себя собирать. Я прямо видел, как это происходит: дыхание выравнивается, плечи отпускает, движения снова становятся чище. Шаринган перестает работать как костыль для раздражения и начинает работать как инструмент анализа. Второй заход был лучше. Намного. Он уже не гнался за каждым моим смещением. Начал проверять, где я ухожу по привычке. Где предпочитаю низ, где верх, где работаю опорной ногой, где оставляю пространство специально. Пару раз даже заставил меня двигаться не так, как мне было бы удобнее. — Вот, — сказал я после одной из серий, отходя назад. — Это уже бой. Учись драться не только телом, но и головой. — Я и так это делаю. — Нет. Пока что ты только начал. Он резко выдохнул, но на этот раз не сорвался. И это уже был прогресс. Я дал ему провести еще одну длинную комбинацию. Уклон, смещение, блок ладонью, шаг в сторону. Потом, когда он снова попробовал влезть ближе, я наконец сам вошел в обмен. Не в полную силу — просто чтобы показать разницу. Короткий удар в предплечье, сбивая линию атаки. Касание по ребрам. Шлепок по бедру, выбивая опору. Толчок в плечо. Все быстро, сухо, без показухи. Но для него этого хватило. Он сразу понял, насколько легко я мог бы его разложить, если бы действительно решил закончить спарринг за секунду. Саске резко отскочил и уставился на меня уже без прежней спеси. Нет, злость никуда не делась. Но к ней добавилось кое-что полезное — уважение к дистанции между нами. Я выдохнул и наконец опустил руки. — Ну вот. Так уже можно разговаривать. Он молчал. Я тоже не торопился. Дал ему пару секунд переварить. Потом сказал: — Итог такой. База у тебя очень сильная. Реакция, скорость, координация, глаза — все на уровне. Тайдзюцу хорошее, местами очень хорошее. Но ты слишком зависишь от эмоций. Когда тебя цепляют, ты начинаешь драться неэффективно. Плюс ты все еще переоцениваешь прямой нажим и недооцениваешь бой на истощение, рваный ритм и грязные решения. — Грязные решения? — переспросил он. — Да. Не все бои выглядят как дуэль двух красивых мальчиков на фоне заката. Иногда надо бить в колено, рвать дистанцию, ломать пальцы, подставлять, обманывать, добивать, а не ждать, пока противник оценит твою технику. Он смотрел на меня внимательно. Уже без спора ради спора. — И что дальше? — спросил он. — Дальше? — Я оскалился. — Дальше я начинаю делать из тебя нормального бойца. И тебе это не понравится. Он чуть прищурился. — А если понравится? — Тогда я начну сильнее.