Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Я не стал тянуть и прямо там, на площадке, начал раскладывать ему по полочкам, что именно мы будем делать дальше. Саске уже остыл после спарринга, но все еще стоял напряженный, с тем самым видом человека, который внешне спокоен, а внутри уже мысленно спорит с каждым словом собеседника. — Значит так, — сказал я, отходя к стойке с оружием и опираясь на нее плечом. — Для начала — физуха. Он сразу скривился. — Серьезно? — Да, серьезно, — кивнул я. — И не надо делать такое лицо, будто я предложил тебе месяц копать картошку. Сила, скорость, выносливость, взрывной старт, восстановление — всё это стоит на теле. Чем лучше у тебя физическая база, тем дольше ты держишь высокий темп. Тем стабильнее техники. Тем меньше шансов, что ты в какой-то момент тупо сдохнешь от перегруза, пока пытаешься выглядеть красиво. Саске сложил руки на груди. — У меня и так хорошая физическая форма. — У тебя хорошая физическая форма для твоего возраста, — поправил я. — Но этого мало. Я говорю не про “подтянуться двадцать раз и не сдохнуть на пробежке”. Я говорю про боевую физуху. Про тело, которое выдерживает серию ускорений, потом тайдзюцу, потом технику, потом еще одну технику, а потом не разваливается, а идет в следующий размен. Он промолчал. Я ткнул пальцем в землю между нами. — Смотри. Ты быстрый, это факт. Но у тебя пока нет запаса на длинный бой. Ты хорош на вспышке. На коротком давлении. На серии. А потом начинает сказываться расход — особенно если противник плотный, опытный и не развалился от первого наскока. — И что ты предлагаешь? — Базу, — сказал я. — Жесткую, неприятную, скучную базу. Бег. Ускорения. Интервалы. Работа на ноги. Взрывные выпрыгивания. Статика. Удары по дереву, по мешку, по столбам. Работа с собственным весом. Корпус, спина, плечи, предплечья. Чтобы ты не просто умел ударить быстро, а мог делать это десятки раз подряд без потери мощности. Саске чуть прищурился. — И сколько? — Каждый день. — Я и так тренируюсь каждый день. — Теперь будешь тренироваться правильно, — спокойно ответил я. — А не как обиженный гений, который думает, что если он талантлив, то тело само как-нибудь догонит. Он заметно хотел что-то съязвить, но сдержался. Уже хорошо. — Ладно, — сказал он. — Допустим. Что дальше? Я кивнул. — Дальше — Чидори. На этих словах он сразу подобрался. Вот тут уже задело правильно. — Что с ним? — С ним всё хорошо, — ответил я. — Но ты используешь его слишком прямолинейно. У тебя сейчас Чидори — это по сути один сценарий: разгон, рука вперед, пробой. Красиво, опасно, но предсказуемо. Если противник знает, что ты делаешь, или у него есть способ контрить молнию, как у того же Аоя с мечом, ты резко теряешь половину угрозы. Саске мрачно кивнул. Видно было, что этот эпизод его задел. — И что менять? — Разновидности, — сказал я. — Копье. Сенбоны. Короткие формы. Уколы на средней дистанции. Не одна молниеносная таранящая техника, а набор инструментов. Чтобы противник не знал, ты сейчас пробивать его будешь, резать, колоть, доставать на расстоянии или просто создашь давление и вынудишь открыть зону. Саске слушал уже без спора. — Копье... — повторил он задумчиво. — Да. Длинная форма — контроль пространства, пробивной укол, неожиданная дистанция. Сенбоны — вообще охуенная тема. Особенно с твоими глазами. Мелкие, быстрые, точные. Не обязательно убивать. Можно ломать тайминг, сбивать печати, заставлять дергаться, открывать корпус под следующий ход. Он медленно кивнул. — Это уже интереснее. — Конечно интереснее. Я же не для того тебя тренировать пришел, чтобы ты всю жизнь бегал с одной и той же техникой, как баран с любимым бревном. Потом я поднял еще один палец. — Дальше — огонь. Саске чуть нахмурился. — Стихию огня я и так понимаю лучше, чем ты. — Может быть, — легко согласился я. — Но понимаешь ты ее пока слишком по-учиховски. — Это как? — Это как “сейчас я выдам красивый огненный шар, и все ахнут”, — ответил я. — А я говорю не про семейную демонстрацию таланта. Я говорю про практику. Где, когда и как использовать огонь так, чтобы он не просто выглядел внушительно, а реально решал бой. Саске промолчал, и я продолжил: — Огонь — это не только “сжечь врага”. Это отсечение пути отхода. Это принуждение двигаться туда, куда тебе надо. Это задымление. Это контроль пространства. Это срыв обзора. Это давление на психику. Это работа по местности. Сухой лес — одно. Каменная площадка — другое. Узкий коридор — третье. Ветер в лицо — одно. Ветер в спину — совсем другое. Ты должен не просто пускать пламя. Ты должен понимать, что оно делает с полем боя. На этот раз он задумался уже всерьез. — То есть не сама техника важна, а то, как она встраивается в бой? — Во-о-от, — оскалился я. — Смотри-ка, у нас сегодня вечер открытий. Да. Именно так. Техника сама по себе — это кусок инструмента. Важен контекст. Как ты ее подаешь. Когда. После чего. Под что. В связке с чем. Саске кивнул медленно. — Хорошо. Что еще? Я посмотрел ему прямо в глаза. — Самое главное — шаринган. На этих словах он будто даже дышать стал внимательнее. — С ним что не так? — спросил он уже тише. — С ним всё так, — ответил я. — Но ты используешь его слишком узко. Сейчас для тебя шаринган — это в основном чтение движений, скорость реакции, копирование, давление. Это хорошо. Но это только половина чит-кода. Он чуть прищурился. — В каком смысле? Я шагнул ближе и начал уже медленнее, чтобы точно вбить мысль. — Ты можешь накладывать гендзюцу. Не какие-то пафосные многоуровневые сны в трех актах, где человек потом неделю орет в углу. Это потом, если вообще надо будет. Я говорю про короткие, мелкие, тактические вещи. На секунду. На долю секунды. На маленький сбой восприятия. Саске смотрел внимательно. — Пример, — сказал он. — Легко, — кивнул я. — Представь ландшафт. Камни, корни, трава, грязь, бой идет быстро. Ты рисуешь противнику пенек. Мелочь. Ничего особенного. Он даже сознательно на это внимания не обратит. Но тело заметит. Нога чуть поднимется выше. Шаг станет другим. Вес распределится по-другому. И ты уже знаешь, где именно он на миг выпадет из ритма. Ты не гендзюцу ради красоты делаешь. Ты заранее создаешь реакцию, которую потом наказываешь. Саске молчал несколько секунд. Потом спросил: — И это сработает? — Сработает, если не быть дебилом, — спокойно ответил я. — Гендзюцу не обязано быть огромным, чтобы быть полезным. Наоборот. Чем оно тоньше, тем лучше. Маленький ложный камень. Лишняя тень. Чужой силуэт на периферии зрения. Смещенный тайминг. Иллюзия, что ты начал движение раньше или позже. Иллюзия, что атака идет выше, чем на самом деле. Это всё ломает ритм боя. Саске чуть нахмурился. — Потеря чувства времени... — Да, — кивнул я. — Это вообще охуенная штука. Представь: человек думает, что прошло полсекунды, а прошло две десятых. Или наоборот. Он бьет раньше. Или запаздывает. Или начинает защиту до того, как атака реально пришла. Всё. Тайминг посыпался. А бой — это и есть тайминг. Он медленно кивнул, и я увидел, что мысль зашла глубоко. — Ты должен перестать думать о шарингане как только о “глазе, который видит лучше”. Это оружие контроля. Информации. Сбоев. Лома темпа. Шаринган — это чит, если использовать его правильно. Не для понтов. Для преимущества. — И ты хочешь сказать, что я использую его тупо? — Я хочу сказать, что ты используешь дорогой артефакт как продвинутый бинокль, — ответил я. — Потенциал у него куда мерзее. Саске неожиданно усмехнулся краем рта. — Мерзее? — Конечно. Красивые техники — это для зрителей. А настоящая грязь начинается там, где противник сам не понимает, почему уже проиграл. Он перевел взгляд куда-то в сторону, явно уже раскладывая у себя в голове варианты. — То есть короткие гендзюцу можно встраивать почти в любой размен? — Именно. Перед ударом. После финта. На отходе. На входе. На дистанции. В сочетании с кунаем. С огнем. С Чидори. Да хоть в простом тайдзюцу. Ты заставляешь человека увидеть чуть не то, что есть. И его собственное тело становится твоим союзником. — Хм. — Вот тебе и “хм”, — сказал я. — Поэтому да. Физуха. Развитие Чидори. Глубже понимать огонь. И начать по-настоящему использовать шаринган, а не просто светить им как фонарем. Саске пару секунд молчал, потом спросил: — А ты откуда всё это знаешь? Я усмехнулся. — У меня богатый внутренний мир. Он посмотрел на меня с тем самым выражением “опять несет хуйню”. — Нормально ответить можешь? — Могу, — кивнул я. — Я просто много думаю о том, как убивать людей эффективнее. Он хмыкнул. — Это уже больше похоже на правду. — Вот и славно. Завтра начнем нормально. С режима. С базы. С контроля. И не ной, когда я скажу бегать. — Я не ною. — Отлично. Значит, будешь молча страдать. Так даже лучше. Он выдохнул, посмотрел на мишени, потом снова на меня. — Ладно. Я согласен. Я оскалился. — Вот и умница, красноглазый. — Не называй меня так. — Уже поздно. Ты сам выбрал этот путь. После того как я расписал Саске тренировки, объяснил, где он хорош, где сырой, и в какую именно сторону ему теперь ебашить, я не стал больше стоять над душой. Пусть переваривает. С такими, как он, бесполезно забивать голову до упора — надо кинуть мысль, дать ей зацепиться за гордость, а дальше он сам себя изведет, пока не выжмет из идеи максимум. — В общем, — сказал я напоследок, отступая к выходу с площадки, — базу я тебе дал. Завтра начнешь нормально. Физуха, контроль, работа над Чидори, огонь, шаринган. И без самодеятельности в стиле “я лучше знаю”, понял? Саске стоял у мишеней, все еще напряженный после спарринга, но уже без той слепой злости, что была в начале. Скорее с лицом человека, которому только что показали, сколько у него еще дыр в броне. — Я понял, — сухо ответил он. — Тренируйся, — кивнул я. — А не просто красиво страдай на фоне заката. — Иди уже, — буркнул он. — Вот так бы сразу. Уже почти как нормальный человек разговариваешь. Он ничего не ответил. Только взял новый сюрикен, крутанул его в пальцах и с заметно более собранной мордой повернулся к мишеням. Ну и хорошо. Значит, задело правильно. Я вышел с территории клана Учиха и, не спеша, пошел по улице, просто проветривая голову. Домой пока не тянуло. Вечер в Конохе был теплый, не душный, с легким ветром, обычным гулом разговоров, запахами еды из лавок и тем редким ощущением, что деревня жива не только как военная система, но и как место, где люди реально живут. После миссии, больницы, разговоров с Цунаде, Саске и прочей хрени это действовало почти терапевтически. Недалеко от одной из центральных улиц я как раз наткнулся на знакомую троицу. Шикамару, как обычно, шел с лицом человека, которого жизнь давно утомила одной только необходимостью ходить ногами. Чоджи шагал рядом и уже жевал что-то на ходу, не дожидаясь, пока доберется до места назначения. Ино же, наоборот, выглядела бодро, собранно и так, будто готова с ходу влезть в любой разговор, даже если ее туда не звали. — О, — сказала она первой, заметив меня. — Кто это у нас тут такой важный? — Кто-кто, — хмыкнул я, подходя ближе. — Человек с большой судьбой и не менее большим ху... везением. Шикамару лениво перевел на меня взгляд. — Всё такой же придурок. — А ты всё такой же умирающий от перегруза старик, — парировал я и тут же ткнул пальцем в его жилет. — О, смотри-ка. И тебе дали. На нем действительно уже был жилет чунина. Сидел, правда, на Шикамару так, будто сам не до конца понимал, зачем его вообще надели на такого ленивого носителя. — Ага, — протянул Шикамару с тем самым фирменным усталым вздохом. — Представляешь, какое западло? Теперь официально больше бумажек, больше ответственности и больше людей, которые будут делать вид, что я должен что-то решать. — То есть чунинами стали только мы с тобой? — спросил я. — Похоже, да, — кивнул он. — Остальных пока оставили как есть. — Ого, — сказал я, расправляя плечи. — Значит, элита деревни подтвердила мой статус. Шикамару посмотрел на меня как на особенно шумную птицу. — Да-да. Не зазнавайся. Просто у комиссии сегодня был плохой вкус. Чоджи, все это время молча жуя, наконец вставил: — Вообще, это круто. Поздравляю. — Во, — сказал я, ткнув в него пальцем. — Хоть один нормальный человек в компании. — Я тоже нормальная! — тут же вскинулась Ино. — Не, ты просто громкая. — А ты просто раздражающий. — И все же люди тянутся ко мне. Шикамару снова вздохнул, как будто только что услышал очередное доказательство, что мир обречен. — Проблемно... — Не ной, — сказал я. — Чунин тебе идет. Теперь можешь с умным видом ходить и командовать идиотами. — Вот именно это меня и бесит, — мрачно ответил он. — Теперь меня будут заставлять командовать идиотами. — Ну, с этим тебе не повезло, — ухмыльнулся я. — Я уже давно тренируюсь на вас. Ино закатила глаза, потом вдруг оживилась: — Мы вообще в ресторан идем. Чоджи захотел мясо. Пойдешь с нами? Я перевел взгляд на Чоджи. Тот очень серьезно кивнул, будто вопрос еды был не предложением, а военной операцией высокой важности. — Там новое место открыли, — сказал он. — Говорят, мясо хорошее. — Ну, раз мясо хорошее, — протянул я, — то я не против. После последних дней поесть без драки — это уже почти праздник. — Значит, решено, — сказала Ино. — Пошли. В ресторане было шумно, жарко и пахло так, что даже если бы я до этого не хотел есть, теперь бы захотел. Нас посадили за стол с жаровней, и Чоджи почти сразу перешел в боевой режим. Заказывал он, как обычно, так, будто собирался прокормить не четверых человек, а небольшой гарнизон: мясо, овощи, гарниры, соусы, еще мясо, еще мясо и, на всякий случай, немного мяса. Официантка сначала записывала уверенно, потом все медленнее, а к концу заказа уже смотрела на Чоджи с уважением человека, столкнувшегося с настоящим мастером своего дела. — И это всё? — осторожно уточнила она. Чоджи задумался. — Пока да. — Пока? — переспросил я. — Ну, надо сначала попробовать. — Сильный подход, — одобрил я. Когда еду начали приносить, разговор сам собой потек в обычную ерунду. Про экзамены, про миссии, про деревню, про новых чунинов, про то, как кого уже успели достать с поручениями. Шикамару, естественно, опять ныл, что повышение — это сплошная головная боль. — Раньше можно было просто делать, что скажут, — мрачно говорил он, переворачивая кусок мяса. — А теперь еще и думать заставят. — Ужас, — с притворным сочувствием сказал я. — Тебя, человека с мозгами, заставят использовать мозги. — Именно. Проблемно. Чоджи тем временем ел с такой сосредоточенной серьезностью, будто от правильной прожарки мяса зависела его судьба. — Хорошее, — сообщил он после очередного куска. — Мы все это и так поняли по твоему лицу, — сказала Ино. — Нет, серьезно хорошее, — повторил он. — Спасибо за экспертную оценку, — кивнул я. — Без тебя бы не разобрались. Ино вскоре, как и следовало ожидать, свернула разговор в свое любимое русло. — Кстати, — сказала она, поглядывая на меня поверх палочек, — а как там Саске-кун? Я даже не сразу ответил. Сначала прожевал мясо, запил и только потом медленно повернулся к ней. — Ты сейчас серьезно? — А что? — она пожала плечами с таким видом, будто вопрос абсолютно естественный. — Просто интересно. — Иди сама спроси, — отрезал я. — Он вроде пока не кусается. Хотя с рожей у него по-прежнему всё плохо. Шикамару хмыкнул. Чоджи продолжил есть. А Ино, естественно, не отстала: — Ну ты же с ним в одной команде. Неужели трудно нормально ответить? — Нормально? — я изобразил задумчивость. — Нормально у него всё так же ненормально. Ходит, смотрит волком, делает вид, что ему на всех насрать, тренируется как псих и разговаривает так, будто за каждое слово ему налог платить надо. Шикамару тихо фыркнул в кружку. — Довольно точное описание. — Спасибо, — кивнул я. — Я старался. Ино ткнула палочками в мою сторону. — Ты специально издеваешься. — Конечно. А ты думала, я тут зачем? — Ты невозможен. — Но харизматичен. — Раздражающе харизматичен, — уточнила она. — Это уже детали. Так мы и сидели. Жарили мясо, болтали о всякой ерунде, цепляли друг друга по мелочи, спорили ни о чем и одновременно обо всем. Ничего великого. Ничего судьбоносного. Просто редкий вечер, когда можно было посидеть как обычные люди, а не как группа психически нестабильных подростков с оружием массового поражения в рукаве. Просидели так пару часов. К концу даже Шикамару, кажется, перестал ворчать, а это уже почти показатель качества вечера. Чоджи был полностью доволен жизнью и количеством мяса. Ино все еще периодически пыталась вытянуть из меня что-нибудь про Саске, но к этому моменту уже скорее по инерции. А я просто сидел, ел и думал, что иногда вот такие тупые, бытовые посиделки ценнее всякой пафосной шинобской херни. Когда мы наконец выбрались на улицу, вечер уже окончательно перешел в ночь. Воздух стал прохладнее, деревня слегка затихла, и даже разговоры сами собой стали короче. — Ладно, — сказал Шикамару, сунув руки в карманы. — Я домой. Пока меня еще не заставили что-нибудь планировать. — Давай, великий стратег, — кивнул я. — Пока, — сказала Ино, потом ткнула в меня пальцем. — И в следующий раз я всё-таки узнаю, как там Саске-кун. — Ага, конечно. Удачи тебе в этом квесте. Чоджи просто добродушно махнул рукой. — До встречи. — Бывай, мясной эксперт. На этом и разошлись. Я остался один посреди ночной Конохи, сунул руки в карманы и медленно пошел домой. День выдался длинный, но впервые за долгое время не чувствовался бессмысленным. Миссия закрыта. Изуми завтра выписывают. Саске начинает тренироваться. Деньги есть. Дом есть. Даже вечер закончился не дракой, а мясом. Для моей жизни это уже, блять, почти подозрительно хорошо. Домой я добрался уже глубокой ночью. Деревня к этому времени заметно притихла: редкие окна еще светились, где-то вдали лениво брехала собака, по крышам кто-то пробежал и тут же исчез, а в остальном Коноха наконец-то делала то, что обычно не очень любила, — заткнулась. Я открыл дверь, вошел внутрь и на секунду просто остановился посреди комнаты. Тихо. Спокойно. Даже непривычно. Новый дом после уборки уже не выглядел заброшенным склепом семейной памяти. Пыль убрана, окна проветрены, вещи более-менее стоят на местах, двор приведен в порядок. Еще не жилое гнездо мечты, конечно, но уже и не памятник бюрократическому похуизму. Я прошел вглубь, скинул жилет, бросил его на спинку стула и устало сел, вытянув ноги. И только теперь, когда беготня закончилась, можно было наконец нормально подумать. Мысли за день накопились в таком количестве, что в голове уже почти стояла очередь. Миссия. Аой. Меч. Изуми. Ее завтрашняя выписка. Разговор, который она хочет отложить до дома. Саске. Его тренировки. Цунаде. Деньги. Дом. Будущие задания. И где-то под всем этим — еще одна старая мысль, которую я уже давно откладывал, потому что на нее все время не хватало либо времени, либо возможностей. Узушио. Вернее, то, что от него осталось. Я откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. — По-хорошему, — пробормотал я в пустоту, — мне все-таки надо сгонять туда. Эта мысль уже не первый раз всплывала, но сейчас, когда у меня появились и дом, и деньги, и хоть какая-то свобода действий, она перестала быть просто красивой идеей. Руины Узушиогакуре — это не только место, где когда-то жили мои родичи. Это потенциальный склад знаний, свитков, техник, печатей, архивов, того, что по какой-то причине не успели выгрести, сжечь или разворовать до конца. А если там действительно что-то осталось... это могло стоить очень дорого. Не в смысле денег — хотя и в этом тоже. В смысле силы. Знаний. Инструментов, которых нет больше нигде. Я чуть потер переносицу. — Может, найду свитки. Может, старые записи. Может, фуиндзюцу. Может, хоть что-то, кроме красивых руин и чувства исторической несправедливости. С этой мыслью у меня внутри сразу стало чуть живее. Потому что вот это уже было похоже на дело. Не на очередную миссию “сходи-принеси-охрани-доведи”, а на реальную вылазку за тем, что может изменить правила игры. Только вот тут же встал другой вопрос. Сила. Мне все еще надо было расти. Причем не просто вширь, а резко, качественно, так, чтобы разница чувствовалась не в количестве новых фокусов, а в масштабе. А для этого рано или поздно придется разбираться с Курамой по-настоящему. Я поднял взгляд к потолку. — Да-да, я о тебе, рыжая скотина. Внутри сознания пока было тихо. То ли лис делал вид, что не слышит, то ли просто лениво ждал, пока я сам дойду до очевидного. — Мне по-хорошему надо с тобой договариваться, — сказал я уже тише. — Не в формате “я тебя терплю, ты меня бесишь”, а нормально. Потому что без этого далеко я все равно не уеду. И вот тут начиналась проблема. Высвободить силу хвостатого просто по щелчку у меня не выйдет. Не так, как надо. Не стабильно, не глубоко, не с нормальным контролем. Для серьезной работы в каноне был нужен Водопад Истины — та самая хитрая хрень, где надо встретиться со своей темной половиной, не обосраться, не сойти с ума и выйти после этого с доступом к более глубоким слоям собственной силы. Только вот известный мне Водопад Истины находился на плавучем острове. А этот остров, сука, не привязан к карте гвоздями. Он двигается по морю. И хер ты его найдешь, если не знаешь, где искать. — Спасибо, конечно, великим древним долбоебам за такую “удобную” систему, — пробормотал я. — Спрятать ключевой инструмент для работы с хвостатыми на огромной движущейся черепахе посреди ебаного океана. Гениально. Известно о нем было, по сути, одно: где он находится, точно знает Облако. Ну или, по крайней мере, знает, как его искать. А Облако, разумеется, не из тех, кто просто так делится подобными секретами. Особенно с шиноби другой деревни. Особенно с джинчурики Девятихвостого. Я постучал пальцами по подлокотнику стула, прикидывая варианты. — С другой стороны... не факт, что он такой один. Мысль была слабая, но не бессмысленная. Мир большой. Старые практики редко завязаны на одном-единственном месте. Если где-то есть один подобный узел, то не исключено, что были и другие. Места силы. Ритуальные точки. Древние площадки для медитации и контроля хвостатых. Просто про них либо забыли, либо потеряли, либо специально стерли из памяти. А значит, снова упираемся во что? Правильно. Свитки. Архивы. Руины. Узушио. Старые знания. Всё опять сходилось туда. Я усмехнулся и покачал головой. — Ну да. Значит, список дел у нас такой: не сдохнуть, встретить Изуми, понять, о чем она хочет говорить, натаскать Саске, выбить у Цунаде задания посерьезнее, найти способ вырасти самому, договориться с биджу и между делом раскопать руины уничтоженной страны. Прекрасный график. Почти отпуск. Я посидел еще немного в тишине, давая мыслям улечься. Потом медленно поднялся, прошел к окну и выглянул во двор. Ночь лежала тихо, ровно, и даже ветер в листве звучал как-то мирно. На таком фоне особенно странно было осознавать, насколько много всего уже сдвинулось с места. Еще недавно я бегал по разваливающемуся жилью, таскал на себе чужие проблемы и отмахивался от будущего, как от слишком большого и неудобного груза. А теперь у меня был дом. Деньги. План. Люди, за которых я реально отвечал. Девушка, которую завтра выпишут из больницы. И впереди маячило сразу несколько дорог, каждая из которых могла завести либо к силе, либо в полный пиздец. Впрочем, одно другому в моей жизни никогда особо не мешало. Я задернул штору, подошел к кровати и уже перед тем, как лечь, еще раз коротко сказал в пустоту: — Ладно. С Узушио надо будет решить. И с тобой тоже. Где-то глубоко, на самом дне сознания, будто шевельнулось знакомое, тяжелое, насмешливое присутствие. Я только хмыкнул. — Вот и славно. Значит, услышал. С этими мыслями я наконец лег, закинул руки за голову и закрыл глаза. Завтра надо было встретить Изуми, а после этого жизнь, скорее всего, снова пойдет к черту — просто уже в каком-нибудь новом, более изобретательном формате. Но это завтра. А сегодня можно было хотя бы сделать вид, что у меня есть ночь на передышку.