Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Домой я вернулся уже ближе к вечеру. После резиденции Хокаге, допросов, Звука, Саске, барьеров, расенганов и прочего стандартного набора моего дня, я рассчитывал максимум на тишину, пустой дом и возможность минут десять просто посидеть, глядя в стену как человек, которого жизнь слегка переехала. Но, открыв дверь, я почти сразу почувствовал запах еды. Нормальной еды. Не рамена, не вчерашних остатков, не «я быстро что-нибудь перехвачу и пойду дальше», а именно домашней, горячей, свежей еды. Я прошел дальше и увидел Изуми. Она стояла у стола и как раз раскладывала обед. Уже без больничной бледности, без той хрупкости, что висела на ней сразу после выписки, но все равно еще слишком недавно пережившая кому, операцию и целый букет дерьма, чтобы вот так спокойно хозяйничать у плиты. Я остановился в дверях, сложил руки на груди и с самым осуждающим видом, на какой был способен, сказал: — Вообще-то врач советовал тебе отдыхать. А ты все равно готовила. Она даже не вздрогнула. Только обернулась, посмотрела на меня и чуть улыбнулась. — Ерунда. Мне уже нормально. — «Нормально», — передразнил я. — У тебя пару дней назад был вскрыт череп, а ты уже тут бытовую революцию устроила. Изуми тихо усмехнулась. — Наруто, я не умираю. Просто приготовила обед. — Вот именно. Просто обед. С этого всё и начинается. Сегодня обед, завтра уборка, послезавтра ты скажешь «мне уже совсем хорошо» и полезешь на крышу развешивать белье. Она покачала головой. — Ты драматизируешь. — Я предусмотрительный, — поправил я. — Это разные вещи. — Конечно. Я подошел ближе, заглянул на стол и одобрительно хмыкнул. — Ладно, допустим. Выглядит вкусно. — Вот видишь. Значит, я все сделала правильно. — Не перегибай. Это не отменяет того факта, что тебе надо восстанавливаться. Она села за стол и посмотрела на меня уже спокойнее. — Я и восстанавливаюсь. Просто... сидеть без дела тяжело. После больницы особенно. Вот тут спорить уже было сложнее. Я и сам знал, каково это — слишком долго валяться без возможности что-то делать. Начинаешь чувствовать себя не человеком, а багажом. Я выдохнул и махнул рукой. — Ладно. Но без фанатизма. — Хорошо, — кивнула она. — Без фанатизма. — И если тебе станет плохо, ты сразу говоришь. — Хорошо, Наруто. — И не начинаешь спорить, что «все в порядке». — Хорошо, Наруто. — И— — Наруто, сядь уже есть, — сказала она, не выдержав, и в голосе уже пробилась улыбка. Я фыркнул и сел напротив. Пару минут мы просто ели молча. После такого дня даже обычный горячий обед ощущался почти как награда за боевые заслуги. Потом Изуми, как и следовало ожидать, не выдержала первой: — Ну и где ты успел снова влезть в неприятности? Я поднял на нее взгляд. — Почему сразу я? — Потому что у тебя лицо человека, который за последние пару часов как минимум кого-то избил. — Всего лишь нескольких, — поправил я. Она закатила глаза. — Рассказывай. Я хмыкнул, откинулся чуть назад и начал: — Решил, значит, проведать Саске. Думал, красноглазый, как обычно, страдает на тренировке и строит из себя последнего выжившего Учиху. А там уже веселье. Прихвостни орочимару. Изуми подняла бровь. — Серьезно? Они пришли за ним? — Ага. Решили, что сейчас красиво соблазнят его «истинной силой», а если не получится — просто утащат. — И чем закончилось? Я пожал плечами. — Для них — очень хуево. Для нас — нормально. Она покачала головой, уже заранее понимая, к чему идет рассказ. — Наруто... — Что «Наруто»? Я туда вообще пришел как порядочный человек — проведать товарища. А в итоге пришлось устраивать показательное истребление выездного зоопарка. — Ты не можешь без приключений на пятую точку, да? — Это не я не могу, — возразил я. — Это приключения без меня почему-то не начинаются. Она тихо засмеялась. — И сколько их было? — Четверо. Ну или пятеро, если делить одного дебила на его вторую голову. Один паук, один жирный таран, одна баба с иллюзиями. — И ты это сейчас описываешь так, будто рассказываешь про ярмарку. — Потому что вели они себя именно как цирк. Просто цирк с намерением похитить моего будущего проблемного ученика. Изуми чуть наклонила голову. — Будущего ученика? — Ага. Я взялся тренировать Саске. А то если его не занять делом, он либо сам себя сожрет, либо таки ускачет к Орочимару из чистого подросткового долбоебизма. Она посмотрела на меня с легким интересом. — И как, он согласился? — Скрипя зубами, но да. А сегодня еще и получил наглядную демонстрацию, почему лучше заниматься со мной, чем слушать змеиную секту. — Ты звучишь так, будто гордишься собой. — Так и есть, — невозмутимо ответил я. — Я великолепный наставник. Угрожаю, издеваюсь, ломаю врагов. Все по учебнику. Изуми только покачала головой. — Когда-нибудь я перестану удивляться твоим фразам. — Не надо. Мне так веселее. Мы доели уже почти под обычную бытовую болтовню. Без тяжелых тем, без разговоров о мангекио и прочем дерьме, которое и так висело между нами. Просто о том, что есть в доме, что надо будет докупить, как привести двор в порядок, где удобнее расставить вещи, и почему, если я хоть раз попытаюсь снова жить на одном рамене, она меня лично прибьет. — Ладно. Раз ты решила играть в нормальную домашнюю жизнь, а не в лежачий режим, то я пойду во двор. Мне надо довести до ума одну вещь. — Какую? — сразу спросила она. — Воду. Она улыбнулась. — Удачи. — Спасибо. Если что — не геройствуй тут без меня. — Иди уже тренируйся, великий чунин. — Вот, — кивнул я. — Уже лучше звучит. Во дворе было тихо. Вечер еще не наступил, но солнце уже пошло ниже, свет стал мягче, и для тренировки это было даже удобно. Я вышел на площадку, вдохнул поглубже и сразу создал клонов. Пуф. Пуф. Пуф. Пуф. Пуф. Пять. — Ну что, уроды, — сказал я, глядя на собственные копии. — Сегодня мучаем воду. Один из клонов скривился. — Опять? — Да, опять. Пока не получится как надо. — Жестокий ты человек, босс. — Я эффективный, — поправил я. Мы начали с самого нудного — контроля. Без красивых техник, без пафосных выбросов. Просто гоняли чакру, заставляя воду двигаться точно, тонко, чисто. Менять форму. Держать объем. Не рваться. Не расползаться. Не вести себя как обиженная лужа, которую подняли против ее воли. Вот тут и проявлялось всё дерьмо слабого сродства. С ветром у меня было почти инстинктивное понимание. С огнем — тоже неплохо, там по крайней мере чувствовался характер стихии. А вода... вода все время норовила расползтись, потерять четкость, уйти в инерцию. Приходилось буквально додавливать ее контролем, заставляя слушаться не потому, что мы «родные», а потому что я упрямее. Час. Потом еще. Клоны работали параллельно: один гонял потоки в тонкие струи, другой пытался удерживать форму шара, третий пробовал уплотнять водяную массу, четвертый тренировался в создании устойчивых фигур, пятый просто долбил базу, повторяя одно и то же, пока не начинало получаться без просадки. Память от них шла волнами, иногда неприятно, но полезно. К вечеру я уже чувствовал тупую усталость в голове. Не ту, что от драки. Эту я любил. А именно изматывающую усталость от постоянной точной работы, где нельзя дать себе расслабиться ни на секунду. Я развеял клонов. В голову тут же хлынул весь накопленный ими опыт. Несколько секунд я просто стоял, закрыв глаза, переваривая разом чужую усталость, ошибки, маленькие успехи и сотни мелких ощущений воды под чакрой. — Тц, — выдохнул я. — Сложно. Но не невозможно. Стихию, с которой мало сродства, тренировать тяжело. Очень тяжело. Только вот «тяжело» и «невыполнимо» — это две разные категории. А я слишком давно живу в мире, где второй категории почти нет. Я поднял руку, сложил печати и сосредоточился. — Стихия воды: техника водяного клонирования. Чакра пошла в форму, вода собралась рядом, потянулась вверх, дрогнула... и удержалась. Возле меня появился клон. Не теневой. Водяной. Неровный еще, с чуть туповатым лицом и той самой зыбкой структурой, по которой сразу видно: до идеала далеко. Но это был клон. Настоящий. Стабильный. Не разваливающийся за секунду. Я несколько секунд смотрел на него, потом довольно хмыкнул. — Уже успех. Водяной клон посмотрел на меня почти так же тупо, как обычно смотрят мои теневые, и я только шире ухмыльнулся. — Хорошо, что я запомнил печати техники клонов Забузы, — пробормотал я. — Пригодилось. Клон молча стоял рядом, слегка поблескивая в вечернем свете. Я еще раз окинул его взглядом, кивнул сам себе и почувствовал, как где-то внутри становится спокойнее. Не потому, что техника получилась идеально. Не потому, что я вдруг за один день покорил воду. А потому, что еще одна вещь, которая вчера была «почти не идет», сегодня уже стала «да, это можно додавить». А значит, и дальше пойдет. Пускай через жопу. Пускай небыстро. Но пойдет. После тренировки я вернулся домой уже выжатый. Не «приятно усталый после продуктивного дня», а именно выжатый — с гудящей головой, забитыми плечами и тем состоянием, когда даже мысль о том, чтобы еще раз встать со стула, кажется заговором против человечества. Я дошел до комнаты, скинул сандалии, даже не думая ни о какой великой вечерней рутине, и просто рухнул на кровать лицом вверх, раскинув руки. — Всё, — пробормотал я в потолок. — Я официально умер. Не беспокоить. Дверь тихо скрипнула. В комнату заглянула Изуми. Она уже переоделась в домашнее, волосы собраны кое-как, без больничной аккуратности, и от этого почему-то выглядела еще живее, еще нормальнее. Она остановилась у порога и посмотрела на меня с легкой улыбкой. — Ты собираешься спать? Я не открывая глаз ответил: — Да. Я сейчас нахожусь в тонкой фазе перехода между «лечь на минуту» и «отключиться как убитый». Она подошла чуть ближе. — Тогда спокойной ночи. Я приоткрыл один глаз, посмотрел на нее и, естественно, не удержался: — Хочешь спать со мной? Изуми вспыхнула моментально. Реально как помидор. Даже уши, кажется, покраснели. Она уставилась на меня так, будто одновременно хотела меня ударить, провалиться сквозь пол и сделать вид, что этого разговора вообще не было. — Дурак, — тихо, но очень внятно сказала она. Потом резко развернулась и ушла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собиралась. Я несколько секунд смотрел ей вслед, потом хмыкнул себе под нос. — Ну да. Реакция в норме. И после этого действительно отрубился. Утром я проснулся уже без той тупой тяжести, которая бывает после перегруза. Тело все еще помнило вчерашнюю тренировку, но уже не ныло так, будто я лично подрался с каждой стихией по очереди. Я быстро умылся, привел себя в порядок, закинул в себя что-то из еды и решил для начала проведать Саске. После вчерашнего разговора и всей этой истории с Четверкой Звука было интересно, как именно его переклинит: в сторону унылой учиховской драмы или в сторону нормальной злой мотивации. До квартала Учиха я дошел быстро. И, к моему искреннему удивлению, красноглазый уже с самого утра пахал. Не сидел на ветке с трагическим лицом, не метал железо в стену из обиды на мир, а именно тренировал физуху. Бег, рывки, потом работа на корпус, отжимания, опять ускорения — всё как я и расписывал. Я остановился у края площадки, сунул руки в карманы и с одобрением сказал: — Так держать, чемпион. Саске даже не повернул головы. Только зло выдохнул в землю после очередного подхода и выдал свое фирменное: — Пффф. — О, — хмыкнул я. — Значит, настроение боевое. Уже неплохо. Он продолжил тренировку, делая вид, что меня тут вообще нет. Ну и ладно. Иногда это у него и было формой согласия. Я постоял еще пару секунд, глядя, как он упрямо работает по плану, и кивнул сам себе. — Ладно, оставим тебя пока что, — бросил я. — Не сдохни от энтузиазма. Ответом мне снова было только раздраженное фырканье. Я развернулся и пошел дальше. Вообще день начинался как-то подозрительно спокойно. Миссий никаких не было, срочных вызовов тоже, даже деревня жила своей обычной жизнью без попыток кого-нибудь поджечь, похитить или внезапно убить. Я неторопливо шел по улицам, размышляя, чем заняться дальше, когда воздух рядом вдруг дрогнул. Передо мной возник АНБУ. Маска, плащ, голос без лишних интонаций — стандартный комплект человека, у которого вся харизма выдается в количестве таинственных пауз. — Наруто Узумаки, — сказал он. — Вас вызывает Хокаге. Я кивнул. — Понял. Он тут же исчез. Даже красиво, скотина. А я только вздохнул и поплелся в сторону резиденции. Значит, спокойствие длилось ровно до тех пор, пока начальству не понадобилось что-то, в чем желательно участие местного магнита для неприятностей. Когда я вошел в кабинет Цунаде, там уже были Джирайя и Какаши. И вот одно только это сочетание сразу подсказывало: разговор сейчас будет не про бумажки и не про охрану очередного бегуна. Цунаде сидела за столом, сцепив руки перед собой, Какаши стоял чуть в стороне со своим ленивым видом «я как будто расслаблен, но вообще всё замечаю», а Джирайя выглядел так, будто уже что-то знает и, как обычно, мысленно примеряет, где именно из этого задания можно выжать драму, информацию или красивую легенду. Я закрыл за собой дверь и посмотрел по очереди на всех троих. — Так, — сказал я. — Судя по составу, либо меня сейчас убьют, либо наконец-то дадут что-то интересное. Цунаде чуть дернула уголком рта. — Наруто, ты жаловался, что у тебя скучные миссии. Я сразу навострил уши. — Было дело. — Что ж, — продолжила она. — Появилась миссия как раз для тебя. — О, — протянул я, уже садясь без приглашения. — Вот это уже звучит как начало нормального разговора. Цунаде не стала тянуть. — Миссия может быть затянутой. Возможно — на месяц. Ранг задания — S. Я на секунду даже замолчал. Потом перевел взгляд на Джирайю, на Какаши и снова на нее. — Серьезно? — Более чем, — кивнула Цунаде. — С тобой пойдут Какаши и Джирайя. Я медленно выпрямился. — То есть вы наконец решили перестать делать вид, что я мелкий чунин для сопровождения торговцев и прочей бытовой херни? Какаши лениво хмыкнул. — Не слишком радуйся заранее. S-ранг обычно означает, что нас всех попытаются убить более профессионально. — Ну так это уже уважение, — заметил я. Цунаде продолжила, игнорируя мои попытки превратить начало задания в стендап: — Если миссия будет выполнена успешно, вопрос о твоем повышении до джоунина будет закрыт. Вот тут уже даже я стал слушать без подколов. — Ага, — сказал я. — Вот теперь мне точно интересно. Что за миссия? Цунаде открыла папку, быстро пробежалась глазами по свитку и заговорила уже тем самым ровным, тяжелым тоном, который бывает у нее, когда дело действительно серьезное: — Коноха получила засекреченную информацию. В одном из старых укрытий клана Узумаки, которое считалось уничтоженным еще после падения Узушио, вновь активировалась запечатанная система памяти. Я замер. На секунду будто даже кабинет перестал существовать. Остались только слова. Старое укрытие клана Узумаки. Узушио. Система памяти. Я медленно перевел взгляд на нее. — Повтори. Цунаде посмотрела прямо на меня. — Одно из хранилищ Узумаки, предположительно архивного типа, дало отклик. То, что мы пока называем «системой памяти», — это не просто склад свитков. По предварительной информации, внутри может находиться запечатанный массив знаний: фуиндзюцу, боевые протоколы, генеалогические записи, схемы барьеров, возможно — часть утраченных архивов Узушио. Я почувствовал, как внутри все подобралось сразу. — И это не фальшивка? — спросил я. В разговор вмешался Джирайя: — Источник надежный. Не абсолютная истина, но достаточно, чтобы рисковать. Слишком уж специфичный отклик. Такие вещи не подделывают на коленке. Какаши добавил: — Проблема в том, что вы не единственные, кто об этом узнал. Цунаде кивнула. — По имеющейся информации, этим хранилищем интересуется еще и Кумо. Я тихо выдохнул. — Ну конечно. — Именно, — сказала Цунаде. — Если Облако доберется до архива раньше нас, мы можем потерять данные, ценность которых трудно переоценить. Особенно если там действительно сохранилось что-то из наследия Узумаки. Я несколько секунд молчал, потом спросил: — И задача? — Найти хранилище, — ответила она. — Проникнуть внутрь. Получить доступ к данным. Извлечь всё, что возможно. Не дать это сделать Кумо. При необходимости — уничтожить объект, если удержать его не выйдет. — То есть, — медленно сказал я, — миссия уровня «или мы возвращаемся с тем, что способно изменить правила игры, или никто не получает ничего». — Да, — коротко ответила Цунаде. Я перевел взгляд на Джирайю. — А ты тут потому, что знаешь что-то про Узушио? Тот усмехнулся. — Не всё. Но больше, чем большинство живых. И уж точно больше, чем любой, кто не копался в старых войнах и барьерных системах. — А Какаши потому, что нужен человек с мозгами? — Скорее потому, — лениво отозвался он сам, — что кто-то должен будет держать вас двоих в рамках хотя бы приблизительно рабочего формата. Я оскалился. — О, значит, поход обещает быть веселым. Цунаде стукнула пальцем по столу. — Наруто. — Всё-всё, я серьезен. Почти. Она смотрела на меня еще пару секунд, потом спросила: — Ты понимаешь важность этой миссии? Я ответил без шуток: — Да. И это было правдой. Потому что речь шла не просто об S-ранге, не просто о повышении, не просто о сложном задании с элитным составом. Речь шла об Узушио. О клане. О знаниях, которые могли лежать в руинах не как мертвый груз, а как ключ. К силе. К истории. К тому, что мне и так было нужно. Я медленно кивнул. — Когда выходим? Цунаде захлопнула папку. — Завтра. Подготовься. Детали маршрута и известные точки доступа получите у нас. Я вышел из кабинета Цунаде уже не в том настроении, в каком заходил. До этого все было более-менее просто: миссии, тренировки, Саске, Изуми, деньги, дом, планы. А теперь передо мной внезапно вырастало кое-что совсем другого масштаба. Узушио. Старое убежище клана. Запечатанная система памяти. Кумо. S-ранг. Джирайя. Какаши. И возможное повышение до джоунина, если всё выгорит. Я шел по коридору резиденции и невольно думал только об одном. Неужели вселенная мне, сука, реально подыгрывает? Только недавно я сидел у себя дома и размышлял, что надо бы сгонять в руины Узушио, порыться в том, что осталось от клана, поискать свитки, архивы, фуиндзюцу, зацепки по хвостатым, по старым местам силы, по всему, что может усилить меня и дать опору в будущем. И вот теперь, почти сразу, мне прямо в руки падает миссия, завязанная именно на эти самые руины. Совпадение? Может быть. Но выглядело это подозрительно красиво. — Любопытно... — пробормотал я себе под нос, спускаясь по лестнице. Эффект главного героя, что ли? Мол, захотел — и сюжет тут же подогнал нужную арку. Удобно. Если так пойдет дальше, надо будет аккуратнее думать вслух, а то еще внезапно материализуется что-нибудь совсем неприятное. Хотя, если уж быть до конца честным, неприятное в моей жизни и так материализовывалось с завидной регулярностью. Я вышел на улицу, остановился на секунду и поднял взгляд к небу. Ладно. Если отбросить шутки, команда у нас действительно сильная. Джирайя — монстр, который в одиночку уже тянет на катастрофу регионального масштаба. Какаши — человек, которому достаточно пары секунд, чтобы превратить неудобную ситуацию в очень плохой день для противника. Ну и я — свежий чунин, магниты для неприятностей, хирайшин, расенган, сендзюцу и, если сильно прижмет, рыжая скотина за решеткой. Не знаю, кто вообще сможет составить нам конкуренцию. Хотя нет. Знаю. И если Цунаде права насчет Кумо, будет интересно. **POV Чертвертый райкаге** Кабинет был тих. Тяжелый. Такой, где даже бумага на столе лежит с видом, будто ей приказали не шуршать без разрешения. Я сидел за столом, просматривая сводку еще раз, хотя в этом уже не было особого смысла. Суть не менялась от количества перечитываний. В одном из старых руин Узушио активировалась запечатанная система. Не просто ловушка. Не просто древний барьер. Именно система памяти. Архивный узел. Что-то, что, по косвенным признакам, могло содержать знания клана Узумаки, уцелевшие после падения их страны. Подобные вещи не всплывают случайно. И если информация верна хотя бы наполовину, ее ценность будет достаточной, чтобы за нее начали убивать задолго до того, как кто-то вообще откроет первый свиток. В дверь коротко постучали. — Войдите. В кабинет вошли четверо. Три элитных джоунина Облака — каждый со своей специализацией, каждый проверенный не одной миссией, не одной войной и не одной ситуацией, где обычные люди ломаются. И Югито. Она вошла последней, как и положено человеку, которому не нужно спешить, чтобы ощущаться самой опасной фигурой в комнате. Спокойная походка, собранный взгляд, никакой бравады. Истинный джинчурики Двухвостого. Один из немногих людей, чью силу не нужно демонстрировать, чтобы ее чувствовали. Все четверо остановились перед столом. — Райкаге-сама, — коротко произнес один из джоунинов. Я кивнул и сразу перешел к сути. — Получена подтвержденная информация. В одном из руин Узушио активировалась запечатанная система памяти. В кабинете стало чуть тише. Джоунины не переглянулись, не начали перешептываться, но я видел по лицам: услышали. Оценили. Сопоставили. Руины Узушио — это уже само по себе неприятное место. А если там еще и уцелел архивный узел Узумаки, вопрос перестает быть археологическим и становится стратегическим. Я продолжил: — По имеющимся данным, объект может содержать архивы фуиндзюцу, внутренние протоколы клана, боевые схемы, барьерные структуры и иные запечатанные знания. Подчеркиваю: это пока не подтверждено полным доступом, но вероятность высока. Один из элитных джоунинов чуть прищурился. — Приоритет извлечения или уничтожения? — Сначала извлечение, — ответил я. — Если удержать объект не удастся — уничтожение. Вражеское получение данных недопустимо. Югито молчала, слушая спокойно, без лишних эмоций, но я слишком давно знал сильных шиноби, чтобы не видеть, когда человек уже начал мысленно готовиться к бою. — Командный состав следующий, — сказал я. — Вы трое. И Югито. Вот тут напряжение в комнате стало уже ощутимым. Не страх. Не протест. Именно напряжение. Потому что если Облако посылает на миссию джинчурики, это означает только одно: руководство изначально закладывает высокий уровень угрозы. Настолько высокий, что обычного элитного состава может не хватить. Один из джоунинов спросил осторожно: — Райкаге-сама... предполагается прямое столкновение? — Да, — ответил я без колебаний. — И не одно. Я поднялся из-за стола и подошел к карте, развернутой на стенде. — Коноха не упустит такую возможность. Если они уже знают о системе, то обязательно пошлют сильную группу. Насчет Камня пока информации нет. Они могут вмешаться, а могут и нет — слишком мало данных. Туман исключаем. У них гражданская война, им сейчас не до дальних экспедиций и охоты за древними архивами. Я провел пальцем по линии побережья. — Но это не значит, что вы пойдете в спокойную зону. На черном рынке уже назначена награда за эти данные. Значит, там будут наемники. Не деревенский мусор, а те, кто умеет работать по следам, по засадам и по чужим потерям. Возможно, появятся нукенины. Возможно — независимые группы охотников за артефактами. Один из джоунинов мрачно кивнул. — То есть миссия будет грязной. — Именно, — сказал я. — Сложной, затяжной и с высокой вероятностью многостороннего столкновения. Югито наконец заговорила: — Ограничения по применению силы? Я посмотрел на нее. — Получение объекта — в приоритете. Но если ситуация выйдет за пределы контролируемой — действуй по боевой логике. Я не посылаю тебя на миссию, где придется спрашивать разрешение, прежде чем выжечь пол-острова. Уголок ее рта едва заметно дрогнул. — Поняла. Я снова перевел взгляд на всех четверых. — Считайте, что вы идете не просто в руины. Вы идете в точку, где могут сойтись интересы сразу нескольких сил. Там не будет четкой линии фронта. Не будет «наших» и «чужих» в удобном порядке. Будут обломки старого мира, ловушки Узумаки, конкуренты, возможная засада Конохи и наемники, которые полезут в драку за деньги. Так что забудьте про иллюзии насчет легкой экспедиции. Один из джоунинов, самый старший из троих, скрестил руки на груди. — Задача понятна. Войти, найти, закрепиться, извлечь или уничтожить. При столкновении с Конохой? — Действовать по обстановке, — ответил я. — Но помните: если увидите среди них кого-то действительно крупного, не делайте глупостей ради гордости. Вы пришли за архивом, а не за красивым боем. Югито чуть склонила голову. — А если Коноха пришлет кого-то уровня саннина? Я посмотрел на нее прямо. — Тогда вы не играете в героев. Тогда вы либо опережаете, либо переживаете. И только потом решаете, можно ли драться. Повисла короткая пауза. После нее я сказал уже тише, но жестче: — Выходите быстро. Работайте чисто. Доклады по возможности. Если объект действительно тот, о котором говорит разведка, цена ошибки будет слишком высока. Все четверо кивнули. Югито развернулась первой. Джоунины — сразу за ней. Когда дверь за ними закрылась, я еще несколько секунд смотрел на карту, потом медленно перевел взгляд к окну. Коноха. Если они действительно уже в движении, встреча неизбежна. И тогда вопрос будет не в том, кто сильнее. А в том, кто первым доберется до наследия мертвого клана и успеет сделать его своим.