Наруто: Лис с Предвыборной Программой

До границы путь оказался совсем не маленьким. Мы шли весь день, без особых остановок, в хорошем темпе, но даже так не прошли и половины. Это, впрочем, было ожидаемо: одно дело ткнуть пальцем в карту и сказать “нам туда”, и совсем другое — реально тащиться через полстраны, не теряя бдительности, сил и лица. К вечеру даже у меня появилось то самое тупое чувство в ногах, когда тело еще может идти, но уже начинает намекать, что за такие приколы надо бы платить отдельно. Когда начало темнеть, Джирайя первым сказал: — На сегодня хватит. Ночуем здесь. Гостиница была обычная. Не убогая дыра, но и не что-то, о чем потом приятно вспоминать. Деревянное здание, запах еды с кухни, усталый хозяин, несколько комнат, скрипучие половицы и тот самый вайб места, где за деньги тебе дают крышу, стены и право надеяться, что ночью тебя не зарежут. В целом, по меркам шиноби — почти роскошь. Мы поднялись в комнату, разложили вещи, проверили окна, дверь, обзор, углы, и ровно в тот момент, когда обычные люди на этом бы расслабились, я сказал: — Что ж. Отдых отдыхом, но безопасность прежде всего. Какаши, который как раз снимал перчатки, лениво покосился на меня. — И что ты задумал? Я уже присел на корточки и начал складывать печати. — Нормальный вечерний комфорт. Джирайя хмыкнул, но мешать не стал. Я хлопнул ладонью по полу, влил чакру, и фуиндзюцу тут же поползло по дереву комнаты — тонкими линиями, кругами, символами, как живая сеть. Печати расходились от центра быстро, цепляясь за пол, стены, косяки, даже частично заходя на потолок. Со стороны это выглядело так, будто комната сама обрастает узорами. Какаши чуть приподнял бровь. — Наруто, что за техника? Я не отвлекался от работы. — Первый слой — сигнальный барьер. Если кто-то попытается сюда проникнуть, я узнаю сразу. Не когда нож уже у горла, а чуть заранее, что, как показывает практика, полезно. Джирайя присвистнул. — Неплохо. — Это только начало, — ответил я. Я тут же сложил следующую связку печатей, провел пальцами по уже активному контуру, и сверху на сигнальный слой лег второй — тоньше, чище, более скрытый. Воздух в комнате едва заметно дрогнул. — Это уже что? — спросил Какаши, теперь смотревший внимательнее. — Барьер от подслушивания и подглядывания, — ответил я. — Никаких жучков, глазков в замочной скважине, сюрпризов через стены и прочей шпионской хуиты. Если кто-то попытается слушать снаружи или смотреть внутрь через техники — увидит примерно нихуя. Джирайя коротко усмехнулся. — Вот это уже взрослая паранойя. — Это не паранойя, — возразил я, не поднимая головы. — Это минимальный стандарт для людей, которые идут на S-ранг. Какаши хмыкнул. — С учетом нашей компании, спорить трудно. Но я и на этом не остановился. Сразу начал собирать третий слой. Вот он уже требовал более тонкой настройки. Не просто “увидеть”, не просто “закрыть”, а именно подготовить ответную пакость для того, кто решит, что он тут самый умный. Чакра снова ушла в печати, я замкнул последний символ, и узор на миг сверкнул тусклым отблеском. — А это? — спросил Джирайя, уже явно заинтересованный не из вежливости, а по-настоящему. Я наконец выпрямился. — А это барьер, который наложит гендзюцу на любого, кто попытается сунуться внутрь без разрешения. На секунду в комнате стало тихо. Потом Какаши сказал: — То есть если кто-то полезет ночью, он не только засветится, но еще и влезет прямо в иллюзию? — Ага, — кивнул я. — В лучшем случае решит, что ошибся дверью. В худшем — начнет душевно разговаривать со стеной, пока мы будем смотреть, насколько он творческий человек. Джирайя снова присвистнул, уже с явным удовольствием. — А ты молодец. Я расправил плечи и с самым скромным видом, на какой был способен, ответил: — Ну так не зря же я Узумаки. — О, началось, — лениво заметил Какаши. — Что началось? — Вот это выражение лица, — сказал он. — Сейчас ты либо начнешь читать лекцию о превосходстве фуиндзюцу, либо потребуешь, чтобы мы официально признали твою гениальность. — Второе, — сразу сказал я. — Лекцию можно потом. Джирайя усмехнулся и оглядел комнату уже с новым интересом. — Сколько слоев ты реально можешь навесить на одно помещение? — Смотря сколько времени и чакры, — пожал я плечами. — Если делать серьезно, можно превратить обычную комнату в место, где враг либо сдохнет, либо охуеет раньше, чем поймет, что зашел не туда. — Хороший подход, — одобрил Джирайя. Какаши оперся плечом о стену. — А сигнал ты на себя замыкаешь? — На себя, — кивнул я. — Но при желании могу и на всех, только это уже лишняя возня. Вам все равно достаточно будет увидеть мою рожу в ту секунду, когда кто-то полезет. — Звучит обнадеживающе, — сухо сказал Какаши. Я окинул комнату взглядом. Печати уже почти не бросались в глаза. Первый слой ушел в фон, второй растворился в структуре пространства, третий лег так, что его вообще почти нельзя было считать без близкого осмотра. Именно так и должно быть. Настоящее фуиндзюцу не обязано орать о себе с порога. Лучше, когда враг понимает, что попал в жопу, уже после того, как дверь за ним закрылась. — Всё, — сказал я наконец. — Теперь можно отдыхать. Джирайя сложил руки на груди и покачал головой. — Чем дальше, тем больше я понимаю, что тебе и правда давно пора копаться в наследии своего клана. — Вот именно, — сказал я. — Забавно выходит: символ моего клана вы носите как часть формы, а о том, что за этим символом стояли свои знания, будто давно забыли. Какаши тихо хмыкнул. — Иногда ты звучишь как маленький очень злой профессор. — Это потому, что я многогранен. — Это потому, что ты любишь понтоваться, — уточнил он. — Одно другому не мешает. После этого напряжение немного спало. В комнате стало как-то спокойнее — не в смысле “уютно”, а в том правильном шинобском смысле, когда ты точно знаешь: если ночью кто-то решит проверить вас на прочность, он очень пожалеет о своем любопытстве. И только когда все было готово, я наконец сел, потянулся и выдохнул. — Вот теперь можно и отдохнуть. Джирайя кивнул. — Да. Завтра снова в путь. А я, глядя на печати, которые тихо дышали по полу и стенам, только подумал, что если уж впереди нас ждут руины Узушио, Кумо и черный рынок, то хотя бы первую ночь этой миссии мы переживем по-человечески. Ну, насколько это вообще возможно для компании из меня, Джирайи и Какаши. Ночь была тихая. Почти тихая. Все-таки не зря я повесил на комнату несколько слоев барьеров. Где-то глубоко во сне я сначала просто почувствовал легкий укол в сознании — не тревогу даже, а именно отклик печати. Кто-то тронул внешний контур. Потом второй сигнал. Уже точнее. Попытка входа. Я открыл глаза мгновенно, без той тупой сонной паузы, когда мозг еще не понял, где он. Комната была темной, ровной, спокойной. Слишком спокойной, если не знать, что в этот самый момент за дверью кто-то очень хочет испортить нам ночь. Аккуратно, без резких движений, я повернул голову к Какаши и Джирайе. Они спали вполуха, как и положено нормальным шиноби, так что хватило одного короткого касания чакрой и взгляда. Оба проснулись сразу. Ни вопросов, ни лишних слов. Я едва заметно шевельнул пальцами, показывая: двое. Какаши чуть качнул головой. Джирайя прикрыл глаза на секунду, будто вообще продолжал дремать. А потом дверь пошла. Тихо. Осторожно. Почти уважительно. В комнату просочились два покемона. Судя по движениям — примерно уровень слабых джоунинов. Не мусор, но и не что-то, ради чего стоило бы вставать с кровати в полном боевом режиме. Плюс — нукенины Дождя. Это я понял почти сразу. По манере держаться, по железу, по влажной, мерзкой ауре людей, привыкших работать не в честном бою, а в чужих спинах и темных коридорах. Они, конечно, думали, что входят тихо. Но тихо они вошли только в мое гендзюцу. Первый сделал пару шагов — и сразу начал приседать. Причем не просто дернулся, а натурально ушел в какую-то маниакальную физподготовку, как будто ему лично Гай-сенсей в голову засел и орет: сила юности! ниже! еще ниже! Он приседал с такой яростью, будто от этого зависело спасение мира. Второй оказался еще лучше. Он застыл у стены, наклонился к ней, положил на нее ладони и начал целовать с таким чувством, с таким смачным, влажным энтузиазмом, будто перед ним была не стена дешевой гостиницы, а любовь всей его несчастной жизни. В комнате повисла короткая тишина. Потом Какаши очень тихо, почти лениво спросил: — Наруто... что за гендзюцу ты на них наложил? Я невозмутимо пожал плечами. — Секрет фирмы. Джирайя хрюкнул в кулак. — Напомни мне никогда не лезть к тебе ночью. — Поздно, — сказал я. — Вы уже в комнате. Дальше все было просто. Пока один продолжал с остервенением качать ноги, а второй страстно штурмовал стену лицом и губами, мы их спокойно упаковали. Веревки, фиксация рук, ног, рот пока не затыкали — мало ли, вдруг сразу захотят быть полезными. Когда оба были надежно связаны, я развеял гендзюцу. Эффект был прекрасный. Один застыл в полуприседе, тяжело дыша и тупо хлопая глазами, не понимая, почему у него горят бедра. Второй так и остался почти в обнимку со стеной, а потом медленно отлип от нее с тем выражением лица, с каким люди обычно просыпаются после очень плохих решений. — Что... — начал он. — Поздравляю, — сказал я. — Ты только что пережил очень страстную ночь. Он дернулся, но веревки тут же напомнили, что свобода — штука хрупкая. Джирайя сел напротив них на стул, скрестил руки и спросил уже без улыбки: — Кто такие? Зачем пришли? Кто послал? Первый сглотнул и попытался натянуть на себя рожу “да мы вообще не при делах”. — Да так... обычные грабители. Подумали, тут богатые путники, решили зайти... Мы все трое молчали секунды две. Потом Какаши лениво сказал: — Очень плохая ложь. — Даже обидно, — добавил я. — Мы тут, между прочим, стараемся, а ты с таким низким качеством заходишь. Джирайя чуть склонил голову. — Еще раз. Кто вы и кто вас послал? Второй задергался. — Мы правда просто— — Слушай, — перебил я его, — давайте не будем тратить время. Барьер звукоизоляции до сих пор висит. Он может орать хоть до утра, но его никто не услышит. Я перевел взгляд на Какаши и с самым невинным видом добавил: — Какаши же служил в АНБУ. Наверняка обучен пыткам. Какаши тяжело вздохнул. — Я служил в отряде ликвидации, — сказал он сухо. — Наша задача была быстро ликвидировать. Пыткам нас не обучали. — Бюджетная организация, — пробормотал я. Джирайя, однако, не стал спорить или морализировать. Вместо этого он спокойно сложил печать и призвал маленькую жабу. Небольшая, мерзковатая с виду тварь появилась на полу, моргнула, а потом открыла рот очень широко. Слишком широко для своих размеров. Я даже уважительно кивнул. Джирайя указал на одного из пленных и сказал: — Этого — туда. Тот сразу побледнел. — Ч-что? Куда?! — Внутрь, — спокойно объяснил Джирайя. — Там будете долго мариноваться. И очень медленно разъедаться желудочной кислотой. Пленный задергался так, что веревки натянулись. — Нет! Нет, подождите! — Потом отправим второго, — продолжил Джирайя тем же ровным тоном. — Чтобы вам было не скучно. На этот раз сломался второй. Резко. Красиво. Без лишнего героизма. — Стойте! — выпалил он. — Я скажу! Я все скажу! Я довольно хмыкнул. — Во. Жаба — великая дипломатия. Джирайя махнул рукой, и жаба захлопнула рот, явно немного разочарованная, что ужин откладывается. — Говори, — сказал он. Пленный сглотнул, затравленно оглянулся на товарища, потом на нас и выдохнул: — Нас наняли... нас наняли люди Облака. Он говорил уже быстро, почти захлебываясь словами, как будто понял, что это тот редкий случай, когда лишняя откровенность продлевает жизнь. — Они сказали помешать ниндзя Конохи... если не выйдет, то хотя бы собрать информацию об отряде и доложить им. У нас должна быть встреча... в Стране Горячих Источников. У побережья. Там, где граница Страны Огня и граница Горячих Источников... Он осекся, тяжело дыша. Видимо, вывалил уже всё, что знал. Я пару секунд молчал, глядя на него. Потом в голове щелкнуло. Идея пришла сразу. Хорошая. Очень хорошая. Я перевел взгляд на Джирайю и Какаши и спокойно сказал: — Давайте их отпустим. Оба уставились на меня так, будто я только что предложил добровольно сжечь миссионный свиток и пойти пить сакэ. — Что? — первым спросил Какаши. Джирайя прищурился. — Это сейчас была шутка или ты окончательно решил нас всех удивить? — Не шутка, — сказал я. — План есть. Они всё еще смотрели с явным сомнением, но уже не перебивали. Значит, хотя бы слушать готовы. Я подошел к одному из пленных, хлопнул его по плечу так, что тот чуть не дернулся в сторону, и начал развязывать веревки. Оба сразу напряглись, явно не веря, что это происходит по-настоящему. — Бегите, голубки, — сказал я почти ласково. — И не забудьте как следует доложить Облаку о нашем отряде. Они даже не стали уточнять, не ловушка ли это. Просто рванули сразу, как только веревки спали, — оба разом, так, что пятки реально засверкали. За пару секунд их уже не было в комнате, а еще через несколько — и за пределами гостиницы. Как только дверь за ними закрылась, Джирайя повернулся ко мне. — Наруто, объяснишься? — Конечно, — кивнул я. — Всё просто. Нам в любом случае придется столкнуться с Облаком. Это уже очевидно. Так почему бы не сделать это тогда, когда они не ожидают? Какаши сложил руки на груди. — Продолжай. Я подошел к окну, глянул в темноту и начал уже по порядку: — Эти двое нужны нам не как пленные. Они нужны как поводырь. Если мы их сейчас сдаем, связываем или убираем, Облако просто насторожится, что связь оборвалась. Начнут менять точку встречи, перестраивать маршрут, усиливать осторожность. Нам это невыгодно. Джирайя коротко кивнул. — Верно. — Поэтому, — продолжил я, — мы даем им уйти. Они думают, что чудом выжили. Думают, что выполнили хотя бы часть задачи. Думают, что сейчас доберутся до своих и выложат информацию. А по факту они поведут нас прямо к группе Кумо. Какаши чуть наклонил голову. — Если за ними следовать открыто, нас может вычислить сенсор. — Именно, — сказал я. — Поэтому следить будем не мы. Я повернулся к ним. — Я замаскирую теневого клона под птицу и отправлю следом. Волью в него минимум чакры, чтобы он почти не фонил. Пусть держится высоко, кружит на расстоянии, не прижимается. Если у них есть сильный сенсор, то прямое преследование они могут засечь. Но такую слабую, рассеянную подпись наверху они, скорее всего, либо пропустят, либо спишут на обычный шум. Джирайя уже смотрел на меня совсем иначе. Не как на мальчишку, который внезапно брякнул что-то странное, а как на человека, который реально выстраивает рабочую схему. — А где в этом месте твой главный козырь? — спросил он. Я усмехнулся. — Уже там. Какаши сразу понял. — Хирайшин? — Ага, — кивнул я. — Пока развязывал одного из этих клоунов, поставил на него метку. Они побегут к точке встречи. Клон-птица будет следовать за ними. А когда они выйдут на группу Кумо, мы не будем долго подкрадываться через кусты и играть в разведчиков. Мы просто телепортируемся. Джирайя чуть прищурился. — Прямо к ним под нос. — Да, — сказал я. — И вот это уже будет весело. Они будут ждать донесения от своих наемников. Может, расслабятся. Может, станут обсуждать нас, маршрут, силы. А вместо этого получат нас самих. Без подготовки. Без красивого построения. Без времени на развертывание. Какаши тихо хмыкнул. — Засада наоборот. — Именно, — сказал я. — Обычно это нас пытаются подловить на передаче информации. А тут мы сами используем их канал связи как входную дверь. Джирайя несколько секунд молчал, явно прокручивая схему в голове. Потом медленно кивнул. — План хороший. Я развел руками. — Ну да. Я иногда умею не только хуйню говорить. — Не зазнавайся, — сказал Какаши. — Не мешай мне сиять. Джирайя наконец принял решение: — Хорошо. Делаем так. Я сразу сложил печать. — Теневой клон. Пуф. Клон появился рядом и вопросительно уставился на меня. — Сейчас будет странное поручение, — предупредил я. Он обреченно вздохнул. — Почему я не удивлен? Я быстро наложил хенге, и через секунду вместо клона на полу уже сидела неприметная ночная птица. — Лети следом за этими двумя. Держись высоко. Чакру не расплескивай. Просто следи и не подставляйся. Как только выйдут на Облако — дашь мне понять. Птица-клон кивнула слишком по-человечески, потом расправила крылья и вылетела в окно. Мы проводили ее взглядами. Потом в комнате стало тихо. Работа уже пошла, теперь оставалось только ждать. Я сел обратно на кровать и выдохнул. — Ну что, — сказал я. — Если все пойдет нормально, завтра у Кумо будет очень плохое утро. Какаши прислонился к стене и закрыл глаз. — С тобой любое утро быстро становится плохим. — Это талант, — ответил я. Джирайя усмехнулся, но ничего не сказал. Он тоже уже думал о следующем шаге, о точке встречи, о том, кто именно может ждать нас у побережья. А я смотрел в темное окно и чувствовал, как внутри начинает шевелиться знакомое боевое предвкушение. Теперь это уже была не просто дорога к Узушио. Теперь мы сами собирались первыми ударить по тем, кто думал, что идет за нами по следу. И вот это мне нравилось куда больше, чем роль загоняемой дичи.