Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Наруто После того как теневой клон упорхал в ночь, я еще пару секунд смотрел ему вслед, а потом повернулся к своей многоуважаемой команде и развел руками. — Ну что ж, — сказал я. — Можем пока остаться здесь. Ждать, когда эти два долбоеба добегут до Облака и начнут радостно сливать им информацию. Какаши, как обычно, устроился у стены с видом человека, который вроде бы расслаблен, но на самом деле вообще ни на секунду не выключается. Джирайя же сел поудобнее, скрестил руки и неожиданно, вообще без подводки, спросил: — Итак, Наруто... ты овладел сендзюцу? Я перевел на него взгляд. — Да. Он смотрел внимательно. Не как старик, решивший поддержать разговор от скуки, а как человек, который реально хочет услышать ответ. — Полностью? — уточнил он. — Ну, насколько это вообще возможно без того, чтобы превратиться в памятник жабе, — хмыкнул я. — Да. Работает. Стабильно. В бою уже использовал. Какаши чуть приоткрыл глаз. — Судя по тому, как ты разнёс прихвостней Орочимару, это была не бравада. Я хмыкнул. — Слухи быстро разносятся. Не думал, что даже до вас, Какаши-сенсей, такое дойдёт. — У меня есть свои информаторы, — спокойно ответил он. — Ну, — пожал я плечами, — там и без сендзюцу было бы неприятно. Но с ним стало гораздо проще объяснять людям, что они ошиблись адресом. Джирайя негромко усмехнулся, но потом лицо у него стало серьезнее. — Фукасаку-сама говорил, что тебе это далось очень легко. — Угу. — Слишком легко, — продолжил он. — Настолько, что это его самого удивило. Я, например, осваивал это годами. И то не смог овладеть им полностью. Я посмотрел на него с самым честным лицом, на какое был способен, и сказал: — Ну просто я гений. Повисла короткая пауза. Потом Какаши тихо фыркнул. Джирайя секунду смотрел на меня, будто выбирая между “дать подзатыльник” и “заржать”, а потом все-таки расхохотался. — Наглый ты, — сказал он, качая головой. — Зато талантливый. — Это, к сожалению, правда, — лениво вставил Какаши. Я довольно оскалился. — Вот. Видите? Джирайя покачал головой, потом уже спокойнее сказал: — Но если без шуток — молодец. Очень немногие могут так быстро освоить сендзюцу и при этом не угробить себя. Это не просто сильная техника. Это другой уровень восприятия, контроля и баланса. Если ты действительно уже умеешь держать его в бою, то твоя ценность в этой миссии резко возрастает. Я чуть приподнял бровь. — О, спасибо. А то я уж думал, вы меня просто как веселого талисмана взяли. — Нет, — сухо сказал Какаши. — Веселый талисман у нас Джирайя-сама. — Очень смешно, — буркнул тот. Я хмыкнул. — Вообще, честно говоря, сендзюцу реально дало мне очень неприятное ощущение. Джирайя взглянул внимательнее. — Какое? — Будто до этого я все время дрался чуть-чуть глухим, — ответил я. — А потом кто-то внезапно прочистил мир. Всё становится плотнее. Четче. Люди читаются по-другому. Чакра ощущается не просто как “вот там источник”, а как целая картина. И тело... тело как будто начинает работать без лишних зазоров. Джирайя медленно кивнул. — Хорошо описал. У большинства на это уходит много времени. — Ну, — сказал я, — когда ты в первый раз начинаешь чувствовать, что можешь дать пизды даже воздуху, трудно не заметить разницу. Какаши снова фыркнул. — Очень изящная формулировка. — Я стараюсь. Джирайя чуть улыбнулся. Я посмотрел на него чуть пристальнее. — А ты сам почему так и не довел до идеала? Он усмехнулся, но на этот раз без привычной дурашливости. — Потому что не все вещи в мире решаются только упорством. Иногда тело, чакра, природа и твоя собственная голова просто сходятся не так идеально, как хотелось бы. Я научился пользоваться сендзюцу. Но не настолько чисто, как некоторые. — Некоторые — это Минато? — спросил я. — И он тоже, — ответил Джирайя. — И ты, похоже. Я на секунду замолчал. Потом все-таки сказал: — Ну... приятно. — Не зазнавайся, — тут же вставил Какаши. — Да что вы все сегодня такие злые. — Просто стараемся не дать тебе окончательно уверовать в свою божественность, — лениво ответил он. — Поздно, — сказал я. — Я уже почти там. Джирайя хмыкнул, потом посмотрел на окно, за которым уже окончательно легла ночь. — В любом случае, хорошо, что ты это умеешь. Если Кумо действительно выставит не мусор, сендзюцу нам пригодится. — Особенно если там будет джинчурики Двухвостой, — сказал я. Какаши чуть кивнул. — Тоже так думаешь? — А кого еще? — пожал я плечами. — Восьмихвостый слишком важен. Райкаге сам вряд ли полезет на дальнюю миссию такого формата. А вот Двухвостая — вполне. Полевой боец, опытный джинчурики, мобильная, сильная. Под нее легко собрать очень неприятную группу. — Логично, — согласился Джирайя. — То есть, — сказал я, — если мой план сработает, у нас будет шанс вписаться в чужую встречу до того, как они развернутся по полной. А это уже совсем другой разговор. Какаши прикрыл глаз. — Было бы неплохо. — Было бы охуенно, — поправил я. — Словарь у тебя, как всегда, на уровне элитного дипломата, — заметил Джирайя. — Я народный человек. После этого разговор как-то сам собой стал легче. Без пафоса, без напряженного планирования каждого шага. Мы еще немного перекидывались фразами — о сендзюцу, о старых миссиях Джирайи, о том, как Какаши, оказывается, тоже когда-то пытался лезть в вещи, которые не сразу понимаешь телом. Я пару раз подъебал обоих, они — меня, и в итоге время до ожидания прошло спокойно. — Ладно, — сказал я, потянувшись. — Пока клон летает, можно хотя бы сделать вид, что мы отдыхаем. — Разумная мысль, — кивнул Джирайя. Какаши уже вообще устроился так, будто собирался дремать вполглаза следующие пару часов. А я откинулся назад и подумал, что если ночь и дальше пойдет так же спокойно, то это будет почти подозрительно. POV Нукенин Дождя Как только этот светловолосый псих развязал нам руки и с такой доброй улыбкой пожелал «бежать, голубки», я не стал ни задавать лишних вопросов, ни пытаться строить из себя умного. Мы с напарником рванули сразу. Так, что дыхание сорвало уже через несколько минут, а ноги начали ныть почти мгновенно. Но после того, что я видел в той комнате, лучше было сдохнуть на бегу, чем задержаться там еще хоть на секунду. Мы неслись через лес, не разбирая дороги, только бы подальше от гостиницы, от этих троих, от этой проклятой комнаты с печатями, жабой и тем ебанутым гендзюцу. В голове все еще стояла липкая, мерзкая пустота после того, как меня заставили... я даже думать об этом не хотел. Напарник тоже бежал молча первые минут двадцать. Вид у него был такой, будто он очень старается не вспоминать, чем именно занимался у стены. Только когда между нами и гостиницей лег уже приличный кусок леса, он все-таки выдохнул, не сбавляя темпа: — Кто это вообще был? Я зло покосился на него на бегу. — Ты что, не в курсе? — Я видел, что это не обычные шиноби, — огрызнулся он. — Но кто именно? — Один из Саннинов, — сказал я. — И Копирующий Ниндзя Какаши. Он аж сбился с шага на миг. — Чего?.. — Того, — бросил я. — Повезло, что мы вообще ноги унесли. Он несколько секунд молчал, переваривая, потом выдавил: — А этот мелкий? Вот тут я сам поморщился. — Малого я не узнал. Но он тоже не так прост. Фуиндзюцу у него — не детское. И гендзюцу мерзкое. Видимо, какой-то очень неприятный специалист по печатям. Или еще хуже — Узумаки. Напарник зло сплюнул на бегу. — Пиздец. — Ага, — коротко сказал я. — Именно. Мы бежали еще долго. Без остановок, без разговоров, только изредка меняя направление, чтобы не идти совсем уж по прямой. Ночь была плотной, влажной, лес местами душил туманом, ветки хлестали по лицу, сапоги цеплялись за корни, но это даже немного успокаивало. Пока тело работает до предела, мозг не так активно возвращается к мыслям о том, насколько близко ты был к очень плохой смерти. Где-то через час интенсивного бега я все-таки дал знак остановиться. Ненадолго. Просто чтобы восстановить дыхание, проверить след, направление и убедиться, что напарник не сдох по дороге от собственной паники. Он согнулся, уперев руки в колени, и хрипло спросил: — Думаешь... они нас не преследуют? Я прислонился плечом к дереву, вслушиваясь в лес и в собственные ощущения. Ничего явного. Никаких резких всплесков чакры поблизости. Никакого шороха, который бы не принадлежал ночи. — Даже если и преследуют, — сказал я наконец, — уже без разницы. Он вскинул голову. — В смысле?! — В прямом. Мы миссию выполнили. Узнали, что за отряд Конохи отправили. Саннин, Какаши и этот мелкий. Этого уже достаточно. Напарник все еще дышал тяжело, но начал слушать внимательнее. — И? — И у Облака есть сильный сенсор, — ответил я. — Если за нами кто-то идет, нас все равно засекут раньше, чем они подойдут вплотную. Остальное уже не наше дело. Он несколько секунд молчал, потом нервно усмехнулся. — То есть мы просто приводим за собой хвост и надеемся, что дальше это уже не наша проблема? Я посмотрел на него. — Именно так и работает найм. Пока платят — ты полезен. Как только информация передана — все, дальше пусть большие дяди сами решают, кто кого убивает. Напарник криво поморщился. — Не нравится мне это. — Мне тоже, — сказал я. — Но выбирать уже поздно. Я оттолкнулся от дерева и коротко махнул рукой. — Двинули. Утром мы должны с ними встретиться. Значит, всю ночь идем. Остановок больше не будет. — До самого побережья? — До точки встречи, — уточнил я. — Если хотим успеть раньше рассвета, времени на остановки нет. Он выругался себе под нос, но спорить не стал. И мы снова побежали. Теперь уже не просто прочь от Конохи, а к тем, кто нас нанял. Сквозь лес, сырость, темноту и усталость. С четким пониманием, что за спиной осталась не просто гостиница с тремя сильными шиноби, а нечто куда неприятнее — люди, которые отпускают тебя слишком легко. А это почти всегда значит, что где-то в этом есть подвох. Но думать об этом долго я себе не позволял. Потому что пока ноги двигаются, ты еще жив. А все остальное — уже  POV Дайго Рассвет только-только начинал выедать ночь из-за горизонта. Небо еще держалось в серо-синем цвете, воздух у побережья был сырым, тяжелым, пах солью, водорослями и камнем. Волны лениво били в берег, и вся эта картина выглядела почти мирной — если не учитывать, что мы стояли здесь не ради прогулки, а ждали двух наемных крыс из Дождя, которых наняли для разведки. По-хорошему, на такую задачу стоило бы послать своих людей. Но у таких решений есть один простой минус: своих жалко. Ниндзя другой деревни в этом смысле куда удобнее. Сдохнут — не потеря. Выживут — принесут пользу. Сольются — никто не плачет. Я стоял, глядя на линию берега, и коротко сказал: — Шинтаро. Мониторь обстановку. Если засечешь другую сигнатуру чакры — сразу уходим в засаду. — Понял, — ответил он без лишних слов. Хороший парень. Молодой. Спокойный. Талантливый. Уже в двадцать четыре — элитный джоунин, и не за красивые глаза. Сенсор у него был сильный, редкий, тонкий, и работал он чисто. Только вот настоящего пороха еще не нюхал. Не того, что на учениях. И не того, что в рассказах ветеранов за сакэ. Настоящего. Когда одно неверное ощущение чакры стоит тебе не выговора, а головы. А я этот порох нюхал. Дважды. Две войны дают человеку очень полезную привычку: не верить удобной тишине и всегда ждать, что противник окажется умнее, чем тебе хотелось бы. Особенно если речь идет о Конохе. Почему-то именно там всегда рождаются гении. Не просто сильные шиноби. Не просто удачные бойцы. А именно те уроды, которые в самый неподходящий момент достают из рукава что-то, чего в нормальном мире быть не должно. Прошло минут двадцать, прежде чем Шинтаро наконец сказал: — Засек их. Три километра от нас. Идут по побережью. Других сигнатур не вижу. Я даже не повернулся. — Продолжай наблюдение. На открытой местности были только мы с ним. Так и задумывалось. Югито и Рэнджи сидели в засаде неподалеку, но так, чтобы их не засветить раньше времени. Не было смысла выкладывать весь состав перед двумя наемниками. Сегодня они работают на нас, а завтра их могут купить другие. Таким нельзя показывать больше, чем нужно. Пусть знают ровно столько, сколько переживут. Минут через пятнадцать на линии берега показались две фигуры. Дождевики. Уставшие. Загнанные. Но живые. Я дал Шинтаро короткий знак рукой — продолжать сканирование — и сам пошел им навстречу. Те ускорились, увидев меня, и почти сразу начали говорить, еще не подойдя вплотную. — Нам... нам не удалось ни устранить, ни всерьез задержать отряд, — выдохнул один. — Только собрать информацию... — Что выяснили? — перебил я. — Трое, — быстро сказал второй. — Один из Саннинов. Джирайя. Копирующий Ниндзя Какаши. И еще один... молодой. Блондин. Очень опасный. Специалист по фуиндзюцу. Возможно... — Хвоста не было? — снова перебил я. Они оба уставились на меня. — Что? — Хвоста, — повторил я жестче. — За вами никто не шел? — Нет, — быстро ответил первый. — Мы не видели никого. Вообще никого. — Ничего не обнаружили, — добавил второй. — Мы проверяли. Вот тут меня и кольнуло. Не их слова. Небо. Высоко, почти на границе утренней дымки, кружила птица. Слишком ровно. Слишком спокойно. Не как чайка, не как местный хищник, не как существо, живущее своей жизнью. Она держала круги с едва уловимой логикой наблюдателя. Я сразу почувствовал, как внутри собирается холодное раздражение. — Твою мать, — выдохнул я. — За вами хвост. Оба нукенина дернулись и почти одновременно выпалили: — Как?! Не может быть! Я даже не посмотрел на них. — Шинтаро! — рявкнул я. — Что чувствуешь? Он закрыл глаза на долю секунды, сканируя пространство. — Ничего прямого. Только... слабая сигнатура в небе. Очень слабая. Почти размазанная. — Птица, — сказал я. — Они вели вас через птицу. Вот поэтому я и не люблю полагаться на чужую самоуверенность. Эти двое думали, что если сами никого не видят, то и за ними никто не идет. А я слишком долго воевал, чтобы не замечать такие мелочи. Война вообще учит простому правилу: если что-то ведет себя странно — это, скорее всего, вражеская хуйня. Я резко повернулся к Шинтаро. — Не знаю, сколько им нужно времени, чтобы дойти сюда, но нам надо— — Поздно. Голос прозвучал настолько близко, что меня будто ледяной водой окатило. Я развернулся. И замер. Там, где секунду назад стояли только нукенины Дождя, теперь уже были трое. Они не шли к нам. Они просто стояли там, как будто всегда там и были. Коноха. Я сразу узнал всех троих. Джирайя — один из легендарных Саннинов, Какаши Хатаке — Копирующий Ниндзя, и третий... третий заставил меня на секунду забыть даже о том, что мы стоим посреди потенциальной засады. Светлые волосы, спокойная осанка, этот слишком уверенный, почти раздражающий вид человека, который не просто стоит на месте, а будто уже держит под контролем само пространство вокруг себя. На одно короткое мгновение меня будто током пробило: Желтая Молния? Нет. Нет, это невозможно. Минато Намикадзе мертв, и мертв давно. Я сам это знаю. Все это знают. Но сходство било по глазам слишком неприятно. Не лицом даже — манерой. Тем, как он держался. Тем, как от него веяло скоростью, которой ты еще не увидел, но уже поверил в нее. Я быстро задавил в себе эту мысль. Это не он. Не может быть. Но, проклятье, похож он был слишком сильно. POV Наруто Утром я и не спал толком. Да и не хотелось. Это было то самое предрассветное время, когда ночь уже отползает, но день еще не вступил в силу: темнота посветлела, воздух стал холоднее и чище, за окном было сыро, серо и тихо, как бывает только перед рассветом. Вещи у нас уже были собраны заранее — как раз на такой случай. Чтобы без тупняка, без “где мой кунай”, без “подождите, я сейчас ботинок найду”. Проснулся, взял сумку, испарился. Птица-клон развеялась резко, почти без предупреждения, и память хлынула сразу. Картина была четкой. Дождевиков действительно засекли. Не сразу, но засекли. Значит, у Облака там не сопляк на дежурстве, а кто-то опытный. Либо просто сенсор с хорошей головой, либо нормальный полевой джоунин, который слишком давно живет, чтобы не замечать странных птиц в небе. — Любопытно, — тихо пробормотал я. Я сразу поднялся, подошел сначала к Какаши, потом к Джирайе. Будить их особо не пришлось. Оба спали так, как спят нормальные шиноби: вроде бы и отдыхают, а вроде бы уже на полпути в боевую готовность. Одно короткое касание, один взгляд — и оба уже встали, без лишних вопросов, без тупого сонного мычания, без “еще пять минут”. — Есть контакт, — сказал я коротко. — Нас раскусили. Но не до конца. Точка встречи та же. Джирайя только кивнул и сразу надел жилет поверх одежды. Какаши уже затягивал перчатки. — Дистанция? — спросил он. — Нормальная. С хирайшином дотянемся, — ответил я. — Но действовать надо быстро. Они уже насторожились. Никто не спорил. Никто не уточнял лишнего. Сильная команда в этом и хороша — тебе не надо по полчаса объяснять, почему “быстро” значит “быстро”, а “сейчас” не равно “после завтрака”. Я дождался, пока оба подхватят вещи, коснулся сначала Джирайи, потом Какаши, нащупал метку и рванул пространство. Хирайшин сработал чисто. Мир сложился, свернулся, дернулся — и уже в следующую секунду мы стояли на побережье, ровно там, где клоном была засечена группа Облака. Песок, утренний холод, соленый воздух, волны и напряжение, которое я поймал еще до того, как до конца увидел лица. Мы появились не в тишине. Я успел выхватить кусок чужой фразы — тот самый момент, когда один из джоунинов уже отдавал команды. Видимо, своему сенсору. — ...продолжай наблю— — Поздно, — сказал я. Слово легло в воздух почти спокойно, но эффект вышел именно тот, какой нужен. Джоунин Облака резко повернулся, и на его лице на мгновение проступило то редкое, почти чистое удивление, которое видишь только у опытных бойцов, когда они понимают: ситуация только что вышла из-под контроля и сделала это слишком быстро. Перед нами стояли двое дождевиков, еще не до конца осознавшие, что привели за собой не просто хвост, а полноценную проблему. Чуть в стороне — высокий шиноби Облака, по повадкам сразу видно: ближний бой, тяжелая школа, ветеран, не мальчик. Еще один — молодой, собранный, глаза уже работают по местности, сенсор. Остальные, скорее всего, сидят в укрытии. Я это понял почти сразу. Слишком уж грамотно была выставлена сцена: двое на виду, остальные в резерве. Джирайя, оказавшись рядом, коротко хмыкнул: — Неплохо вошли. — Стараюсь, — ответил я. Какаши ничего не сказал, только едва заметно сместился вправо, уже перекрывая мне угол и одновременно забирая обзор на часть берега. Все, как и должно быть.