Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Дайго Я был полутруп. Не в переносном смысле, буквально держался на чистой силе воли, привычке не падать раньше времени и на том, что Рэнджи тащил меня вперед, не давая окончательно свалиться. Рука после расенгана почти не слушалась, бок саднило так, будто туда загнали раскаленный лом, в голове шумело, а ноги уже давно работали не потому, что могли, а потому, что я им приказал. Мы шли шуншином, насколько вообще могли в таком состоянии, выжимая из себя максимум скорости, потому что единственное, что было сейчас по-настоящему важно, — уйти. Уйти и донести информацию. Потом где-то позади раздался грохот. Не просто взрыв. Что-то гораздо крупнее. Глухой, чудовищный удар, от которого воздух дрогнул, а земля под ногами пошла мелкой, мерзкой дрожью. Нас обоих качнуло, и мы невольно сбавили темп. Даже Рэнджи, который до этого молча тащил меня вперед, резко обернулся через плечо. — Как думаешь, они сдохли? — спросил он, тяжело дыша. Я тоже оглянулся назад, хотя за лесом и расстоянием, конечно, уже ничего не было видно. Только в небе над тем направлением еще стояло что-то темное, рваное, как будто там разом взорвали кусок самого горизонта. Если бы такую компашку можно было так просто убить, я бы сейчас не удирал, как подранок. — Не думаю, — ответил я. — Но время Югито нам точно выиграла. Эти слова дались тяжело. Не потому что я не верил в нее, а потому что слишком хорошо понимал цену. Если джинчурики пошла на полный облик и бомбу хвостатого, значит, ситуация действительно была хуже некуда. И все равно — выбора у нас уже не было. Или так, или мы все там оставались. Рэнджи сжал зубы и спросил уже тише: — Райкаге нас сам не убьет за то, что мы проебали джинчурики? Я усмехнулся бы, если бы не было так больно даже дышать. — Возможно, — сказал я. — Но другого выхода не было. Иначе сдохли бы и мы, и информация до деревни бы не дошла. Он ничего не ответил. Только еще крепче перехватил меня, помогая держать темп. А я бежал и думал только об одном. О блондине. О его скорости. О хирайшине. О том, как он двигался в этом чертовом крестоглазом режиме, словно пространство само под него прогибалось. О том, как он ломал привычную логику боя. О том, как он спокойно вошел против нас, как будто не просто не боялся, а уже заранее знал, чем все кончится. Этот парень слишком опасен. Его нужно устранять. Не «когда-нибудь потом», не «если подвернется случай», а как приоритетную угрозу. Потому что если его не убрать сейчас, пока он еще растет, я боюсь даже представить, во что он превратится через несколько лет. Он уже сейчас тянет на уровень каге. Уже сейчас. А по виду ему и пятнадцати нет. Блять. Через пару часов я окончательно понял, что дальше в том же темпе не вытяну. Ноги начали подламываться уже не от усталости, а от того неприятного состояния, когда тело всерьез рассматривает вариант просто выключиться. Я скомандовал остановку. Просто коротко, почти хрипом: — Все. Стоп. Рэнджи тут же сменил направление, увел меня в сторону, и мы быстро нашли укромное место — узкую ложбину между скалой и кривым сосняком, снаружи почти не видную. Не идеальный тайник, но сейчас выбирать не приходилось. Он усадил меня к камню, сам рухнул рядом на одно колено и сразу полез в подсумок за бинтами, мазями и всем, что у нас оставалось. — Не двигайся, — сказал он. — Очень своевременный совет, — буркнул я. — Я и так почти труп. Рэнджи начал обрабатывать раны молча, по-рабочему, но по лицу было видно — мысли у него сейчас не о моем боку и не о руке. Он долго держался, а потом все-таки спросил: — Как думаешь... Югито мертва? Я выдохнул через зубы, пока он затягивал повязку. — Не думаю. — Уверен? — Насколько вообще можно быть уверенным после такого боя, — ответил я. — Убить джинчурики другой деревни — это слишком громкий шаг. Это уже не просто полевая победа. Это повод поставить под вопрос начало новой войны. Я не думаю, что они настолько тупые. Скорее всего, взяли ее в плен. Или возьмут, если она еще жива. Потом будут торговаться. Давить. Требовать. Рэнджи медленно кивнул. Видно было, что эти слова его не успокаивают, но хотя бы дают точку, за которую можно уцепиться. Минуту он молчал, продолжая бинтовать мне плечо и бок, а потом все-таки произнес то, что все это время висело между нами. — А Шинтаро? Я закрыл глаза на секунду. Вот с этим было хуже. Шинтаро... молодой, сильный, спокойный парень. Слишком рано поднялся, слишком хорошо чувствовал поле, слишком мало еще видел настоящей грязи. И, что самое мерзкое, у него вполне могло быть большое будущее, если бы мы не нарвались на эту троицу именно сегодня. Рэнджи знал ответ и без меня. Я видел это по его лицу. Он не спрашивал, потому что надеялся услышать чудо. Он спрашивал, потому что еще не был готов сам вслух признать очевидное. Я тяжело выдохнул. — Ты и сам должен понимать. Он замер. Руки у него на миг перестали двигаться. — Шанс нулевой? — спросил он глухо. — Почти, — ответил я. — Он получил смертельную рану. А потом его еще унесло ветром черт знает куда. Если даже пережил первые минуты, то дальше... сам понимаешь. Рэнджи опустил голову. Несколько секунд молчал, стиснув бинт в руках так, что побелели пальцы. — Мы вместе сдавали экзамен на чунина, — сказал он вдруг. — Он тогда уже чувствовал чакру лучше половины инструкторов. Все говорил, что однажды станет лучшим сенсором Облака. Я не ответил сразу. Такие вещи обычно не комментируют словами вроде «соболезную» — они только хуже звучат в устах человека, который и сам еле дышит после провала. — Он был хорошим шиноби, — сказал я наконец. — И умер не как трус. Рэнджи коротко кивнул, но по лицу было видно: легче ему от этого не стало. Я дал ему еще несколько секунд посидеть с этим, потом сказал уже жестче, возвращая нас обоих к тому, что важно: — Ладно. Останемся здесь на день. Переведем дух, залатаемся, соберем головы обратно в кучу. Потом продолжим путь. Он поднял взгляд. — Прямо в Кумо? — Да. Без лишних остановок. То, что мы видели, надо донести до Райкаге лично. Про Джирайю, про Какаши, про джинчурики Конохи. Особенно про блондина. Рэнджи мрачно кивнул. — Думаешь, он самая большая проблема? Я посмотрел в сторону моря, которого отсюда почти не было видно, но которое все равно ощущалось соленой тяжестью в воздухе. — Думаю, — сказал я. — Если этот мальчишка доживет до взрослого возраста, мир шиноби еще очень сильно об этом пожалеет. После этого мы оба замолчали. Он сидел рядом, мрачный, уставший, злой и уже не такой собранный, как в начале миссии. Я полулежал у камня, чувствуя, как каждая рана пульсирует отдельно, как отступает адреналин и как вместе с ним в тело приходит вся честная, незамутненная боль. Вокруг было тихо. Слишком тихо после такого боя. И именно в этой тишине особенно ясно ощущалось, что миссия для нас закончилась не поражением даже, а уроком. Жестоким, кровавым и очень дорогим уроком о том, что Коноха пришла за наследием Узушио не просто с сильной группой. Она пришла за ним с будущим чудовищем. POV Наруто В пещере мы просидели до самого утра. Ночь пошла на пользу всем: Какаши хотя бы чуть-чуть отлежался, Джирайя и так выглядел хорошо, а меня после боя отпустило. Не полностью, конечно, но тело хотя бы перестало ныть на каждый вдох. Продвигаться дальше мы все равно пока не могли. Тащить с собой бессознательного джинчурики по руинам Узушио — идея из разряда «а давайте сами себе усложним жизнь». Нужно было дождаться, пока пленница очнется, оценить ее состояние и уже потом решать, что делать дальше. Спустя примерно час я заметил движение. Сначала легкое — пальцы дрогнули, потом веки, потом дыхание стало чуть резче. Я оттолкнулся от стены, подошел ближе и присел рядом со спальником. Югито открыла глаза медленно, будто выныривала не из сна, а из очень глубокого и очень неприятного провала. Смотрела мутно, несколько секунд просто пыталась понять, где она вообще находится, а потом ее взгляд сфокусировался на мне. Я усмехнулся. — О-о-о, очнулась спящая красавица? Она еле шевельнула губами. Голос вышел хриплый, слабый, но вопрос прозвучал отчетливо: — Почему... ты меня не убил? Я чуть наклонил голову и ответил: — На то есть две причины. Даже три. Она смотрела на меня молча, и я начал загибать пальцы. — Во-первых, убийство джинчурики другой деревни — это очень быстрый путь к эскалации конфликта между деревнями, а мне пока что не хочется устраивать международный пиздец раньше времени. Во-вторых, я обещал Мататаби, что ты не умрешь. В-третьих... — тут я довольно оскалился, — мы хотим выкуп. Югито криво усмехнулась. Вернее, попыталась, но сил на полноценную эмоцию у нее пока не было. — Понятно, — сказала она горько. Я придвинулся чуть ближе, оперся локтем о колено и с самым невинным видом спросил: — Ну что ты, кошечка? Чего грустим? Она сразу дернула взглядом, и вот тут в глазах наконец мелькнуло что-то живое. Раздражение. Хороший знак. — Не называй меня так, — тихо, но зло сказала она. — Меня зовут Югито. — Хорошо, — серьезно кивнул я. — Югито-кошечка. Видно было, что она очень хотела разозлиться по-настоящему. Прямо сесть, начать орать, обещать мне смерть, все как положено. Но сил на это у нее не было. Поэтому она только прикрыла глаза на секунду и устало выдохнула, явно проклиная тот факт, что сейчас полностью от меня зависит. Я же, пользуясь моментом, решил сразу обозначить правила. — Кстати, — сказал я уже нормальным тоном, — даже не пытайся использовать чакру. Она снова открыла глаза и нахмурилась. — Что?.. — Я тебе ее запечатал, — объяснил я. — Полностью не перекрыл, не переживай. Ровно столько оставил, чтобы чакра хвостатого спокойно подлечивала тебя и не давала развалиться на куски. Но если начнешь дергаться, пытаться продавить печать или резко тянуть силу — будет отдача. Очень неприятная. Так что лучше полежи спокойно и сделай вид, что ты разумный человек. Она тяжело вздохнула. — Ты слишком спокойно говоришь о таких вещах. — А как мне о них говорить? С тревогой в голосе? — пожал я плечами. — Ты у нас пленница, но не труп. Я, можно сказать, проявляю заботу. Она хотела что-то ответить, но в этот момент снаружи донеслись шаги, и в пещеру вошел Джирайя. Судя по морде, он успел обойти окрестности, убедиться, что поблизости нас пока никто не ищет, и теперь вернулся с видом человека, который готов жрать, спать и одновременно рассказывать, какой он молодец. Увидев, что Югито уже пришла в себя, он оживился: — О, пленница очнулась. Я сразу ткнул в него пальцем. — Очнулась. Но ты все равно не распускай свои извращенные руки. Югито повернула голову к Джирайе, потом обратно ко мне, и в ее взгляде наконец мелькнуло что-то вроде подозрения. — А что он делал? — спросила она. Джирайя моментально вскинул ладони. — Ничего-ничего! Я лишь оказывал первую помощь! Я хмыкнул. — Ага. С очень заинтересованным лицом. — Наруто, — процедил он. — Я вообще-то спасал ей жизнь. — Я и не спорю. Просто подчеркиваю твой стиль работы. Югито медленно перевела взгляд на Джирайю, потом снова на меня и, кажется, впервые за все время решила, что, возможно, сдохнуть вчера было бы даже проще. — Я не хочу знать подробности, — пробормотала она. — Правильное решение, — кивнул я. — Некоторые знания лучше не получать вообще. Джирайя тяжело вздохнул и сел чуть в стороне. — Ну раз все такие остроумные, я, пожалуй, просто промолчу. — Не получится, — сказал я. — Ты слишком старый, чтобы долго молчать. Югито, несмотря на общее состояние, все-таки не удержалась и тихо фыркнула. Очень слабо, почти незаметно, но я заметил. Отлично. Значит, голова у нее уже работает, и совсем овощем после боя она не стала. Я снова посмотрел на нее и уже спокойнее сказал: — В общем, расклад простой. Пока лежишь, восстанавливаешься и не творишь хуйню. Мы пока не решили, что именно с тобой делать дальше. Убивать не будем. По крайней мере, я не планирую. — Как великодушно, — хрипло ответила она. — Да, я вообще щедрый. Джирайя только закатил глаза. Пещера снова затихла, но уже по-другому. Не как место, где лежит бессознательная пленница, а как место, где все проснулись, пришли в себя и теперь просто ждут, кто первым снова начнет портить атмосферу. Судя по всему, этим человеком, как обычно, предстояло быть мне. POV Дайго Рано утром мы снова двинулись в путь. Я восстановился не полностью — до этого было еще далеко, — но уже хотя бы до того состояния, когда мог передвигаться сам, не опираясь на Рэнджи как на костыль с катаной. Рука все еще ныла, бок тянуло при каждом глубоком вдохе, а после слишком резкого движения внутри будто снова проворачивали нож, но это уже была рабочая боль, а не та, что превращает тебя в бесполезный кусок мяса. Я затянул крепления на броне, проверил, как сидит перевязь, и коротко сказал: — Идем без остановки. Рэнджи, который до этого молча проверял снаряжение, поднял на меня взгляд. — Даже ночью? — Особенно ночью, — ответил я. — К утру следующего дня мы должны быть в Облаке. Информация слишком важна, чтобы растягивать путь из-за удобства. Он кивнул. Лицо у него после разговора о Шинтаро стало жестче, суше, будто за одну ночь человек стал старше на несколько лет. Такие вещи с шиноби происходят быстро. Сегодня ты просто хороший боец в сильной группе, а завтра уже понимаешь, что в следующий раз именно тебе придется быть тем, кто говорит другому: «Он не выжил». — Если по пути встретим погоню? — спросил он. — Уходим, не ввязываясь, — сказал я. — Наша задача теперь не победить, а донести. Все остальное уже вторично. Рэнджи снова кивнул, и на этом разговор закончился. Мы оба понимали, что после такого провала и потери джинчурики любое лишнее столкновение — это не смелость, а тупость. Оставалось только идти вперед, терпеть боль, усталость и злость, и надеяться, что успеем раньше, чем ситуация окончательно выйдет из-под контроля. И мы пошли. Быстро, молча, без остановок, оставляя за спиной берег, руины проваленной операции и одного мертвого товарища, которого даже не могли забрать с собой. POV Наруто В пещере мы просидели уже полтора дня. За это время я успел возненавидеть примерно всё: влажный воздух, однообразный шум моря снаружи, собственную жопу за то, что она так долго сидит на одном месте, и даже часть своих мыслей, потому что они начали ходить по кругу. Югито за это время заметно восстановилась. Ходить она еще толком не могла, двигалась осторожно, с явным напряжением, но хотя бы уже разговаривала без ощущения, что каждое слово для нее как отдельная техника ранга А. Какаши выспался настолько, насколько вообще может выспаться человек вроде него. Джирайя перестал изображать походного врача и вернулся в нормальное состояние старого извращенца с редкими проблесками мудрости. А я... а мне было скучно. Настолько скучно, что я начал загадывать загадки. Сидели мы в пещере как кучка странных людей, запертых в одной арке без возможности нормально двигаться дальше, и я, покачивая ногой, с самым серьезным видом сказал: — Так. Слушайте внимательно. Это есть у всех мужчин. Только разница в длине. Но брак стоит заключить — как дают это жене. Что это? Какаши и Джирайя почти синхронно посмотрели на меня с тем самым выражением «ну началось». — Наруто, — устало сказал Какаши, — тут вообще-то дама. — Да, — поддержал Джирайя, — не стоит загадывать такое при дамах. Я уже открыл рот, чтобы еще сильнее испортить им настроение, но Югито ответила раньше, даже не дав мне насладиться скандалом. — Это фамилия. Я повернул к ней голову и довольно оскалился. — Хахаха. Правильно. Сразу видно, кто головой думает, а кто в первую очередь про хуйню всякую. Какаши тихо вздохнул, а Джирайя сделал вид, что ничего не происходило. Я же, пользуясь случаем, великодушно кивнул Югито. — Молодец, кошечка. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла их и максимально спокойно, насколько могла, сказала: — У меня вообще есть хоть один шанс переубедить тебя так меня не называть? — Нет, — честно ответил я. Какаши, уже давно привыкший к тому, что остановить меня словами — задача бессмысленная, лениво заметил: — Если Наруто уже начал что-то делать, он продолжит это делать. Я тут же ткнул в него пальцем: — Правильный ответ, Какаши-сенсей. Пять баллов Гриффиндору. Югито нахмурилась. — Это кто? Какаши, даже не моргнув, ответил: — Не обращай внимания. Мне иногда кажется, что он вообще не из этого мира. Я про себя только хмыкнул. Ты как никогда прав, Какаши. Вслух, конечно, говорить этого не стал. Не хватало еще начинать тут мета-исповедь перед пленной джинчурики и двумя шиноби, один из которых потом точно пошел бы думать об этом слишком глубоко, а второй написал бы в книжке какую-нибудь херню про «мальчика с тайной душой». Югито между тем посмотрела на меня уже не с прежней враждебностью, а скорее с усталым недоумением. — У вас в Конохе все такие? — Нет, — ответил я. — Только элита. — Тогда я начинаю понимать, почему у вас такие проблемы. — А я начинаю понимать, почему тебя все-таки не убили, — сказал я. — Ты иногда выдаешь что-то полезное. Она фыркнула. — Очень мило. — Я стараюсь. Пещера снова наполнилась этим странным, почти бытовым ощущением, когда ты вроде сидишь рядом с врагом, вроде держишь его пленным, вроде знаешь, что при других обстоятельствах вы бы пытались вырвать друг другу глотки, но при этом уже спокойно перекидываетесь словами, как люди, которых на время зажали в одном укрытии и заставили делить одну и ту же усталость. — Еще загадку, — лениво сказал Джирайя, явно сам не понимая, зачем вообще это поддерживает. — О, — оживился я. — Вот это уже разговор. Югито посмотрела на него, потом на меня и покачала головой. — Поразительно. Я в плену у Конохи, рядом сидит Саннин, Копирующий Ниндзя и джинчурики Девятихвостого, а ощущение такое, будто меня похитил передвижной цирк. — Спасибо, — кивнул я. — Наконец-то кто-то правильно понял вайб нашей команды. Какаши прикрыл глаз и тихо сказал: — Только не надо повторять это в официальных отчетах. — Поздно, — сказал я. — Я уже мысленно дал нам название. — Нет, — сразу отозвался он. — Да. — Нет. — Ладно, потом скажу. Югито тяжело выдохнула и, кажется, впервые за все время по-настоящему смирилась с тем, что ближайшие часы ей придется терпеть не только боль и плен, но еще и меня. А это, будем честны, испытание не для слабых.