Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Райкаге Спустя некоторое время бега по воде мы наконец добрались до руин Узушио. Даже издалека это место ощущалось неприятно: мертвый архипелаг, остатки некогда великой деревни, полуутонувшие стены, сломанные мосты, торчащие из камня зубья старой архитектуры и какая-то давящая тишина, будто сама местность не рада живым. Я не сбавлял хода, пока сенсор не подал знак. — Есть следы чакры, — сказал он, остановившись на одном из уцелевших каменных уступов. — На востоке. Не свежий бой, а именно присутствие. Несколько сигнатур. Они там были и, скорее всего, остаются там. — Веди, — коротко приказал я. Мы сразу сместились на восток. Еще минут тридцать шли быстрым темпом через развалины, провалившиеся участки улиц и заросшие каменные коридоры мертвой деревни, пока наконец не вышли к месту, которое даже на фоне всего остального выглядело неправильно. В земле был открыт вход. Не просто провал, а явно вскрытый древний склеп или что-то очень похожее на подземное хранилище. Каменный люк, следы старых печатей, воздух, поднимающийся снизу, и тонкий остаточный фон чакры. Они были там. Внутри. Или недавно спустились. Би, конечно, не мог оставить момент без своего идиотского творчества. Он оглядел вход, довольно щелкнул языком и выдал: — Подвал, гробница, склеп — Коноха роет свой секрет, Щас устроим им привет, а потом погасим свет, йоу! Я медленно повернул к нему голову. — Би. — Молчу, брат. На этот раз он даже почти не улыбался. Значит, и сам понял: место слишком серьезное, чтобы совсем превращать его в цирк. Я присел на корточки у входа, осмотрел камень, остатки фуин и глубину спуска. Внутрь лезть сразу было нельзя. Если Коноха уже там, они наверняка ждут или хотя бы готовы к контакту. А если это действительно старое хранилище Узумаки, то ломиться вниз первым — значит, подарить им и позиционное преимущество, и право использовать внутренние ловушки против нас. — Подождем здесь, — сказал я. — Устроим засаду. Один из джоунинов тут же спросил: — А если там есть другой выход? Вопрос был правильный. Именно поэтому он и шел с нами, а не остался в деревне охранять склады. Я не стал даже раздражаться. — Для этого у нас есть сенсор, — ответил я. — Он будет проверять сигнатуры чакры постоянно. Если кто-то попробует выйти с другой стороны или сместиться по подземной структуре, мы узнаем. Сенсор кивнул, уже входя в рабочее состояние. — Понял. Буду держать все прилегающие сектора. Я поднялся и начал быстро расставлять людей. — Би — левый фланг, но без самодеятельности. Если увидишь Девятихвостого или блондина — не бросайся сразу. Сначала колл. — Вы двое — правый сектор и верхние точки. Мне нужен обзор на вход и возможность перекрыть отход. — Сенсор сидит глубже, не светится, не геройствует. Мне нужна информация, а не труп с хорошим даром. Би хрустнул шеей и на этот раз ответил без рифмы: — Понял. Я еще раз посмотрел на черный провал входа в склеп. Где-то там внизу были Джирайя, Какаши, блондин и, возможно, Югито. Если она жива, вытащим. Если нет — тогда кровь Конохи уже не смоется просто политикой. Но пока я исходил из лучшего варианта: они достаточно умны, чтобы не убивать джинчурики. Особенно если понимают последствия. Вокруг быстро воцарилась рабочая тишина. Люди разошлись по позициям, спрятались за обломками, по скальным карманам, в тенях старых стен. Би сел ниже обычного, что уже само по себе было признаком серьезности момента. Сенсор закрыл глаза, растягивая восприятие по ближайшему участку руин и подземным пустотам. Я остался у главного сектора обзора и еще раз оглядел место. Хорошая точка. Если Коноха выйдет — мы встретим их сразу. Если они начнут выбираться с добычей — тем лучше. Если попробуют тянуть время внутри — ничего. Мы умеем ждать. Я медленно выдохнул и сказал уже почти себе самому: — Ну давайте. Посмотрим, что вы там нашли, ниндзя Конохи. POV Наруто Часа два я уже бился над этими фуин, и к концу второго часа мне уже хотелось лично воскресить того ебанутого гения из моего клана, который это придумал, только для того, чтобы сначала пожать ему руку за мастерство, а потом этой же рукой дать по морде за чрезмерную любовь к усложнению жизни потомкам. Защита была реально дикая. Не “сложная” в обычном смысле, а именно выстроенная с каким-то маниакальным удовольствием. Каждая снятая печать открывала не проход, а следующий уровень издевательства. Каждый ложный узел вел в новый тупик. И все это еще было завязано на кровь, чакру, последовательность и какую-то очень древнюю клановую паранойю. Но спустя еще один час я все-таки дожал. Последняя связка символов дрогнула, потускнела и окончательно погасла. Коридор сразу будто выдохнул. Давление, которое я чувствовал все это время, исчезло, а вместе с ним ушло и то неприятное ощущение, что одно неверное движение — и нас тут просто захлопнут, как мышей в ловушке. Я откинулся назад, вытер ладонью пот со лба и выдохнул: — Фу-у-ух. Готово. Погнали дальше. Джирайя, все это время стоявший чуть в стороне и внимательно следивший, как я разбираю узлы, коротко кивнул: — Ты молодец. — Спасибо, — сказал я и тут же покосился на Югито. Она стояла у стены, уже заметно увереннее, чем раньше, и смотрела на меня с тем своим привычным выражением, где половина — усталое раздражение, а половина — нежелание признавать очевидное. — Что? — спросила она. — А ты даже не похвалишь? — сказал я с невинным видом. — Я тут, между прочим, уже третий час спасаю нас от славной смерти в древнем семейном подземелье. Она тихо цыкнула. — Вообще-то ты мой враг. — А фуин-печатям похуй, — ответил я сразу. — Ты думаешь, они бы реально начали выяснять, кто тут друг другу враг, а кто нет? Да они бы нас всех одинаково красиво разобрали на составляющие. Югито закатила глаза, но потом все-таки буркнула: — Ладно. Молодец ты. Я довольно ухмыльнулся. — Ну конечно, не так искренне, как хотелось бы, но спасибо, кошечка. — Наруто, — устало сказала она. — Что? Я уже почти чувствую, как между нами растет уважение. — Мне начинает казаться, что тебя в детстве слишком часто роняли головой. — Неправда. Просто харизма не для всех безопасна. Какаши на это тихо хмыкнул, а Джирайя, наоборот, уже пошел вперед, явно не желая, чтобы я еще полчаса издевался над пленной джинчурики вместо того, чтобы двигаться дальше. Мы двинулись по коридору. Теперь, когда ловушки были сняты, идти стало проще, но легче от этого место не стало. Камень под ногами был старый, холодный, местами даже влажный, стены хранили остаточный фон печатей, и все это вместе создавало ощущение, будто мы идем не просто по подземному ходу, а по внутренностям какого-то спящего механизма, который все еще не до конца умер. В конце коридора нас ждало небольшое помещение. Не сокровищница в привычном смысле. Никакого золота, драгоценностей или гор трофеев. Только каменные полки, старые контейнеры, несколько свитков на постаментах и очень отчетливое ощущение, что трогать что-либо без проверки — идея для людей, которые не очень ценят собственную жизнь. Джирайя уже шагнул было вперед, но тут же остановился. — Так, нет. Стоп, — сказал он сам себе и обернулся ко мне. — Мне кажется, я уже начинаю думать, как Узумаки. Проверь сначала на ловушки. — О, — сказал я. — А старик учится. — Наруто. — Ладно-ладно, проверяю. Я подошел ближе, присел у ближайшего постамента и сразу увидел, что да — фуин здесь тоже был. Не такой сложный, как в коридоре, но достаточно мерзкий. Прямой, как удар под дых. Если бы кто-то просто взял свиток с жадным лицом и без попытки понять, что происходит, бумага вспыхнула бы в ту же секунду. И не только этот свиток. Судя по связям, сгорели бы все. Такой себе экзамен на жадность и тупость. — Есть еще одна защита, — сказал я. — И очень в духе моих родственничков. Схватил не глядя — остался без добычи. Югито, стоявшая за плечом, тихо спросила: — То есть они даже свои архивы минировали? — Конечно, — ответил я. — Это же не библиотека для туристов. Это Узумаки. Если ты добрался сюда, это еще не значит, что тебе уже доверяют. На этот раз на снятие ушло минут десять. После коридора эта печать ощущалась почти приятной разминкой. Я аккуратно перевел отклик в холостой режим, погасил контур самосожжения и только после этого выпрямился. — Все. Теперь можно. Джирайя тут же шагнул ближе, но я оказался быстрее. Взял ближайший свиток, развернул его и... сам на секунду завис. — Ого. — Что? — сразу спросил Какаши. Я быстро пробежал глазами первые блоки и тихо выдохнул: — Тут реально дохуя всего. Я развернул свиток шире и начал уже вслух, почти не веря тому, что вижу. — Смотрите. Тут не просто набор техник. Это архивный пакет. Здесь несколько разделов. Первый — боевые фуиндзюцу. Причем не те детские штуки, что можно встретить в деревнях, а нормальные клановые наработки. Печати мгновенного связывания, контуры ограничения чакры, схемы подавления хвостатой чакры... блять, тут даже есть протоколы для удержания джинчурики в полевых условиях. Югито на этих словах заметно напряглась, а я с очень честным лицом добавил: — Не смотри так. Я уже и так тебя поймал. Дальше я только сильнее охуел. — Так... вот раздел по барьерам. Не просто “поставь стенку и радуйся”, а многослойные стационарные комплексы. Есть схемы скрывающих барьеров на целые кварталы. Есть запирающие контуры, которые режут пространство внутри зоны и мешают шуншину. Есть связки на четыре, шесть и восемь якорей... Вот это уже интересно. Очень. Джирайя подошел ближе. — Покажи. Я повернул к нему часть свитка. — Видишь? Здесь не просто теория. Тут полная структура: где ставить опоры, как питать, как маскировать внешние узлы, как завязывать на кровь клана и как вшивать в ландшафт, чтобы снаружи барьер вообще не читался. Какаши тихо присвистнул. — Такое на черном рынке стоило бы состояния. — За такое на черном рынке резали бы целые семьи, — поправил я. Я пошел дальше. — О, а вот вообще жир. Раздел по запечатыванию объектов и чакры. Контейнеры, карманные хранилища, схемы безопасного изъятия опасных артефактов... Есть даже техники временного вывода чужой чакры в отдельный контур без полного перекрытия сети. Это, кстати, объясняет, почему их так боялись. С таким набором можно не просто воевать, а диктовать правила войны. — Еще что-то? — спросил Джирайя. — Да тут до хуя, — ответил я и сам увлекся. — Вот — сенсорные сети. Не клан Яманака, конечно, но очень сильная система пассивного отслеживания через печатные узлы. Причем завязанная на территорию. То есть ставишь сетку — и вся местность начинает на тебя работать. Вот — раздел по медицинскому фуин. Не лечение напрямую, а стабилизация: остановка кровотечения, удержание жизни при повреждении внутренних органов, временное консервирование состояния раненого. А вот... — я осекся и уставился на один из блоков дольше. — Ох ты ж сука. — Что там? — спросил Какаши. — Частичные схемы противобиджевых запечатывающих контуров, — сказал я уже гораздо тише. — Не полноценная тюрьма уровня “запихни хвостатого в человека”, но штуки, которыми можно ограничивать проявления хвостатой чакры, сдерживать выброс, фиксировать зону и даже временно якорить хвостатого внутри определенного радиуса. Югито побледнела заметно. — Если бы это попало к Кумо... — Или к кому угодно, — мрачно сказал Джирайя, — это резко изменило бы баланс сил. Я кивнул, не отрываясь от текста. — Тут еще есть... да, методики долговременного хранения памяти в печатных матрицах. То есть не просто “записал на свиток”, а зашил в фуин живой слой данных, который можно открыть только при правильном ключе. И, блять, похоже, именно на этом принципе и работает весь этот архив. — Значит, это только верхушка? — спросил Какаши. Я медленно свернул край свитка и оглядел остальную комнату. — Именно. Если здесь в каждом свитке хотя бы половина такого же добра, то мы только что нашли не просто потерянное хранилище. Мы нашли кусок наследия, за который деревни реально могли бы начать новую войну. На секунду стало очень тихо. Даже я заткнулся. Потому что одно дело — идти сюда с мыслью “может, что-то полезное найдем”. И совсем другое — держать в руках доказательство, что твой клан когда-то был настолько ебануто силен, что миру реально проще было его уничтожить, чем терпеть рядом. Я провел пальцем по краю свитка и тихо, почти себе под нос, сказал: — М-да. Теперь я еще лучше понимаю, почему вас решили стереть к хуям. POV Наруто Посидев над свитками еще с час и разобрав хотя бы верхушку того, что нам попалось, я окончательно понял одну простую и очень неприятную для всего мира вещь: это пиздец какая имба. Не “полезный архив”, не “интересное наследие”, а именно кусок знаний, из-за которого деревни вполне могли бы снова начать резать друг другу глотки без всяких красивых предлогов. Чем дальше я листал, тем яснее становилось: Узумаки не просто умели в запечатывание лучше остальных. Они, по сути, первыми начали системно подавлять хвостатых, ограничивать их, выстраивать методы удержания, запирания и контроля биджу-чакры. И, если честно, с такими знаниями это уже не удивляло. Это выглядело почти неизбежно. Если у тебя в руках инструменты, которыми можно прижать хвостатого зверя, ты очень быстро перестаешь быть просто сильным кланом и становишься фактором, который всем вокруг хочется либо подчинить, либо уничтожить. Джирайя тоже это понял. Он дочитал очередной блок, медленно свернул свиток и сказал уже без всякой ленцы: — Собираемся. Пора возвращаться в Коноху. Я уже хотел кивнуть, но внутри вдруг неприятно кольнуло. Не мысль даже. Ощущение. Из тех, что в моем мире обычно приходят раньше, чем начинается совсем плохое. — Подожди, — сказал я. Джирайя поднял на меня взгляд. — Что? — Какое-то у меня нехорошее предчувствие. Какаши сразу перестал делать вид, что он тут просто отдыхает. Югито тоже внимательно посмотрела в мою сторону. Я не стал тратить время на объяснения. Просто закрыл глаза и начал собирать сенчакру. Если что-то ждет нас снаружи, режим отшельника должен был это показать. Полминуты ушло быстро. Я открыл глаза уже в режиме отшельника, мир тут же стал глубже, четче, плотнее... и почти сразу что-то пошло не так. Я попытался развернуть сенсорику. Пусто. Не в том смысле, что никого рядом нет. А в том, что сама сенсорика не цепляется как должна. Будто пространство вокруг не живое, а закрытое глухой стеной, которая не дает природной энергии нормально выйти наружу и считать окружающий мир. Я нахмурился, попробовал еще раз. Уже аккуратнее. Уже точнее. Нихуя. — Что? — спросил Какаши. Я медленно выдохнул. — Сенсорика не работает. — В смысле? — тут уже подал голос Джирайя. — В прямом, — ответил я. — Нас глушит. Тут где-то стоит очень хитровыебанный барьер Узумаки. Не просто маскировка. Он режет внешнее восприятие. Я тут же попробовал нащупать метки хирайшина. Сначала дальние. Потом ближние. Потом вообще любые, что были за пределами архива. Пусто. Чисто. Как будто между мной и всеми метками встала толстая прослойка из “иди нахуй”. Я оскалился почти с восхищением. — И хирайшин тоже глушится, — сказал я. — Пространственно-временные техники тут, похоже, тоже режет. Охрененно. Очень хочу потом выучить эту штуку. Уже представляю рожу Обито, который пытается уйти в Камуи и внезапно понимает, что мир сегодня против него. Режим отшельника я, естественно, глушить не стал. Раз уж чувствовать внешку я сейчас не могу, значит, хотя бы усиление тела и скорости лишним не будет. Мы быстро собрали самое важное: свитки, заметки, все, что нельзя оставлять. Джирайя взял часть на себя, Какаши — другую. Я еще раз проверил Югито — идти она могла, хоть и через силу. На себе тащить ее прямо сейчас не хотелось: если на выходе реально ждет засада, мне нужны свободные руки. — Идем, — сказал я. — И очень внимательно. Мы двинулись обратно по коридору. Теперь он ощущался уже не просто как проход, а как чье-то предупреждение, растянутое в камне: вы вошли сюда только потому, что вам позволили, не забывайте об этом. На обратном пути я почти физически чувствовал, как местные печати продолжают нас сканировать, пропуская наружу, но не отдавая ни одного лишнего клочка информации о том, что ждет снаружи. И это бесило. Когда поднялись по лестнице к люку, чувство опасности стало резче. Неясное, но очень близкое. Я только успел шагнуть к выходу, как по коже словно ледяной водой плеснули. В ту же секунду произошло еще кое-что гораздо хуже: режим отшельника просто развеялся. Без борьбы. Без ошибки с моей стороны. Просто — был, и нет. Природная энергия испарилась, как будто кто-то щелкнул пальцами и отрезал меня от нее наглухо. — Блять, — выдохнул я. — Фуин. Тут уже думать времени не было вообще. Все тело среагировало раньше головы. Я дернул ближайшую метку — ту, что оставил еще у самого внешнего контура до входа, на границе зоны, где хирайшин все-таки должен был цепляться, — и ушел с места. И правильно сделал. Ровно в ту точку, где я только что стоял, в следующую долю секунды врезалась молния в человеческом обличье. Нет, не молния. Хуже. Четвертый Райкаге. Он появился там, объятый покровом молнии, с той скоростью, которая не оставляет времени на красивое осознание. Просто мгновение назад место было пустым, а теперь в нем уже стоял огромный, злой, заряженный убийством ублюдок из Кумо, и если бы я замешкался хоть на полвдоха, меня бы там уже и закопали.