Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Райкаге Просидели мы в этой засаде уже часа два, не меньше. Время тянулось мерзко. Не потому, что мне было тяжело ждать — ждать я умел, — а потому, что каждая лишняя минута давала Конохе шанс накопать в этом склепе еще больше дерьма, которое потом придется вырывать у них уже с мясом. Я еще раз уточнил у сенсора: — Выходили? Он, не открывая глаз, покачал головой. — Конкретно внутри подземелья не чувствую ничего. Что-то глушит сенсорику. Очень плотно. Но если бы они вышли где-то рядом, в радиусе двух километров, я бы засек. Я коротко кивнул. Значит, сидят внутри. Или уже движутся к выходу. В любом случае долго это тянуться не могло. А Би, естественно, и здесь умудрялся заебывать. Сидит в засаде, ждет Коноху у склепа, Щас выйдут наружу — получат по хребту и по репе, йоу! Я медленно повернул к нему голову. — Би. — Че, брат? — Еще одна рифма, и я сам тебя в этот склеп запечатаю. Он только хмыкнул, но, к счастью, заткнулся. Ненадолго, конечно. Но и на том спасибо. И вот тогда началось шевеление. Сначала едва заметное. Тень в проходе. Потом — блондинистая голова. Я увидел ее в тот же миг и даже не стал давать себе время на вторую мысль. Медлить было нельзя. Если это действительно тот самый щенок, который владеет Хирайшином, то любая лишняя доля секунды — уже подарок врагу. Я мгновенно покрыл тело покровом молнии и сорвался вперед. На полной скорости. Без проверки. Без разогрева. За долю секунды я преодолел расстояние до выхода и ударил туда, где только что была его голова, рассчитывая либо снести ему шею сразу, либо хотя бы вбить обратно в проход и не дать развернуться. Но в последний момент он исчез. Просто исчез. И уже в следующую секунду стоял метрах в двадцати от меня. Хирайшин. Я выпрямился, развернулся к нему полностью и впервые за все это время увидел его не как доклад, не как рассказ Дайго, а собственными глазами. Блондин. Светлые волосы. Голубые глаза. Полосы на щеках. Молодой. Слишком молодой для такой силы. И держится не как ребенок, которому повезло получить опасную технику, а как человек, который уже привык, что мир не успевает за его скоростью. У меня внутри неприятно шевельнулась старая память. Поле боя. Желтая вспышка. Ощущение, что ты вроде бы видишь противника, но это ничего не значит, потому что в следующую секунду он уже не там, где был. Я смотрел на него еще секунду, потом сказал глухо и тяжело: — Так значит, это правда. Ты щенок Минато. POV Наруто Райкаге уставился на меня тяжелым взглядом и глухо сказал: — Так значит, это правда. Ты щенок Минато. Я быстро оглядел его с головы до ног. Здоровый, сука. Прямо очень. Сплошная мышца, молния и желание кого-нибудь размазать по ближайшему камню. Вблизи он ощущался еще хуже, чем из рассказов: не как человек, а как таран, который почему-то научился говорить и командовать деревней. Я ухмыльнулся и развел руками, будто мы встретились не на развалинах мертвой страны, а на каком-то дипломатическом приеме. — Прошу любить и жаловать. Узумаки Наруто. Будущий президент Конохи. Если вы сдадитесь сейчас, обещаю нормальное отношение к пленным. Райкаге даже не моргнул. — Не шути со мной, щенок. — А я и не шучу, — ответил я. — У меня просто манера общения такая. В этот момент из склепа уже выскочили Какаши и Джирайя. Оба сразу заняли стойки, без лишней суеты. И почти сразу стало ясно, насколько херово мы влипли. Нас окружили. Причем не “ну вроде стоят по сторонам”, а грамотно: Би вышел в один сектор, два джоунина Кумо заняли другие, Райкаге держал центр давления, Югито уже стояла за ним, пусть и небоеспособная, но живая. Пространство вокруг сжалось так, что любая попытка тупо сбиться в кучку выглядела как просьба запаковать нас одной хорошей техникой. Я быстро прогнал расклад в голове и мысленно выругался. Блять. Это уже пахло нихуя не миссией S-ранга, а какой-то миссией SSS-ранга. О, кстати. Неплохое название для дерьмовой новеллы: “Выживание шиноби SSS-ранга с читами”. Звучит как очередная китайская хуйня, где у героя с первой главы ломается баланс. Слева, метрах в двадцати, Джирайя чуть повернул голову и бросил: — Наруто, сможешь перенести нас? Я даже не стал делать вид, что обдумываю. — Видишь этого дядьку? — кивнул я на Райкаге. — Он тупо не даст мне этого сделать. И это было правдой. Если б здесь были обычные сильные шиноби — ладно, можно было бы сыграть на скорости, на метках, на неожиданности. Но против Райкаге такой фокус уже не работает “просто потому что захотел”. Он слишком быстрый, слишком опытный и слишком хорошо знает, что такое Хирайшин. Стоит мне начать собирать всех в одну точку — и этот шкаф с молниями врежется в меня быстрее, чем я моргну. Хотя, если уж быть до конца честным, я бы, наверное, все равно мог выдернуть отсюда хотя бы Какаши с Джирайей. Не чисто, не красиво, но мог. Только не стал. На то было две причины. Первая — я хотел проверить себя в бою против Райкаге. Не на тренировке, не на спарринге, а вот так, по-настоящему, когда у противника за плечами войны, Восьмихвостый в братанах и очень неприятная репутация. Вторая — Югито. Съебаться я, может, и смог бы. Но ее точно не успел бы забрать. А терять такой трофей мне не хотелось, как бы прагматично это ни звучало. Югито, будто услышав мои мысли, уже стояла позади Райкаге. Держалась, конечно, через силу. По лицу было видно, что все еще очень хуево, но упрямства у нее хватило, чтобы выйти к своим на ногах. Райкаге, не сводя с нас глаз, спросил: — Югито, ты цела? Она ответила ровно, хотя голос еще был слабее обычного: — Да. Но помочь не смогу. Чакра запечатана. И я до сих пор не боец. Райкаге даже не повернулся к ней полностью. — Ты тут и не нужна. Уйди в сторонку. Югито скривилась, но спорить не стала. И тут, конечно же, вышел Би. Ну куда без этого рифмующего еблана. Он качнул плечами, поправил мечи и, тыкая в нас пальцем, выдал с довольной мордой: — Коноховский отряд, вы попали в капкан, Щас получите люлей, как последний балаган. Саннин, Какаши и блондинчик, весь ваш стиль — пустой понт, Щас Облако покажет вам, кто тут реально фронт, йоу! Я даже не выдержал и сразу ответил, подхватывая его ритм: — Ты тут рифмуешь бодро, будто выиграл турнир, Но пизды получишь ты и твой братишка-командир. Одного я пущу на такояки, с соусом и дымком, А второго наверчу на вертел — будет шашлычок с огоньком, йоу! Би реально замер. Прямо посреди боевой сцены. Потом с совершенно серьезной рожей вытащил карандаш и маленький блокнот, что-то быстро туда записал и, глядя уже на меня с искренним уважением, выдал в ответ: — О, достойный противник, не только в бою силен, Но и рифму держит четко, будто рэпом закален. Блондинчик не пустышка, в нем и стиль, и злой напор, Щас сначала дам по шапке, а потом продолжим спор, йоу! — Би! — рявкнул Райкаге так, что даже воздух дернулся. — Всё, брат, молчу, — сказал тот, но блокнот все равно не убрал. А я тем временем не просто болтал. Пока мы обменивались репликами, шутками и рифмованной хуйней, я собирал сенчакру. Медленно, аккуратно, без резких всплесков. Тут уже нельзя было просто взять и встать в позу на полминуты — меня бы за это размазали. Но растянуть процесс на фоне разговора было можно. Чуть-чуть здесь, еще немного там, еще порция через дыхание, через баланс с Курамой, через контроль, который уже въелся в меня слишком глубоко, чтобы делать это демонстративно. Так что, когда Би закончил свою последнюю рифму, я уже стоял в режиме отшельника. Зрачки легли в крест. Мир сразу стал глубже. Воздух — плотнее. А морда Райкаге, когда он это заметил, на миг стала даже интереснее, чем у Югито в тот момент, когда она узнала, что я тоже джинчурики. Я оскалился. — Ну что, — сказал я тихо. — Потанцуем? Я быстро оценил расстановку, вдохнул, выдохнул и коротко бросил: — Джирайя, Какаши, берите на себя остальных. С Райкаге я сам развлекусь. Джирайя аж дернулся. — Наруто, это не шутки. Это Райкаге. Даже ты не сможешь— Я поднял ладонь, не сводя глаз с этого шкафа в молниях. — Тихо-тихо. У меня есть план. Райкаге, услышав это, вспыхнул молнией еще ярче. Покров стал плотнее, злее, воздух вокруг него зазвенел так, будто сама гроза решила воплотиться в одного очень мускулистого мужика. — Слишком многое о себе возомнил, щенок! — прорычал он. Я скривился. — Блять, у вас это что, болезнь какая-то? Щенок, сопляк, малой... Вам что, разрабы других диалогов не прописали? Он, естественно, не ответил. И правильно. Потому что в следующую секунду просто рванул на меня с такой скоростью, с какой обычный шиноби даже испугаться не успеет. Для большинства людей такой рывок выглядел бы не как движение, а как телепортация без предупреждения. Вот только я сейчас был не большинством. Сеннин-мод делал мир слишком ясным, слишком резким. Я видел не только тело, летящее на меня в молнии, я видел импульс атаки, линию входа, то микросмещение плеча, которым он уже заранее закладывал траекторию следующего удара. Когда он летел в меня, я подбросил кунай в воздух. Не метнул. Именно подбросил. Легко. Почти лениво. Так, будто в разгар боя решил заняться ерундой. И тут же ушел хирайшином на другую метку. Райкаге заметил это. Более того — он все понял почти мгновенно. Я даже успел увидеть, как у него на морде проскочила самодовольная ухмылка. Видимо, решил, что уже прочитал мой ход. Что сейчас я, как дурак, прыгну к кунаю в воздухе, а он просто встретит меня там лбом, кулаком, плечом, да хоть всей своей грозовой тушей сразу. И он действительно резко сменил траекторию. Прямо к этому кунаю. Только вот это и была обманка. Либо он тупой, либо просто не до конца вкурил, что хирайшин — это не “прыжок к ближайшему блестящему железу”, а то, как я решу использовать свои метки. Никто не заставлял меня лезть именно к тому кунаю, который он уже взял в расчет. Я появился сзади него. И сразу вбил удар ногой, не размениваясь на красивый тайминг. Просто вложился жестко, со всей дури, с усилением сендзюцу, покровом Курамы и всем, что у меня сейчас было. И вот тут меня ждал неприятный сюрприз. Ощущение было такое, будто я не человека ударил, а попытался с разворота пробить танк. Нет, удар, конечно, прошел. Я попал. Но вместо того, чтобы красиво отправить Райкаге полетать, как я это делал с половиной народа на этой миссии, я тупо почувствовал чудовищно плотную отдачу в ногу. Покров молнии, физуха этого ебаного шкафа и вся его туша вместе работали как живая броня. Райкаге даже не улетел. Он только дернулся, сдвинулся на шаг, а потом резко развернулся ко мне, и в глазах у него мелькнуло что-то очень неприятное. Не злость даже. Уважение хищника, который понял, что добыча кусается, но все равно планирует жрать. — Слабо, — процедил он. Я отпрыгнул назад и коротко цыкнул. Понял. Тайдзюцу не канает. Ну, точнее, не так, как я привык. Его можно бить. Можно давить по ритму. Можно ловить по позиционке. Но пробивать в лоб этого уебка ногами и кулаками — идея не из лучших. Слишком плотный. Слишком живучий. Слишком похож на человека, которого в детстве вместо каши кормили молниями, железом и ненавистью к слабым. Сзади уже шла своя мясорубка. Я слышал, как Какаши сцепился с Би, как Джирайя где-то левее рвет дистанцию с джоунинами Кумо, но сейчас все это было фоном. Потому что передо мной стоял Райкаге, и этот бой быстро превращался в очень личную проверку на тему: а насколько далеко я реально ушел? Райкаге не стал давать мне долго думать. Он рванул снова, теперь уже не просто в лоб, а с серией смены углов. Умно. Понял, что на тупой прямой я его вижу, и начал ломать темп. Первый вход — справа. Я ушел. Второй — сразу вниз в корпус. Я отбил. Третий пришел сверху, через локоть и плечо. Мне пришлось нырять в сторону, пропуская заряд молнии в сантиметре от головы. От одного касания там бы уже не смешно стало. — Быстрее! — рявкнул он, будто сам подгонял собственное тело. — Да куда уж еще, шкаф ебаный, — буркнул я, уходя с линии атаки. Он попытался продавить меня серией. Левая. Правая. Колено. Захват. Я не стал играть в героя и принимать это на блок, а тупо растягивал дистанцию через метки, исчезая на полшага, на метр, на другую точку, заставляя его каждый раз заново вкладываться в ускорение. Это его бесило, я видел. Очень. Но пока что он держал голову достаточно холодной, чтобы не сорваться в тупой раш. Я быстро прогнал варианты. Большой расенган? Может пройти, если поймать в слепую зону. Но если он примет его покровом и массой, я просто опять подарю себе сомнительное удовольствие бить технику о ходячую скалу. Расенсюрикен? Слишком жирно пускать в лоб на такой дистанции, да и он не идиот — не будет стоять и ждать. Чистая скорость? Нет, тут у него слишком хорошее тело и слишком хороший опыт. Значит... Значит, надо ломать не броню. Надо ломать ритм. Пока он снова заходил на меня через молниеносный разгон, я уже начал выстраивать в голове следующую схему. С метками. С ложным открытием. С принудительным смещением. С тем, чтобы заставить эту грозовую глыбу хотя бы на миг оказаться там, где ему невыгодно. Я ухмыльнулся. — Ладно, — сказал я тихо, почти себе под нос. — В танк, значит, не бьем. Значит, будем вскрывать консерву. POV Наруто Пока мы с Райкаге танцевали этот очень нездоровый танец на грани “кто первым ошибется и останется без головы”, я начал сознательно подставлять одежду под удары. Не тело — именно одежду. Рукав, край жилета, ткань на боку, плечо. Молния Эя проходила рядом, рвала материю в клочья, оставляла на мне вид человека, который вот-вот начнет пропускать уже не по шмоту, а по мясу. Со стороны это должно было смотреться именно так: еще чуть-чуть, еще полшага, еще полсекунды — и здоровенный ублюдок из Облака меня достанет. Причин у этого было две. Первая — я специально занижал свои реальные возможности. Давал Райкаге почувствовать, что он уже почти продавил меня. Что его скорость работает. Что еще немного — и я начну не уклоняться, а выживать. Для таких бойцов это важно. Когда они чуют близкую кровь, начинают сильнее верить в схему, которую сами себе нарисовали. А если противник верит, что бой наконец пошел “как надо”, он начинает меньше думать о подвохе. Вторая причина была куда веселее. Вместе с кусками одежды, которые с меня срывал Райкаге, я еще и сам незаметно драл ткань там, где мне было удобно. Маленькие, почти невесомые лоскуты. И на каждом — метка хирайшина. Не на всех, конечно. Только на нужных. Остальные — мусор. Но в такой мясорубке никто не будет с лупой проверять, какой именно кусок ткани действительно важен, а какой просто улетел из-за удара. Райкаге, возможно, и заметил бы что-то странное. Только вот я параллельно продолжал подкидывать кунаи. И все его внимание было на них. По глазам я видел: он запоминает их расположение. Считает, что уже понял мою игру. Где безопасно. Где опасно. Куда я могу прыгнуть. Куда не стану. И именно этого я и добивался. Только кунаи были обманкой. Более того — на большей части из них меток вообще не было. Просто железки. Просто визуальный шум. Просто корм для вражеского анализа, чтобы он продолжал смотреть туда, куда я сам ему подсунул. А настоящая сеть уже ложилась по полю боя через песок, ткань, обломки и мелкий мусор, который никто не воспринимает как угрозу. Краем глаза я успевал ловить и остальную картину. Джирайя уже начал по-настоящему давить двух джоунинов. Там бой явно сместился от “мы вас задержим” к “сейчас Саннин начнет ломать вам позвоночники об ландшафт”. У старика, как обычно, был тот мерзкий запас прочности, который делает его особенно неприятным противником: пока ты думаешь, что он разогревается, он уже десять раз успел понять, как тебя убивать. А вот Какаши достался противник из разряда “ну спасибо, мир”. Би — это чудовище в ближнем бою. Не просто сильный шиноби, а натуральная мясорубка с мечами, скоростью, опытом и ебанутым внутренним ритмом, который еще и под рэп, кажется, драться может. Против такого любой бой превращается в утомительную, грязную работу без права на красивую ошибку. Но я все же верил, что Какаши его задержит. Не обязательно победит быстро. Но задержит. А мне этого хватит. Потому что мой бой, если честно, можно было закончить быстро. Нужно всего лишь один раз приложить Райкаге как следует. Нормально. По-настоящему. И самый очевидный способ для этого был один — расенсюрикен. Если эта хрень зайдет в него как надо, даже его покров молнии и тело, собранное из стали, ярости и мышц, не спасут. Не убьет, возможно. Но выключит. Поломает. Поставит на колено. А мне больше и не надо. Проблема была в том, что в лоб такую технику в него не засунешь. Он слишком быстрый, слишком опытный и слишком хорошо понимает, когда перед ним собирают что-то действительно опасное. Значит, надо было не просто ударить. Надо было загнать его в ловушку. Заставить драться по моему сценарию. Заставить думать, что он контролирует поле, когда на самом деле уже сам влезает в подготовленный мной карман пространства. И, если судить по тому, как уверенно он уже начал работать от моих кунаев и как все чаще велся на нужные мне смещения, получалось это у меня отлично. Я ушел от очередного его удара, снова потеряв кусок рукава, и едва заметно улыбнулся. — Ну давай, — подумал я, не сводя с него глаз. — Еще чуть-чуть. Еще немного поверить в свою картину мира. И я тебя в нее похороню.