Наруто: Лис с Предвыборной Программой

— Единственное — Югито я забираю с собой. Вот тут уже опешили все. Но сильнее всех, конечно, сама Югито. — В смысле, Наруто?.. Я повернулся к ней с самым честным лицом, на какое был способен. — В самом прямом. Мне за тебя еще бабки получать. Она уставилась на меня таким тупым взглядом, будто я только что после разговора о свободе хвостатых, пророчествах, древних обидах и великой судьбе мира внезапно заявил, что вообще-то весь этот эпос нужен был ради купонов на скидку и хорошего выкупа. — Ты... серьезно? — спросила она. — Абсолютно, — кивнул я. — Одно другому не мешает. И гуманизм, и монетизация. Би, естественно, не мог просто дать такому моменту пройти мимо. Он качнул плечами, расплылся в своей широкой ухмылке и тут же выдал: — Бабки за Югито — это, бро, не вопрос, Но звучит это дико, как торговый запрос. То спаситель, то брокер, то герой, то банкир, У тебя в голове, брат, очень странный эфир, йоу! Я усмехнулся. — В этом и стиль. Потом снова посмотрел на Югито и уже нормальным тоном добавил: — Да не боись ты, кошечка. Никто тебя не тронет. И, между прочим, чакру тебе запечатывал я. У ваших фуин-ниндзя на нормальную распечатку уйдет дохуя времени. Если я тебя просто отдам обратно сейчас, они потом полдня будут вокруг тебя плясать, как бухгалтеры вокруг проклятой отчетности. Югито скривилась, но спорить не стала. Видимо, уже достаточно меня знала, чтобы понимать: если я что-то решил, сразу с места сдвинуть меня почти нереально. Я перевел взгляд обратно на Би. — Би, ты забирай Райкаге и джоунинов. И уходите. Он несколько секунд молчал, явно дослушивая Гьюки у себя в голове. Потом коротко кивнул. — Окей. Без понтов. Без “я еще вернусь”. Просто окей. И от этого ответ прозвучал даже серьезнее, чем если бы он начал размахивать хвостами и обещать великий реванш. Я только пожал ему кулак на прощание взглядом. — Ну вот и славно. В следующий миг нас выкинуло обратно в реальный мир. Возвращение после такого всегда ощущается как легкий удар по голове. Внутренний разговор с хвостатыми еще стоит в ушах, а вокруг уже снова ветер, руины, гарь, кровь, обломки камня и очень уставшие шиноби. Югито, как и ожидалось, стояла рядом. Джирайя и Какаши — тоже. Первый смотрел на меня с прищуром человека, который чувствует, что важный разговор только что прошел без него и ему это не нравится. Второй выглядел так, будто не отказался бы немедленно лечь и сутки никого не видеть. Би, однако, и тут не сдержался. Видимо, без заключительного номера он просто физически не мог завершить сцену. Подхватил Райкаге, коротко махнул нам рукой и выдал: — Сегодня вы забрали раунд, сегодня ваш расклад, Но дорога длинная, и снова будет ад. Мы еще увидимся, и снова грянет бой, А пока живите, братья, этот день сегодня твой, йоу! — Ну хоть красиво прощается, — пробормотал я. Какаши скосил на меня глаз. — Ты сейчас серьезно? — Более-менее. Я не стал больше тянуть. Рвануть отсюда нужно было быстро, пока Облако окончательно не передумало вести себя разумно, а я еще держал достаточный остаток сил, чтобы утащить всех без риска расплескать кого-нибудь по пространству. — Какаши. Джирайя. Югито. Берите меня за руку. Югито дернулась. — Что, прямо так? — Нет, блять, мысленно. Конечно прямо так. Какаши просто молча взял меня за запястье. Джирайя — за плечо. Югито после короткой паузы тоже протянула руку. Хорошо. Значит, хоть спорить не стала. Я нащупал метку и выдернул нас хирайшином из этого чудесного места. Появились мы уже в Стране Чая, рядом с той самой гостиницей, с которой все когда-то и началось. Дальше я тащить не стал. Не потому, что не хотел, а потому что уже и людей слишком много, и сам я, если честно, подвыдохся. Хирайшин — штука прекрасная, но даже прекрасные штуки начинают намекать, что ты охуел, если таскать слишком много живого веса после нескольких крупных боев подряд. Я выдохнул, оперся рукой о стену и коротко встряхнул головой, сбрасывая остаточную тошнотворную вибрацию от серии телепортов. Джирайя сразу повернулся ко мне. — Итак, что произошло, Наруто? Как ты вообще смог уговорить того ниндзя отпустить нас с Югито? Я посмотрел на него, потом на Какаши, потом на Югито и с максимально серьезным лицом ответил: — Все очень просто. Не отпустил бы — получил бы в рыло. Вот и вся сила. На секунду повисла тишина. Потом я сам моргнул. — Блять... Я это в рифму сказал? Мне молча покивали. Все трое. Даже Югито, сука, кивнула. Я поморщился. — Видимо, я слишком много общался с Би. Надо эту привычку срочно убирать. Какаши тихо хмыкнул. — Уже поздно. — Не начинай. — Не я начал рифмовать. Джирайя усмехнулся в кулак, а я только тяжело вздохнул и подумал, что если после такого боя я еще и рэпером стану, то это уже будет слишком даже для моей жизни. Дорога назад в целом прошла спокойно. Ну, если смотреть на это с очень большой натяжкой и делать вид, что старый извращенец у нас внезапно не главный стратег по “восстановлению боевого духа коллектива”. Потому что где-то на середине пути Джирайя вдруг заявил с видом мудреца, познавшего истину вселенной: — Нам нужен отдых. Я на него посмотрел с подозрением. — Нам нужен не отдых, а нормальный темп, чтобы побыстрее добраться до Конохи, сдать миссию, сдать пленницу и лечь спать так, чтобы меня не будили хотя бы сутки. — Именно поэтому, — невозмутимо продолжил он, — нам нужны горячие источники. Какаши, который до этого шел молча и, кажется, держался исключительно на профессиональной вредности, даже глаз открыл. — Джирайя-сама, — сказал он лениво, — это звучит не как забота о команде, а как очень плохо завуалированная попытка устроить себе отпуск. — Какой же ты злой, Какаши, — вздохнул старик. — Мы только что пережили бой с Райкаге, джинчурики, облачниками и древними печатями. Тело требует восстановления. Дух требует покоя. Душа требует тепла. Я фыркнул. — А твоя душа, я так понимаю, еще и требует подглядывать за женской баней? — Это уже клевета, — оскорбился Джирайя, но оскорбился слишком быстро, а значит, попал. Югито, которая все это время шла рядом и слушала наш цирк с тем выражением лица, с каким люди обычно наблюдают за дракой двух городских сумасшедших, тихо сказала: — Я начинаю понимать, почему вы побеждаете. Нормальный человек просто не может предсказать поведение вашей группы. — Спасибо, — кивнул я. — Это у нас называется тактическая непредсказуемость. В итоге, конечно, мы поперлись на горячие источники. Потому что Джирайя умеет быть не только старым извратом, но и очень упрямым старым извратом. А еще, если уж быть честным, Какаши реально выглядел так, будто еще немного — и просто сложится в аккуратную копию своей тени. Да и я сам после всех этих телепортов, сендзюцу, хвостатой чакры, расенсюрикенов и прочей радости чувствовал, что тело уже начинает намекать: “хватит геройствовать, сука, иначе завтра я у тебя вообще шевелиться перестану”. Источники оказались нормальные. Не роскошные, но чистые, тихие, с хорошими деревянными настилами, паром над водой, камнем, запахом минералов и тем самым ощущением, что если сейчас просто сесть в горячую воду и не думать, то жизнь хотя бы на полчаса станет менее тупой. Нас, естественно, разделили. Югито отправили в женскую часть, и я перед этим отдельно предупредил ее: — Только без глупостей. Печать все еще на месте. Она посмотрела на меня усталым взглядом. — Я в курсе. — И не пытайся утопить там кого-нибудь от скуки. — Я подумаю. — Вот именно этого я и боялся. Она чуть закатила глаза и ушла, а мы втроем потопали в мужскую часть. И вот тут началось настоящее представление. Потому что если я, зайдя в воду, просто сел и почти сразу почувствовал, как меня отпускает напряжение в мышцах, а Какаши вообще выглядел так, будто сейчас молча утонет от счастья, то Джирайя, сука, не отдыхал. Он собирал материалы. Причем с таким служебным рвением, будто его завтра лишат лицензии на извращение, если он сегодня не выполнит норму. Он сидел вроде бы с нами. Даже делал вид, что расслабляется. Но взгляд у него постоянно куда-то уходил. То к перегородке. То к щелям в деревянной стене. То вообще в ту сторону, где, как подсказывал жизненный опыт, явно располагалась женская часть. В какой-то момент я просто не выдержал и сказал: — Старик, у тебя сейчас глаза двигаются чаще, чем у сенсора на боевой миссии. — Я любуюсь природой, — с достоинством ответил он. Я посмотрел на деревянную стену. — Какой именно? Природой досок? Какаши, прикрыв глаз мокрым полотенцем, тихо хмыкнул. — Не мешай человеку работать. — О, и ты туда же? — повернулся я к нему. — Нет. Я просто слишком устал, чтобы делать вид, будто мы не знаем, чем он занят. Джирайя уже собирался что-то ответить, как вдруг замер. Из носа у него тонкой, но очень уверенной струйкой пошла кровь. Я уставился на него, потом серьезно кивнул. — Давление, видимо. Какаши дернул уголком рта. — Возраст. — Проклятая молодость вокруг, — добавил я. — Идите вы оба, — буркнул Джирайя, зажимая нос. — Я, между прочим, тонкая творческая натура. — Ты тонкая творческая сволочь, — поправил я. Потом я откинулся затылком на край камня и наконец просто закрыл глаза. Тепло реально работало. Напряжение из плеч уходило, спина переставала ощущаться как одна большая травма, даже хвостатая чакра внутри успокоилась, перестав зудеть фоном. После последних дней — погони, боя с Кумо, Райкаге, джинчурики, руин Узушио, древних печатей — такая остановка ощущалась почти незаконной. Через какое-то время Какаши лениво спросил: — Наруто. Что ты собираешься делать с Югито, когда мы вернемся? Я открыл один глаз. — Сдать. Получить профит. Посмотреть, как будут орать чиновники. Насладиться зрелищем. — А если серьезно? Я пожал плечами. — А если серьезно, то не знаю. Это уже не совсем наш уровень решений. Но убивать ее точно никто не будет. Слишком дорого выйдет. Джирайя, который вроде как утирал кровь, а вроде как все равно пытался косить глазом куда-то в сторону женской части, вдруг сказал уже без шуток: — И слава богу. Одно дело — победить. Другое — запустить войну из-за неумения остановиться. Я коротко кивнул. Тут спорить было не о чем. После купания стало чуть легче дышать, но легче ехать — не особо. Потому что стоило нам выбраться, обсохнуть и собраться, как старый хер еще умудрился пробормотать: — Может, задержимся на денек? Я тут же повернулся к нему. — Нет. — Но— — Нет. — Для полного восстановления— — Нет. Какаши даже глаз не поднял, просто сказал: — Поддерживаю Наруто. — Какие же вы оба черствые люди, — горестно выдохнул Джирайя. — Нет, — сказал я. — Просто мы в отличие от тебя умеем отдыхать без попытки устроить шпионскую операцию против женской бани. Югито, которая как раз вернулась к этому моменту и, кажется, выглядела после источников заметно живее, сухо добавила: — Я, кажется, понимаю, почему ты постоянно один. Я аж уважительно на нее посмотрел. — Хорошо сказала. Джирайя схватился за сердце. — Предательство. Кругом одно предательство. — Идем уже, — сказал я. — Пока у тебя снова не началось вдохновение. Так что в итоге никакого дополнительного отдыха не вышло. Источники дали ровно то, что должны были дать: снять с нас часть усталости, позволить телу чуть прийти в себя и ненадолго сделать вид, что жизнь — это не только кровь, чакра и желание кого-нибудь уебать. А потом мы снова собрались и пошли дальше, потому что миссия сама себя не сдаст, а старик, если дать ему еще немного свободы, наверняка попытается превратить обратную дорогу в тур по всем баням страны. В итоге миссия, которая по расчетам должна была занять месяц, уложилась в неделю. И это еще с учетом того, что половину этой недели мы тупо тащились обратно. Причем не потому, что не могли быстрее, а потому что старый извращенец упорно превращал обратный путь не в возвращение после S-ранга, а в какой-то ебаный тур по злачным местам региона. То ему срочно нужны были еще одни горячие источники “для полноценного восстановления”, то какой-то кабак “с очень достойной местной кухней”, то просто “пять минут передохнуть”, которые почему-то стабильно превращались в полтора часа. — Джирайя, — сказал я в какой-то момент уже без всякой надежды на чудо, — ты точно не перепутал обратную дорогу с пенсионным круизом? — Наруто, — ответил он с лицом оскорбленного мудреца, — опытный шиноби всегда умеет совмещать миссию и отдых. — Ага. Особенно ты. Еще скажи, что это тоже часть стратегии. — Конечно, часть. Уставший шиноби — мертвый шиноби. Какаши, шагавший рядом с тем выражением лица, с каким люди обычно терпят плохую погоду и чужую глупость, тихо добавил: — А сильно отдохнувший Джирайя-сама — это уже стихийное бедствие. Югито, шедшая рядом и все еще не до конца пришедшая в восторг от того, что теперь вынуждена путешествовать с нашей теплой компанией, на это только тяжело вздохнула. Самое смешное случилось в одном из кабаков. Обычная такая дыра на дороге: деревянные столы, запах жареного мяса, кислого саке, табака и чужих проблем. Мы просто хотели пожрать и, по возможности, быстро уйти дальше. Ну, я так хотел. Джирайя, конечно же, захотел “немного расслабиться”. Какаши сел так, будто морально умер еще у входа. А Югито, которая к тому моменту уже достаточно оклемалась, чтобы сидеть без вида жертвы стихийного бедствия, внезапно тоже взяла себе выпивку. Я сначала не придал этому значения. Потом еще кружку. Потом еще. И вот тут началось. Я всегда думал, что джинчурики толком не пьянеют. Ну или, по крайней мере, очень быстро от этого отходят. Регенерация, хвостатая чакра, вся хуйня. Но, видимо, заблокированные каналы чакры сделали свое дело, потому что спустя какое-то время Югито сидела уже с тем прекрасным выражением лица, которое бывает у человека на грани между “я сейчас спокойно поговорю” и “я, блять, вывалю на вас весь свой внутренний ад”. Она хлопнула кружкой по столу и сказала: — Да заебало меня всё. Я даже заинтересованно повернулся. — О, началось. Югито ткнула пальцем куда-то в пространство, будто там материализовалась вся бюрократия Облака. — Райкаге то и дело отправляет меня на какую-то хуйню. То туда иди, то сюда иди, то следи, то сопроводи, то “Югито, это важно для деревни”. Да я уже от этой важности блевать хочу. Джирайя, у которого к тому моменту тоже в глазах уже стояла приятная теплая муть, сразу оживился. — Как же я тебя понимаю... Я перевел на него взгляд. — Ты-то что понимаешь? Тебя никто не гоняет. Ты сам шляешься, где хочешь. Он ткнул пальцем в стол и с пьяной искренностью заявил: — Это ты так думаешь. А я, между прочим, человек долга! Мне тоже постоянно говорят: “Джирайя, спаси это, разберись с тем, вернись туда, проверь здесь”. А я, может, тонкая творческая душа! Может, я хочу просто писать книги и собирать материал! Югито посмотрела на него мутным, но уже почти сочувствующим взглядом. — Вот! Вот, блять! Хоть кто-то понимает! — Да! — с жаром поддержал ее Джирайя. — Никто не ценит внутренний мир сильных людей! Какаши сидел рядом и молча пил чай с таким лицом, будто мысленно уже написал завещание на случай, если этот разговор продолжится еще минут десять. Югито между тем вошла в поток. — И Би! — почти с ненавистью сказала она. — Этот ебаный рэп. Постоянно. Всегда. Утром рэп. На миссии рэп. После миссии рэп. Он даже, сука, когда просто ест, иногда под нос рифмует! Я не выдержал и хмыкнул. — Тут, кстати, понимаю. Она резко ткнула в меня пальцем. — Нет, ты не понимаешь! Ты с ним один бой подрался, а я с ним живу в одной деревне! В одной! Он может зайти с утра и сказать что-нибудь типа: “Доброе утро, сестра, сегодня будет жара, йоу!” И ты сидишь и думаешь, может, лучше бы война. Я заржал в кружку. Какаши тоже тихо фыркнул, хотя, конечно, попытался сделать вид, что это кашель. Джирайя уже почти со слезами на глазах наливал себе еще. — Как же я тебя понимаю... — повторил он и вдруг реально шмыгнул носом. — Меня тоже никто не понимает. Все думают: Джирайя, Саннин, великий шиноби... А я, может, просто хочу, чтобы меня любили! — Тебя не любят, — сказал я. — Наруто, — с пьяным достоинством выговорил он, — это был подлый удар. — Зато точный. Югито уже смотрела на меня как-то совсем иначе, чем в начале нашего путешествия. Не как на врага, не как на пленителя, а как на очень раздражающего, но почему-то смешного мудака, которого в определенных количествах даже терпеть можно. — А ты чего молчишь? — спросила она. — У тебя, что ли, все идеально? Я пожал плечами. — Не, у меня тоже жизнь ебанутая. Просто я уже давно принял тот факт, что вселенная ко мне относится как к контенту. Она уставилась на меня. — Как к чему? — Не важно. Какаши, не меняя лица, добавил: — У него иногда странные формулировки. Не пытайся вдумываться. Югито отпила еще и сказала уже немного тише: — Знаешь, что самое раздражающее? — Что? — спросил я. — Что я даже не уверена, ненавижу ли вас сейчас по-настоящему. Это вообще ненормально. — Ага, — кивнул я. — Добро пожаловать в клуб людей, которым я ломаю внутреннюю картину мира. Джирайя поднял кружку. — За сломанную картину мира! — Не чокаясь, — сказал Какаши. — Почему? — тут же спросил старик. — Потому что я не хочу поощрять это. Я сидел, смотрел на все это великолепие и думал, что со стороны сцена выглядит, наверное, как полная шиза. Пленная джинчурики Кумо, пьяный Саннин, уставший Копирующий Ниндзя, я сам, который зачем-то сидит посреди этого цирка и слушает, как вражеская куноичи жалуется на начальство и рэп своего напарника. И ведь самое мерзкое — это уже почти переставало казаться странным. В какой-то момент Югито уронила голову на ладонь и пробормотала: — Если я вернусь в Облако, мне опять дадут миссию. — Скорее всего, — согласился я. — И Би опять будет читать рэп. — Неизбежно. — И Райкаге опять скажет что-нибудь про долг деревни. — Сто процентов. Она посмотрела на меня мутным, но очень честным взглядом. — Может, мне остаться у вас? Я прищурился. — Это сейчас предложение о перебежке или просто крик души? Она подумала секунды две и выдала: — Пока крик души. — Жаль, — сказал я. — А то я уже начал считать, сколько бабок можно сэкономить на выкупе. Она сначала смотрела на меня секунду, потом все-таки рассмеялась. Не громко, не красиво, а как смеются уже сильно уставшие люди, которых просто на минуту отпустило. Джирайя тем верменем уже почти рыдал, жалуясь Югито на тяготы великой судьбы, на непонятых гениев и на то, что “современные женщины не умеют ценить настоящих мужчин”. — Как же я тебя понимаю, — говорил он ей с трагизмом спившегося философа. — Никто нас не ценит... — Тебя точно не за что ценить, — буркнул я. — А вот это было больно, — сказал он и налил еще. Какаши наконец поставил чашку на стол и тихо сказал: — Я начинаю понимать, почему обратная дорога у нас заняла почти половину миссии. — Потому что у нас насыщенная эмоциональная жизнь, — ответил я. — Потому что у нас Джирайя-сама, — сухо поправил он. И вот с этим, к сожалению, спорить было трудно.