Аберрация

Одри раздражённо сбросила звонок. Она надеялась, что этот разговор сможет хоть немного отвлечь её — от всего — но по итогу он лишь сильнее загрузил её уставшую головушку. Рут всего лишь пыталась подбодрить её в своей манере. "Я понимаю, Одри. Но нужно просто подождать. Чем дольше ты работаешь над собой — тем приятнее будет результат. Я верю, ты всё сможешь." Легко сказать — Одри вообще не чувствовала, что сдвинулась с мёртвой точки. Бесконечные тесты из разряда «что вы чувствуете, когда смотрите на эти кляксы» и «продолжите данное предложение» никак не помогли ей лучше спать. Она даже не знала, что именно происходит — все ответы доктор Синнер хранил где-то у себя, лишь изредка давая расплывчатые комментарии. Неужели она правда настолько бесполезный пациент? Да, с ней не бывает легко, но прям настолько? Одри начинала думать, что она опять сломала какую-то систему, и теперь слишком вежливый Синнер не мог просто выгнать её. Он просто притворяется, что всё идёт по плану? У самой Одри вся жизнь шла не как нужно — с самого утра она не могла найти себе места. Рафаилу всё чаще приносил дискомфорт боль в глазах — он даже моргать стал как-то странно, слишком редко. Одри не могла не заметить эти изменения. Мужчина продолжал утверждать, что это ожидаемо и он давно был готов к подобному, но ни словом не обмолвился, можно ли это исправить. К счастью, утром он наконец отправился на консультацию к какому-то новому специалисту — девушка надеялась, что хотя бы он наконец сможет облегчить боль её любимого. Самой же ей не оставалось ничего, кроме как собраться на встречу со своим мозгоправом, который опять будет лезть ей в голову своими пытливыми ручонками. *** Мягкая обивка дивана расслабляла. Если бы девушка посидела так достаточно долго, она могла бы и уснуть. Но Синнер, убедившись, что клиентка достаточно расслабилась, поспешил развлечь её вопросами. — Как прошла неделя, Одри? Та наконец обратила на него внимание. Без особого энтузиазма ответила: — Нормально. Психолог легко проигнорировал её безынициативность и продолжил расспросы. — Как обстоят дела со снами? Никаких изменений? Одри задумалась над ответом. — Всё как обычно. Не могу сказать ничего определённого, простите. — Не стоит извиняться. Это вполне ожидаемо для вашей психики. Синнер сделал короткую паузу. — Попробуем сместить акцент на ощущения: быть может, вы испытывали какие-то эмоции по пробуждении? Одри нахмурилась. Не очень-то у неё получалось облачить ночные грёзы в слова. — Ну… какие-то эмоции точно есть. — Я помогу: вы испытывали комфорт или дискомфорт? — Скорее дискомфорт. — Хорошо. А если точнее: было тревожно или скорее тяжело? — Ближе к тревоге. Как будто не до конца проснулась, тяжело понять, где я. Одри заметила, как терапевт делает какие-то записи у себя. — Эта тревога — она давит или просто присутствует? Насколько сильна по шкале от одного до пяти? — Она просто есть… постоянно рядом. Число… — Не вдумывайтесь слишком сильно — просто назовите первое, что пришло в голову. — Ну, тогда пусть будет три. Синнер серьёзно кивнул. — Если мы уберём эту тревогу — что останется? Пустота или, быть может, что-то иное? Одри очень постаралась мысленно абстрагироваться от тянущего чувства, которое не покидало ни на миг, но, заглянув в глубину своего сердца, не смогла подобрать слов. — Я… я не знаю, правда. Девушка откинулась на спинку и зажмурилась. — Точнее, чувство будто у «этого» нет конкретной формы. Каждый раз, когда я думаю, что вот-вот получится, стоит лишь немного помедлить — и оно вновь меняется. Не понимаю, как мне это передать. Она готовилась к тому, что на лице собеседника проскочит досада или укор, но тот лишь одарил её одной из своих рабочих улыбок. — Благодарю за объяснение. Это очень многое проясняет. Мужчина осторожно захлопнул записную книгу и провёл по обложке пальцами. Одри выжидающе смотрела на него. — Многие люди не сразу могут назвать свои чувства. Это навык, который приобретается с практикой. Быть может, на прошлых сеансах я не дал вам достаточно пространства для выражения? Я всегда готов к конструктивной критике. Одри поспешила его разубедить. — Нет, что вы. Возможностей было более чем достаточно, просто… дело не в этом… — Правда? Что ж, в таком случае дело в вас. Одри на секунду замерла, ожидая упрёка. Вот, сейчас он точно скажет, что это всё её вина. Но Синнер как ни в чём не бывало продолжил. — А точнее — в вашем подсознании. Оно настолько сильно защищено, что просто не даёт вам увидеть корень проблемы. Словно держит необходимые нам с вами секреты под надёжным замком. Вскрыть его не так-то просто. Одри нервно переплела пальцы рук, старательно отводя взгляд от Синнера. — Но можно ведь? — Конечно, Одри. Для этого я здесь — чтобы помочь вам. Метод снять эту защиту есть, я хотел бы предложить вам его испробовать, но не уверен, захотите ли вы. Одри наконец вновь посмотрела ему в глаза. — Удивите меня. Она улыбнулась, но скорее нервно. — Гипноз. Я говорю не про те дешёвые трюки, какие можно наблюдать на представлениях или на сцене. Терапевтический гипноз — это очень мягкое погружение, которое поможет нам обойти блок, который воздвигли ваши защитные механизмы. Вы сможете прекрасно контролировать себя — если пожелаете прекратить, мы сразу же окончим с процедурой. Звучало достаточно убедительно. — То есть я смогу… вспомнить, что мне снится? — Не просто вспомнить — понять, как увиденное влияет на ваше общее состояние. Я не желаю напугать вас — мы просто попытаемся отыскать ваши потерянные чувства. Это достаточно убедило Одри. Она немного сомневалась, но лучше ведь предпринять хоть что-то, чем просто сидеть и сетовать на расплывчатые образы. — Ну, раз уж вы настаиваете… *** Мягкая подушка под головой и пустой потолок. Одри всё ещё не совсем понимала, чего ей ожидать. Взглядом девушка скользнула по тёмной фигуре у окна. Пока Синнер затемнял окна шторами, ей наконец выпала возможность хорошенько его рассмотреть. Всё в нём кричало о том, что Малек — перфекционист. Девушка не могла заметить на его одежде ни единой лишней складки, но это лишь подчёркивало его утончённую ауру. Одри подумала, что встреться они в других обстоятельствах, легко спутала бы мужчину с моделью или актёром. Но слишком глубоким был его взгляд — вероятно, Синнеру была бы скучна подобная профессия. Одри не отрывала расслабленного взгляда от чужой спины, так что сразу заметила, когда Малек повернулся к ней лицом. — Я опущу лампу, если вы не против. Одри лишь слабо кивнула, выказывая согласие. Синнер прищурился в неком подобии улыбки. Тёплый свет постепенно становился тусклее, пока доктор менял угол освещения. Когда Синнер наконец оставил в покое источник света, периферическим зрением Одри уловила какой-то блеск. Стараясь не слишком напрягать зрение, девушка все же всмотрелась. Позади Синнера, на стене виднелась полка. Различить названия книг было трудно с такого расстояния — да и нужно ли? Вероятно, все они касались его профессиональной деятельности. Но кроме них нечто серебристое продолжало бликовать, раздражая глаза. — Прошу прощения, там сзади что-то неприятно блестит. Одри приподнялась на локтях и всмотрелась вдаль. Синнер поначалу не понял, о чём речь, но, заметив причину беспокойства пациентки, действительно поспешил его убрать, что не могло не радовать Одри. — Ох, верно. Так лучше? Малек повернулся к Одри. Полка была пуста, но девушка успела рассмотреть, как Синнер спрятал в кулаке невзрачный крестик. — Вы верующий? Одри скептически вздёрнула бровь. Мужчина не производил такого впечатления. — Моя задача — помогать людям, независимо от их убеждений. Мои собственные остаются за дверью кабинета. Такой ответ удовлетворил девушку. Она в последний раз провела взглядом по серебристому атрибуту со странным красным камнем посередине, но, когда Синнер небрежным движением накинул его на шею, скрывая в недрах белоснежной рубашки, девушка окончательно расслабилась, вновь прикрывая глаза. Где-то рядом послышался скрип стула. Девушка сосредоточилась на голосе Синнера. — Вы здесь в полной безопасности. Всё, что произойдёт, произойдёт с вашего позволения. Вы сохраняете полный контроль над ситуацией и сможете выйти из этого состояния, если почувствуете дискомфорт. Одри неопределённо мотнула головой. По правде говоря, она не знала, зачем это всё, но решила подыграть. Она действительно постаралась расслабиться, хоть вся её поза и выдавала скованность. Терапевт продолжил: — Сделайте глубокий вдох… и медленный выдох… С каждым выдохом вы расслабляетесь всё сильнее. Глубокий голос обволакивал, и Одри действительно ощутила, как дыхание замедляется, а из груди постепенно пропадает тревога. — Представьте, что вы спускаетесь по лестнице… С каждой ступенькой ваши ноги становятся тяжелее… Всё тело наполняется приятной тяжестью и теплом… Мысленно спуститесь на десять ступеней вниз… Десять… Девять… Восемь… Глазам действительно явилась широкая бесцветная лестница. Одри тяжело переставляла ноги, чувствуя фантомный холод бетона. Голос раздавался будто издали, но в то же время был весьма чётким. — Всё внешнее становится далёким и неважным… Мой голос просто сопровождает вас. Одри продолжила спускаться вниз, под счёт Малека даже не задумываясь о том, куда её ведёт эта тропа. *** Сквозь пелену сна девушка почувствовала солнечный свет. Он мягко щекотал её щёки и грязные руки. Девушка точно знала, что они выпачканы в земле – под одной из ладоней чувствовались шершавые ростки травы. Откуда-то издалека, пробиваясь будто из-под воды, послышался монотонный голос. – Где вы сейчас находитесь? Мягкая улыбка коснулась губ девушки. – Я в теплице. В детстве мы с мамой часто работали здесь в свободное время. – Хорошо. Как видите, вы в безопасности. Просто постойте. Одри почувствовала, как ветерок за окном качает листья деревьев и те легко постукивают по стеклянной крыше. – Можете оглядеться. Есть ли там кто-нибудь кроме вас? Сердце на мгновение жалостливо сжалось, будто в ожидании, что где-то рядом появится мама. Запах земли уже напоминал о ней, но Одри подсознательно ждала, что родительница выплывет из ниоткуда с лейкой и начнёт её ласково поучать. – Нет, я сейчас сама. Но мне кажется, я слышу какие-то шаги в гостиной. Стоило словам обрести форму, и звук стал более отчётливым. Девушка всё ещё помнила, как звучат шаги родителей, но это точно были не они. – Вы хотите узнать, кто это? Одри насторожилась. Она чувствовала себя так спокойно всего миг назад – хотелось навсегда остаться в этой маленькой галерее, среди молодых ростков, скрывающих от неё пугающие очертания двери. Но шум лишь нарастал. – Я… нет, не хочу. Но в этот раз голос Синнера показался ей холодным в своей твёрдости. – Но вы пойдёте. Потому что вы пришли сюда за ответами. Девушку застала врасплох смена интонации. Холодные мурашки пробежали по спине – она действительно сказала глупость. Смысл был затевать это всё, чтобы теперь дать заднюю? Но тело не слушалось и упорно отказывалось двигаться по направлению к источнику звука. В этот раз Синнер несколько смягчился, хоть в голосе всё ещё проскакивали стальные нотки. – Одри, идите туда. Я ведь рядом. Одри сжала руку в кулак. Теперь ладонь казалась чистой – всё-таки она была во сне. Поколебавшись ещё секунду, Одри нашла дверь и взялась за ручку дрожащей рукой. Та неприятно скрипнула, прежде чем обнажить содержимое комнаты. Хотя девушка и ожидала увидеть какой-то подвал из хорроров или хотя бы пыточную камеру, её встретил ослепляющий свет гостиной, окрашенной в жёлтый цвет. – Знаете, я никогда её не любила – я где-то слышала, что так выкрашивают стены в психушке. Не знаю, насколько это правда – но я чувствовала себя именно так… Она говорила больше для себя, чем для Синнера, надеялась, что это уймет быстро колотящееся сердце. Одри обошла комнату и, лишь приблизившись к кухне, нашла странность, которую так боялась увидеть – кровавый след, потемневший на краях, указывал дорогу в недра помещения. Одри описала увиденное. – Тут… кровь. Много крови. – Это ваша кровь, Одри? – Нет, но… она ведёт куда-то. Мне следует туда пойти? Голос ей самой казался совсем безропотным и покорным. Да и весь дом остался таким же большим и страшным, как в детстве – Одри так хотела, чтобы Синнер позволил ей вернуться в реальность. Но он напирал. – Осталось совсем немного. Одри сделала шаг. И услышала, как кто-то сделал шаг ей навстречу. – Там кто-то есть. Он меня заметил. – Хорошо, продолжайте. Против воли сделала шаг. Существо тоже приблизилось. До девушки теперь почти физически долетало его ледяное дыхание. Запах смерти и ужаса. От него все внутренности покрылись льдом, а дыхание участилось. – Что сейчас происходит, Одри? Но девушка не отвечала. Ей казалось, что лишь слова отделяют её от тёмной сущности, скрытой в её сознании. Стоит ей дать ему знать, что она пришла к нему, и он точно поглотит её. Тень создания росла и постепенно дошла бы до её ног, засасывая в бездну, если бы в последний момент Синнер не вытянул её на поверхность. *** Одри не сразу очнулась – ей казалось, что она всё ещё там, потому и не отреагировала на то, что терапевт крепко держит её за плечи. – Мне пришлось прервать сеанс, потому что вы не отвечали. Всё в порядке? Девушка растерянно ответила, не сразу поняв, что именно она говорит. – Да… я в норме. Это абсолютно противоречило реальности – её глаза остекленело смотрели куда-то сквозь Синнера, а лицо утратило почти все краски. Она словно находилась на грани обморока. – Одри, я принесу вам воды. Вы справитесь, если я оставлю вас на минуту? Девушка всё так же машинально кивнула. Лишь когда шаги Синнера окончательно стихли, Одри смогла сфокусировать взгляд хоть на чём-то – её руки мелко подрагивали против её воли. Она постаралась их сжать и разжать. Но это действие сработало как спусковой крючок – на миг земля внезапно ушла из-под ног, и волна жара накрыла девушку с головой. Она чувствовала, как тело постепенно выходит из состояния ступора и к ней возвращаются эмоции из сна. Это походило на её обычные утренние пробуждения, но новые чувства были более интенсивными. Сердце загнанно колотилось, не давая ей собрать мысли в кучу. Одри постаралась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но не смогла – из лёгких словно разом выбили воздух. Когда и повторная попытка не увенчалась успехом, девушка почувствовала, как в груди нарастает паника и заполняет собой каждую клеточку тела. Она крепко вцепилась в подлокотник кресла, но лишь отчётливее ощутила нехватку кислорода. Вдохи выходили совсем маленькими и несущественными – но лишь они спасали от удушья. Одри мотнула головой в поисках Синнера, но комната оставалась пустой, а её контуры постепенно расплывались. Она бы попробовала выйти и поискать терапевта, но почему-то сейчас чувствовалось, словно до дверного проёма целые километры, а необходимость подняться на свои ноги казалась просто непосильным трудом. Гравитация втягивала Одри всё глубже в подушки кожаного дивана, а мысли расплывались, оставляя лишь одну самую громкую – сейчас она точно умрёт. Не может же она вечность ждать, пока вернётся доктор? Больше всего девушку пугало собственное бессилие. Она постепенно ощущала, как немеет рука – пальцы отказывались слушаться, посылая холодную волну ужаса в и без того переполненный мозг. Одри и не уловила момент, когда вдохи стали ещё быстрее. Она затравленно двинулась, пытаясь вырваться из этого состояния, но по неосторожности лишь задела ногой стул, на котором сидел Синнер. Тяжелый деревянный объект громко скрипнул, но Одри не придала этому значения. Девушка видела лишь свои собственные ноги и то, как к ним подползает темнота из сна – будто создание, что испугало её там, смогло каким-то образом пробраться в реальность в попытке её достать. Одри зажмурилась и почувствовала, как силы постепенно покидают тело под напором страха, но когда она думала, что вот-вот завалится набок, почувствовала перед собой чьё-то присутствие. – Одри, не отключайся. Смотри сюда. Голос Синнера подействовал незамедлительно – девушка всё ещё не могла толком его увидеть из-за шума перед глазами, но смогла заставить руки двигаться и нащупать рубашку терапевта. Малек аккуратно, но безапелляционно дотронулся, взяв её ладонь в свою. – Ты не задыхаешься, твоё тело просто перепугалось. Сейчас мы это исправим. Девушка готова была поверить во что угодно, лишь бы паника отступила. Она сжала руку Синнера в попытке вернуть контроль и действительно ощутила, как звон в ушах начинает утихать. Она постаралась опереться на свободную руку, хоть и чувствовала, что терапевт всё ещё придерживает её за талию. Одри убедилась, что тьма полностью отступила – в поле зрения попал стакан с водой, оставленный на прозрачном столике. Тиски, держащие грудную клетку, отпускали, и хоть и не с первой попытки, но под чутким руководством Синнера она наконец смогла вздохнуть. Лишь восстановив способность нормально дышать, она наконец смогла в полной мере осознать, где она сейчас находится. Неуверенно, но девушка попыталась отстраниться от Синнера. На его лице на секунду пробежало что-то похожее на удивление – она поняла это по тому, как округлились его голубые глаза. Но он легко отступил, бережно опустив ее на мягкую спинку дивана. Психолог вернул на место стул и сел, вновь ловя её взгляд. Он улыбался, как и во время любого другого приёма, будто и не было этой странной сцены между ними. Лишь его взгляд показался более тёмным и задумчивым – блики от ламп как будто тонули, не достигая зрачков. – Вы молодец. Дыхание пришло в норму. Просто полежите так ещё минуту. Тело теперь было тяжёлым и непослушным, даже шеей Одри могла пошевелить с трудом. Но она побаивалась, что стоит ей закрыть глаза, и это повторится. В попытке удержать поток мыслей девушка спросила: – Что произошло? Собственный голос показался ей сиплым и как будто простуженным. Синнер же только и ждал возможности обсудить пережитое ею. – Острая реакция на выход из транса. Мне пришлось вас выдернуть из сна – кажется, вашему гиперконтролирующему подсознанию подобное пришлось не по вкусу. Это случается в первые разы. Одри осторожно протянула дрожащую руку к воде. Стакан был наполнен ровно наполовину, так что даже при большом желании расплескать содержимое было бы сложно. Девушка отчётливо почувствовала, как холодная жидкость течёт по саднящему горлу, успокаивая. Синнер заговорил вновь. – Для эффективности было бы правильно обговорить, что именно до вас пыталось донести ваше подсознание. Но в данной ситуации будет лучше оставить это на следующий раз, когда вы будете готовы. А сейчас можете расслабиться – сегодня вы мой последний клиент, оставайтесь, пока не придёте в себя. – Да… спасибо. Одри оставалось лишь воспользоваться советом и постараться не слишком сильно думать о пережитом. Вернув контроль над мыслями, она начинала переживать о том, как вернётся домой, но усталость дала о себе знать, и девушка решила, что разберётся с этим, когда покинет злосчастный кабинет.