Трое за яйцом

Танис пробирался лесом уже третий день. Не просто лесом даже, а Навьим Лесом, потому и дорога его не была лёгкой, то пропадая в непролазных кущах, то осыпаясь оврагами, а может, просто заморочена была сверх меры, а он попался какому лешему на крючок, и ходить ему теперь кругами до скончания века. Благо хоть лето было в самом разгаре, и вдоль тропы, почти нехоженой, то и дело попадались грибы или кусты почти спелой черники. А один раз и вовсе повезло подстрелить зайца и тем разбавить свой не самый богатый рацион. Не то чтобы царского племянника — а был он именно им — в походе голодом морить собирались, но вяленое мясо и дорожные лепёшки тоже имели свойство кончаться, а сколько ещё ему предстоит провести в пути, Танис не знал. А отправился он один, без слуг и обоза с провиантом, в неизвестность следом за стрелой своей, в чудище крылатом застрявшей. Упасть чудище должно было где-то в лесу. Началось всё четыре дня назад, когда явился ко двору его дядюшки сам Чёрный Колдун, правитель подземного мира, сказками о котором царевичей стращали ещё в детстве. А тут встал прямо посреди тронного зала, словно там и должен быть, одежды чёрные в пол, волосы седые волнистые по плечам рассыпались, кожа словно золотом покрыта, а худой до того, что чисто скелет, обтянутый этой самой золотой кожей. Но страшнее всего были глаза Колдуна: каждый, кто посмотреть рискнул, замирал статуей и видел в зрачках, на песочные часы формой похожих, как сам стареет и умирает, как в прах обращается. Иные и седыми прядями обзавелись, Колдуну в глаза посмотрев. А явился Чёрный колдун затем, чтобы потребовать у царя отдать ему древние книги, что во дворце уже не первый век хранились. В книгах тех были сильные заклятия одного светлого волшебника, и очень хотел Колдун ими владеть. Не согласился государь, книги заповедные не отдал. Тогда разозлился Колдун, из тронного зала исчез, а над столицей раздался крик страшный, нечеловеческий, и многие, кто уши руками прикрыть не успел, без чувств пали. Летал над городом чёрный дракон да жёг огнём дома деревянные, раскалял докрасна камень домов знати, людей и животных без разбору пламенем поливал. Похватали царевичи луки, выскочили на балкон, присоединились к дворцовой страже, уже пытавшейся дракона сбить. Старший и младший царевичи хоть с малолетства стрелять учились, а всё же больше науки управления государством постигали. Героев и богатырей и без того воспитать можно, а вот толкового правителя сложнее будет. А Танис вовсе царевичем только звался, на престол прав никаких не имел по рождению своему очень неоднозначному, из-за мезальянсного родительского брака. И потому из него как раз героя воспитать и пытались, для богатыря он слишком уж строен был, в матушкину породу. А вот лучником он был метким, одним из лучших в государстве. И потому ему и досталась честь дракона подбить. Не сразу дракон упал, кое-как дотянул до горизонта почти, до кромки дальнего тёмного Навьего Леса. Только рано было праздновать радость избавления от опасности: умер ли тот дракон, никто не видел. Может, кровью истёк или шею сломал, падая. А может, залечит его Колдун и вновь выпустит убивать, пока не отдадут ему книги. А отдавать было нельзя, ведь если требует, значит, силы его от этого больше станет. Кто знает, может, тогда и всем вокруг несдобровать будет. И вот тогда собрался Танис в дорогу — один, пешим, взяв с собой верный лук, колчан острых стрел и меч с защитными рунами, горным народом выкованный. Еды взял на первое время, мех для воды, вместо доспехов наручи и куртку из плотной кожи — ничего лишнего, чтобы идти не мешало. А против нечисти подземного царства вряд ли и латы рыцарские помогли бы. До Навьего Леса Танис добрался быстро, а вот по самому лесу уже два дня блуждал. И заблудился в конце концов совсем. Кругом чаща, света не видать, тропа вильнула и исчезла. Постоял Танис, подумал, а после решил удаче своей довериться: достал из походного мешка моток веревки, привязал конец к стреле и пустил вверх. А ну как всё же верное направление укажет? Ему уже и всё равно было, куда идти, в любую сторону чаща непролазная. Стрела в воздух поднялась, налетел порыв ветра и понёс её в сторону, а Танис следом пошёл по верёвке, как по тропе. На тропу и вышел, и стрела тут же лежит. Танис стрелу поднял и пошёл вдоль по тропе, рассудив, что явно судьба его сюда и вывела. А может, сталь закалённая против чар лешего помогла, кто ж его знает? Шёл Танис, шёл по тропе, уже солнце к закату стало клониться, в Лесу темнеть начало. Глядь — а вокруг снова как чарами заморочило, ни тропы, ни прогалин, лес густой. И даже откуда пришёл — не видно. Тогда Танис снова выстрелил в воздух стрелой судьбоносной, той же самой, как чуял, что верёвку отцеплять не надо. Стрела вновь чары пробила, полетела вперёд, а Танис пошёл за ней, клубок аккуратно обратно сматывая. Тропа-то появилась почти сразу, и нить прямо по ней и вилась вперёд, и, кажется, даже длиннее была, чем должна бы. По нити путеводной Танис и вышел на большую поляну. А на поляне дом стоит, большой да крепкий. За домом огород виднеется и ещё одно строение, не иначе — баня. А рядом с его стрелой в землю воткнувшейся, стоит девица-краса. Платье у неё чёрное до самой земли, на голове платок тоже чёрный повязан, из-под платка на грудь… невысокую… ну, не всем вообще иметь большую грудь… коса перекинута. А уж коса на зависть иным девкам — чёрная, толстая, ниже колен спускается. И глаза у девицы тёмные так огнём и пылают. — Здравствуй, красна девица, — поклонился Танис, собрав разбежавшиеся мысли. — Ты что, сдурел? — спросила низким грудным голосом девица… или не девица?.. Танис пригляделся и краской залился. Не дева перед ним стояла, а парень молодой. Красивый, да, с косищей в руку толщиной и в платье вроде тех, которые знахари и ведуны носили. — Ты прости, добрый молодец, — Танис на всякой случай поклонился ещё раз. — Из тёмного леса вышел, свет по глазам попал, не сразу разглядел. — Ну ладно, если так, — сверкнул парень глазами и стрелу его из земли вытащил. Оглядел внимательно, разве что на зуб не попробовал. — Твоя стрела? Танис кивнул. — Вот, значит, как… — протянул парень и вдруг, как по волшебству, рядом оказался и за руку схватил. Крепко схватил, хоть и смотрелся тонким, как ива. И потянул на задний двор дома с удивительной силой. — Твоя работа, значит, лучник? — с возмущением прошипел он, показывая на лежащего на земле золотого дракона, к дому цепью прикованного. Посмотрел Танис внимательно и увидел рану на крыле — куда-то туда он попал чёрному дракону. Но этот-то золотой, словно сокровище даже в наступающем вечернем сумраке переливается. Только, кажется, дракон без сознания был. А ведь четвёртый день пошёл. — Я в чёрного стрелял, — огрызнулся Танис. — В этого, в этого, — подтвердил парень. И вдруг дракон глаза открыл — словно сама Тьма на них взглянула. И рванул цепь, что было сил. — Это он давно так? — прошептал почему-то Танис, глядя, как резко вокруг стала сгущаться тьма. — Нет, что-то не так. Парень головой покачал, платок с головы стянул и рванул обратно на поляну перед домом. Танис следом пошёл, снимая лук с плеча. А перед домом стоит Чёрный Колдун собственной персоной и от него тьма расползается. — У тебя есть то, что мне принадлежит мне, ведун, — заявил Колдун шёпотом, но слышно было каждое слово, словно его эхом разнесло и умножило. На заднем дворе забился с удвоенной силой дракон, взвыл обиженно и зло. — Я ничего у тебя не брал, — покачал головой ведун, а сам словно с лица спал. И вдруг руку к губам поднёс, прокусил палец до крови и брызнул кровь веером перед собой. Заколыхался воздух между ведуном и Чёрным Колдуном. — Всё равно заберу его, — недобро усмехнулся Колдун и сгустком тьмы швырнул прямо в ведуна, но тьма словно на щит наткнулась, стекла вниз грязными пятнами. Тогда Танис наложил на лук стрелу и в Колдуна выстрелил. Щит ведовской его стрелу легко пропустил, но воткнулась она в землю, а Колдун исчез. — Не старайся, ведун, не надейся, — прошептал налетевший ветер голосом Колдуна. — Я вернусь и заберу его. И вдруг стихло всё, и вой драконий смолк, только цепь ещё звенела, словно тот всё ещё на прочность свои путы пробовал. Посмотрел Танис снова на ведуна и только теперь заметил, что у того под платком уши острые прятались — признак лесного народа. Видимо, не зря лес Навьим прозвали, через него в подземное царство попасть можно. — Нам надо продумать оборону, — бросил ведун и направился вновь на задний двор, к дракону. — Он вернётся. И твои стрелы, лучник, его вряд ли остановят. Танис подобрал стрелу и вернул в колчан, а после следом пошёл. — Ну что, очухался? — спросил ведун у дракона, теперь уже не лежавшего, а сидевшего. И головой дракон тряс, словно вело её. — Не совсем ещё, кажется. Эй, лучник, воды из колодца принеси. — Меня Танис зовут, — назвался он, но спорить не стал и отправился к колодцу. — Я Даламар, — представился в ответ ведун. То ли не боялся ему своё имя открывать, то ли истинное имя по-другому звучало. — Гил, — хриплым голосом вдруг произнёс дракон и посмотрел на них глубокими синими глазами.