Трое за яйцом

— Ну всё, дальше мне нельзя, один пойдёшь, — сообщил Даламар, скидывая заплечный мешок на полянке перед особо густым ельником. — Мы с Гилом здесь ждать будем. Поедим, и пойдёшь. Солнце поднялось уже на самую середину неба и светило оттуда, припекая, даже в самую чащу. Даламар принялся из мешка доставать испечённые накануне пироги, завёрнутые в полотенце, а маленький котелок вручил Танису и послал набрать воды из бегущего неподалёку ручья. Дракона он отправил набрать веток для костра, а сам остался на поляне готовить место под кострище. — Кажется, Даламар не очень и хотел с нами идти, — тихо сказал Танис Гилу. Царевич и дракон направились в одну сторону, и теперь удобно было говорить, не привлекая внимание ведуна. А мысль эта — что Даламар с ними не хочет — не давала Танису покоя с самого утра. Поднялись они рано, как только ночной сумрак начал чуть светлеть. В лесу не видно, как встаёт солнце, но заметить наступление утра всё же можно. Даламар окликнул, чтобы вставал, и исчез. Рядом со своей кроватью на ларе Танис нашёл выстиранную и высушенную одежду, а сам ведун уже ходил мрачной тенью внизу по горнице. И ложился ли? Выспавшимся Даламар не выглядел, хоть сколько-то готовым уйти тоже. Но всё же мешок дорожный уложил и о том, чтобы остаться, речи не вёл. Да и какие речи, если Колдун может снова явиться, даже если они вдвоём с Гилом уйдут. — С чего ты взял? — спросил дракон и, получив ответ, посмотрел, как на дурака. — Ты что, не заметил, сколько он сил уже потратил? Колдовство на крови — это не игрушки. Да и ритуалы, которые он проводил, чтобы тебя от нечисти скрыть. Чёрный Колдун Даламару не по зубам, но он всё равно бороться пытается. Устал он уже. А мы только в путь двинулись. В голосе Гила было сочувствие и понимание ситуации. И тревога. Но ещё казалось, что подобное он видел далеко не впервые. Из того ли своего путешествия, про которое так и не стал рассказывать? Танис зачерпнул воды в два котелка — тот, что дал Даламар, и свой. Чтобы два раза не бегать. А вернувшись к сидящему по центру поляны ведуну, пригляделся к нему повнимательнее, теперь понимая, что не недовольство и хмурый взгляд это, а действительно усталость. Надо бы им найти место для безопасного отдыха. Даламар, между тем, достал из своего мешка две глиняные бутыли с пробками, каждая с ладонь размером. На одной руны белые, на другой чёрные. — Держи, — протянул он бутыли Танису. — В белую живой воды набери, в чёрную — мёртвой. Слушай внимательно теперь. Пойдёшь по вон той тропе в Заморочную Чащу. Иди осторожно, с тропы не сходи, травы не мни, веток не ломай, цветы-ягоды не срывай. Дойдёшь до поляны, отсюда часа три ходу, на ней будут два родника бить. У одного родника трава буйно растёт — это мёртвый источник, и травы он поит ядовитые. Его воды касаться не смей, аккуратно набирай. Второй прозрачный по камушкам бежит — это живая вода. Не перепутай. На поляне может быть кот Баюн, ты его не гладь, мурчания не слушай. Кинь ему мышку, чтобы занять. В руках у Даламара теперь была мышь, из алых ниток смотанная, игрушка для кота. Танис быстро бутыли в мешок убрал, мышь за пояс заткнул. Подумав, вещи из мешка выложил, чтобы налегке идти, сложил кучкой рядом с Даламаром. В мешке ещё и пучки трав обнаружились, ароматные, не иначе ведун и тут постарался, чтобы запахов человеческих нигде не проникло. — А теперь смотри, тропа раздваиваться и путать будет, — продолжил ведун. — Большую часть ты пройдёшь, потому что в тебе кровь лесного народа. Я всё понять не мог, почему ты только два раза стрелами чары разбивал, если я на всей тропе след путал. А потом уже понял, когда узнал, кто ты. Уши, кстати, не прячь — на всякий случай, пусть видят, что родич. Но если вдруг тропа раздвоится, то вот что надо делать, — с этими словами Даламар из косы достал свой серебряный полумесяц, уколол палец до крови и к центру приложил, каплю красную на серебре оставляя. — Положишь полумесяц на раскрытую ладонь, куда рогами повернётся, туда и иди. Только пальцы береги, не порежь. Отдал Даламар Танису полумесяц, тот к поясу его осторожно прикрепил, удивившись, какие острые оказались края, словно у кинжала лучших горных мастеров. — Я всё понял, — кивнул, почти поклонился благодарно Танис. — Вернусь как можно быстрее. Тут как раз Гил пришёл, веток натащил — на три костра хватило бы. Сам и огонь развёл, дыхнув пламенем. Поели путники, отвар травяной выпили, и отправился Танис один по тропе, а Даламар и Гил остались ждать. Шёл Танис, как было сказано: по тропе, не сворачивая, не сходя, травы и ветвей не трогая, ягоды не собирая. А удержаться, надо сказать, сложно было, уж больно яркие да спелые, сами на язык просились. Трижды останавливался на развилках, трижды полумесяц ему дорогу указывал. И вот вышел Танис на поляну — всё, как рассказывал Даламар: два ручья, у одного заросли буйные, цветы яркие, а второй, прозрачный, по камешкам бежит. Достал Танис бутыли, наполнил их живой и мёртвой водой, стараясь сам воды не коснуться. — Здравствуй, молодец, — услышал вдруг за спиной, когда бутыли уже обратно в заплечный мешок убирал. Обернулся Танис, поднялся, привычно ладонь к рукояти меча потянулась. Стоит перед ним девица: личико хорошенькое, да хмурое, платье из серебряной парчи и синего бархата, косы чёрные по груди — в этот раз высокой, и впрямь девица, — спускаются до пояса, мелкими звёздочками украшены, а на голове серебряная корона сияет сапфирами и бриллиантами. Лесная королевна, не иначе! А на руках у королевны кот смирно сидит и глазами так и сверкает. — Здравствуй, Ваше Величество, — поклонился Танис. А сам думает, чего ждать от владычицы лесного народа. — За водой пришёл? — спросила очевидное. — Вижу, вижу. Серебряный тебя послал, сам не рискнул явиться. И правильно, стража его, изгнанника, на подходе расстреляет. И где только нашёл тебя такого? Не могу понять, наш ты или не наш? И на бороду Таниса так покосилась, словно хотела подойти и подёргать, не накладная ли. А уши Танис, по совету Даламара, сам открыл перед тем, как в чащу войти. — Моя мать была из лесного народа, — ответил Танис. — А отец — царёв младший брат. Однажды батюшка на дальнее озеро поехал, увидел там деву и влюбился, захотел жениться. Она согласилась, но потребовала, чтобы он раз в месяц отпускал её одну на это озеро и никогда не подглядывал. Отец ей поклялся, и она с ним во дворец поехала. Жили они счастливо, да только когда матушка понесла, отец не хотел отпускать её одну на озеро. Поругались они, матушка уехала, а отец за ней поехал с верным слугой. Слуга потом и рассказывал, что видел, как мать с другими девами в воде плескалась, как отец к ней вышел, как обернулись девы лебедями, подхватили отца и унесли неизвестно куда. И мать пропала. А восемь месяцев спустя появилась со мной на руках посреди ночи, просила у царя-дядюшки меня воспитать. И больше родителей моих никто не видел. — Занятно, — ответила королева. — Поспрашиваю у своих подданных, может, кто и знает, куда они делись. А сейчас ты зачем сюда пришёл? — Мы против подземного владыки, Чёрного Колдуна, идём. Гибель его искать. Разреши воды набрать. — Ишь бы, хитрый какой! Сперва набрал, а теперь разрешения спрашиваешь? — рассмеялась лесная королева. — Ну так и быть, нам Колдун тоже спокойной жизни не даёт. Бери да иди, Серебряный тебя хорошо научил, как пройти сюда. Поклонился Танис королеве и пошёл к тропе, которая его сюда вывела. — Эй, а игрушку коту отдать? — окликнула королева. Танис мышь с пояса снял, кинул в воздух, кот в полёте с диким мявом её поймал — и исчезли и кот, и дева. Посмотрел Танис на пустое место и пошёл прочь из Заморочной Чащи.