Трое за яйцом

Путь назад оказался не сложнее пути к родникам. Видно, отпустила его лесная королева с миром. Только солнце хоть и садилось уже, а пекло было нещадное, пить хотелось так, что Танис весь запас воды из меха извёл. А вдоль тропы ягоды спелые, крупные, яркие. И не смотреть на них было куда сложнее, чем по пути туда, когда все мысли были заняты тем, как живую и мёртвую воду добыть. Пить хочется, ягоды так соком и манят из тени в траве — но Танис накрепко запомнил, что с тропы сходить нельзя и рвать ягоды тоже. По его подсчётам уже близка была граница Заморочной Чащи. И тут на тропе впереди показался кот Баюн — сидел смирно прямо на тропе и глазами сверкал, а в зубах мышь красная нитяная. — Молодец, молодец, — промурлыкал кот, да словно не вслух, а в голове голос прозвучал. — Возьмяу за то. Родная земляу сил придаёт. Промурлыкал, сверкнул глазами и исчез. И тут же прохладно вокруг стало, да так, что не холодно, а приятно, освежающе. И ягоды по бокам от тропы пропали, только на самой тропе, на листьях каких-то больших три ягоды земляники яркие лежат. Поднял их Танис, в листья завернул и сунул за пазуху. А за поворотом кончилась Чаща и показался костерок, у которого его ждали ведун и дракон. — Чего в лесу нарвал? — резко спросил Даламар, стоило ближе подойти. — Я отсюда запах чую! Говорил же с тропы не сходить! — Не я рвал, — покачал головой Танис. — Кот Баюн подарок оставил. И протянул свёрток с ягодами, а после сел и рассказал, как за водой сходил. Только про то, как королевна Даламара назвала, не сказал — подозревал Танис, что это и было истинное имя ведуна, из мелкой мести открытое. А ну как против Даламара использует. — Ягоды себе оставь. Может, и пригодятся. А что до родной земли… — Даламар задумался, но как-то нерадостно совсем, словно сам родные места вспоминал, из которых его, как оказалось, изгнали. — Может, признали в тебе родича. А вот бутыли с живой и мёртвой водой Даламар себе забрал. Сказал, что лучше знает, когда применить можно. Да и разбить опасность меньше: ведунам оружие не положено, в гущу схватки не полезет, а колдовать поодаль удобнее. Только тут и понял Танис, что серебряный полумесяц — единственное оружие Даламара, и, отдав его, он остался безоружным. А ведь случись что… Но теперь полумесяц вновь на конце чёрной косы висел, и всё вроде было в порядке. — Солнце садится, — сказал ведун, оглядев окутавший их сумрак. — Пора бы и в подземный мир идти. — Сейчас? — удивился Танис. — А ты думаешь, он тут отдыхал? — встрепенулся дракон, лёжа щуривший синие глаза на костёр. — Он вон врата выкладывал. Блики огня играли на золотой чешуе и серебристой цепи, свисавшей кольцами вниз от ошейника. Цепь решили не снимать на случай, если Гил вновь не в себе будет, так его хоть удержать попытаться можно. Танис посмотрел в ту сторону, куда кивнул дракон, и увидел выложенную на притоптанной траве площадку с колдовскими знаками из камешков и пучков трав. — Сейчас вечер, переходное время, — пояснил Даламар. — Легче всего врата открыть. Вечером в подземный мир, утром — из него. Так что поторопимся. Воды только с собой набрать надо, там не из каждого источника пить можно. До ручья в этот раз пошли все вместе, чтобы и умыться, и напиться вдоволь перед дорогой. Меха наполнили, один — побольше — Гилу на гребень прицепили. Погасили костёр, и встал Даламар перед площадкой, начал в воздухе чертить колдовские знаки, запел песнь на неизвестном языке — а после полоснул вновь, как тогда, в доме, по ладони острой кромкой полумесяца, собрал пригоршню крови и плеснул в самый центр узора. Заколыхалось на этом месте красное марево. — Скорее идём, я долго не удержу, — ломко прошептал ведун. — Гил первым, потом ты, Танис, а я врата закрою. Первым в мареве исчез дракон, следом Танис шагнул — оказались они на опушке лесной, а вокруг сумрак серый и на горизонте тёмное солнце садится. Танис обернулся к вратам и еле успел поймать выпавшего через них Даламара. Даже в сумерках было видно, как побледнело, посерело его лицо. Врата закрылись, и Танис осторожно уложил Даламара на траву. Приложил голову к груди, послушал сердце, а то хоть и ровно бьётся, но слишком уж медленно. — Слишком много сил потратил, — сокрушённо помотал головой Гил, звякнув цепью. — Отоспаться ему надо. Говорил я ему, что не стоит так торопиться, силы восстановить надо. А он заладил, что Колдун будет нас искать, и чем дольше мы идём, тем меньше сил у него останется. На Рейста похож, тот тоже так… Что именно тоже, Гил уточнять не стал, улёгся прямо здесь, глядя, как Танис устраивает бессознательного ведуна, подложив под голову свой мешок: в мешке Даламара было что-то большое и твёрдое, да и разные травы тоже, и бутыли с водой. — Я вас сегодня постерегу, а ты спать ложись, — сказал Гил, когда Танис уже Даламара тонким походным одеялом укрыл, которое к мешку царевича привязано было. — Только крыло мне намажь, а то разнылось что-то. У Даламара в мешке снадобье было. Танис в мешок полез, тогда и выяснил, что там книга лежит, толстая и увесистая. — В ней заклятья подземные есть, — сказал Гил. — Даламар по ней врата открывал. Танис кивнул в ответ, откопал горшочек с мазью, сверху тканью замотанный и нитью завязанный, смазал заживающую рану на крыле у дракона, а мазь обратно так же аккуратно убрал. Еду и доставать не стал: слишком уж тревога за ведуна сердце сжимала, товарищ по походу теперь, а не абы кто. И спать Танис лёг совсем близко, чтобы слышать слабое дыхание ведуна. Ночи летом коротки даже в подземном мире, и слишком быстро солнце тёмное подниматься стало. Танис плохо спал эту ночь, дремал скорее, часто просыпаясь и вслушиваясь в дыхание Даламара. Но к утру оно оставалось таким же ровным и редким. И как будить ведуна, не знали ни Танис, ни дракон. «Родная земляу сил придаёт», — словно наяву услышал вдруг Танис. Ему-то Заморочная Чаща родной не была. Но была Даламару! Достал Танис из-за пазухи свёрток из листьев — он хорошо ягоды хранил, не давая помяться, — взял одну ягодку земляники, вложил в бескровные губы ведуна. Тот губы сжал плотнее, почуяв что-то, пару раз прожевал, сглотнул — и глаза открыл, задышал глубже и чаще. — Очнулся, — выдохнул Танис с облегчением. — Словно из детства вкус, — задумчиво сказал Даламар и только после на спутников своих посмотрел. И сел, вокруг озираясь. — Уже утро? Мы что же, без защиты всю ночь провели? — Я следил, — отозвался Гил, всю ночь глаз не сомкнувший. Сколько Танис ни просыпался в ночи, дракон вдаль глядел. — Только если бы Колдун за тобой сюда пришёл, ты бы на зов его ответил, — недовольно буркнул Даламар и лицо ладонями растёр, остатки сна прогоняя. — Что это было, Танис? — Земляника из Заморочной Чащи, — показал две оставшиеся ягодки Танис. — Не мне они предназначены, а тебе. — Всё равно оставь, — серьёзно сказал Даламар и ладонь Таниса поверх листьев сжал. — На крайний случай, когда я сам не смогу. Здесь все сильные заклятья — на крови. — Неужели нет другого способа тебе из сил не выбиваться? — Есть. Но тебе не понравится. Я могу у тебя силу брать, когда моей мало. Гил резко посмотрел на них обоих и отвернулся. — Моя кровь? — спросил Танис и протянул руку, режь, мол. — Не так. — Даламар руку отпихнул и зло усмехнулся. — Нам для этого надо вместе ночь провести. И не так, как сегодня. Танис, в свою очередь, взгляд отвёл. Он не девица для таких предложений, и Даламар тоже не девица, хоть и красивее иной будет. — Я же говорил, что не понравится, — пожал плечами Даламар. — Давайте завтракать. Есть хочу, умираю.