Трое за яйцом

В этом лесу деревья смыкались плотнее, чем в том, через который они шли до Последнего Приюта — сразу чувствовалось, что начались тёмные владения злобного Колдуна. В конце концов, устав брести в потёмках, Даламар достал из мешочка у пояса маленькую звёздочку с креплением-спиралью, приладил к волосам надо лбом, шепнул нужные слова. — Что это? — спросил, обернувшись, Танис, когда путь перед ним внезапно озарился мягким серебристым светом. — Так, небольшое заклятье. — Даламар пожал плечами. — Я с ней за ночными травами хожу: руки заняты, а свет нужен не солнечный. Сам сделал. Звёздочку эту он купил в селе у леса на большой ярмарке прошлой осенью, куда, как он знал, и из лесного народа приходили с товаром и за товарами. А заклятье свечения сам наложил на податливое своим чарам серебро. Звёздочка была удобной, светила сверху и по глазам сиянием не била. Вот и сейчас освещала путь. При свете путники двинулись более ходко, но слишком уж тихо в этот раз было, не клеились разговоры. Танис был задумчив, как вчера, перед ритуалом. Может, жалел? Но вчера он был очень заботлив… Даламар, впрочем, и сам теперь не знал, как себя вести. Утром было так хорошо проснуться у Таниса на плече, тепло и уютно. Пока Даламар не вспомнил, что всё это было ради связи и силы, которая слишком быстро порой тратится. И это внезапно показалось таким обидным обстоятельством! Может, если бы он действительно был готов к ритуалу с самого начала, ему проще было бы воспринимать, что это для дела. А так… Так странно было бы ждать той же заботы от Таниса и сейчас, и разговор завести казалось сложно, словно он теперь навязывается. «После всего, что было…» Тьфу! Потому и сбежал утром самым позорным образом. А ещё дракон со своим обменом кольцами… Дракон так и поглядывал на них: сперва неодобрительно, а потом со скрытым интересом. И это, кажется, нервировало не только Даламара. — Гил, может, расскажешь, наконец, кто этот твой Рейст? — спросил Танис. — Рейст был учеником Чёрного Колдуна, — ответил дракон осторожно, а когда они оба на него посмотрели, добавил: — Не по своей воле. Но Колдун учил его, объяснял основы магии. Только Рейст успел узнать, что Колдун своих учеников рано или поздно убивает, чтобы забрать их силы и молодость и продлить свою жизнь. И тогда он вызнал, как можно остановить Колдуна. Ведь не может же он бояться смерти, если непобедим и бессмертен. А мы познакомились, ещё когда он учеником был, встречались иногда, потом всё чаще… Конечно, я не мог его на поиски одного отпустить. Он сперва меня брать не хотел, он даже брата с собой не взял. Но я всё равно за ним отправился. Я ведь… — Влюбился? — подсказал Танис, когда Гил замолчал слишком надолго, явно не слова подбирая. И посмотрел царевич почему-то при этом на Даламара. Словно ведун был виноват в том, что ритуалом напомнил дракону о его собственной любви. — Угу, — кивнул Гил согласно. — Мы долго искали, много дней. От Колдуна приходилось не скрываться даже, обманывать — если бы ученик у него внезапно пропал, он бы понял. Вот Рейсту и приходилось мотаться по всем владениям, а на любой зов являться в замок. И мы тогда вот тот ритуал исполнили… А после кольцами обменялись, потому что ну невозможно же так! Он тоже полюбил, оказалось. Танис снова на Даламара посмотрел, будто ждал подтверждения, что очень даже можно. Или тоже сомневался? Вот только знакомы они всего ничего были. Царевич, конечно, красив и статен, а ещё сильный, умный, добрый, заботли… Да что ж это такое? Этак Даламар ведь и вправду влюбится, как глупый дракон! — А дальше что? — спросил Даламар, от мысли назойливой отмахнувшись. — А дальше мы не успели, — вздохнул Гил. — Колдун явился ко мне под личиной Рейста, заставил в магический шар заглянуть, и я с тех пор мало что видел, только бороться пытался. Помню, как цепь рвал в подземелье, помню, как старался по людям огнём не попасть… А потом помню, как очнулся у тебя на огороде, ведун, и крыло болит. — А ту иглу ты так и не видел? — уточнил Танис и, когда дракон головой помотал, продолжил задумчиво: — Может, и нет никакой иглы? — Рейст говорил, что есть! Я ему верю! — не согласился Гил. Оставалось и им поверить, потому что иных путей и способов никто из них не знал. За клубочком Тики идти было легко, не надо было над дорогой голову ломать. На стоянку остановились, когда уже совсем ноги не держали, а глаза не смотрели. Определить время в сумрачном лесу, освещаемом только звёздочкой Даламара, было сложно, даже обычное ощущение наступившего вечера размывалось в темноте. Потому есть они останавливались, когда чувствовали голод, а спать собрались, когда слишком устали, чтобы дальше идти. Кроме темноты, ничто их пути не мешало, но Даламар всё равно обошёл по кругу небольшую полянку, где они остановились, очертив её золой, с собственной кровью смешанной. На это колдовство у него сил собственных хватило, потому, как и обещал, к Танису за поддержкой не потянулся. Лишнего не возьмёт. Но не было никакой гарантии, что следующие дни, сколько их будет, пройдут так же гладко. Отужинав с Тикиной самобранки и искренне поблагодарив хозяйку (уж очень им это было подспорьем, не надо было думать, где еды добыть и можно ли есть), расположились у костра на ночь. — Я сторожить в первую смену буду, — заявил Танис. Даламар сонно посмотрел на него, после на Гила. — Сторожить, конечно, дело хорошее, но нам силы нужны, — ответил ведун. — Я контур заговорил, чтобы он нас разбудил, если кто-то приблизится. Неважно, со злом или с добром, человек, зверь или нечисть. Так что давайте спать ложиться. Может, повезёт, и до утра никто не появится. И Даламар звёздочку погасил, теперь поляну только костёр освещал. Гил улёгся с одной стороны от костра — Даламар ему на ночь цепь к земле заговорённой скобой закрепил, всё же земли Колдуна, а рядом с ним связь усиливается. Сам ведун и царевич расположились по другую сторону. — Ближе ложись, — позвал Танис Даламара. — Ночью костёр прогорит, замёрзнешь. Вдвоём всё же теплее. Даламар подумал, подумал и придвинулся, укутавшись в походное одеяло. Так, почти прижавшись к плечу, и уснул. Проснулся Даламар как от резкого толчка. Глаза открыл, огляделся. Танис уже на ногах был, за меч схватился, рядом перед сном положенный. А напротив, по другую сторону прогоревшего костра, рванулся на зачарованной цепи дракон. Раз дёрнулся, другой, взвыл страшно — и тут же послышался шелест вокруг, словно кто-то множеством ног по земле зашуршал. Даламар звёздочку зажёг, а вокруг охранного контура расползлась стая пауков чёрных, мохнатых, с кошку размером. Скреблись пауки вдоль границы зачарованного круга, вверх по колдовской стене подняться пытались, шуршали, шелестели. — Жуть какая, — передёрнул плечами Танис. И тут Гил со всей дури цепь рванул, и скоба не выдержала, вылетела из земли. — Он контур сломает! — крикнул Даламар, поняв, к чему идёт. — Удержи его! Как Танис должен держать дракона, подумать ни один не успел. Даламар зашептал заклятья, вновь по многострадальной ладони полоснув — если бы не был из лесного народа, там бы живого места не осталось, а так успевало зарасти. Танис огляделся панически — и вогнал в кольцо цепи свой меч, мастером Огненным Горном сработанный, пригвоздил дракона к земле, не давая чарам колдовским его освободить. Даламар же, крови в горсть набрав, ладонью по земле ударил около кромки круга, и круг вспыхнул, опаляя пауков, только обугленные тушки посыпались наземь. И тут же словно не было никакого нападения — тишина вокруг, спокойствие, и Гил на цепи успокоился, перестал рваться. И глаза у него снова синие стали, а не страшные одержимые, чернотой залитые. Даламар пошатнулся устало и потянулся к Танису за силой: немного взял, пока своя не восстановится. А то вдруг ещё нападут. — Спать кто-нибудь ещё хочет? — нервно спросил ведун, оглядывая спутников. — Нет уж, спасибо. — Танис дёрнул уголком рта и пошёл хвороста ещё принести. А заодно пауков посчитать, как оказалось. — Их ровно сорок штук. Гил, знаешь про это что-нибудь? — Нет, ничего, — покачал головой дракон. Выглядел он виноватым, что всё ещё контролировать себя не может. — Спасибо, Даламар, и тебе, Танис, спасибо, что удержали. — Лиха беда начало, — усмехнулся царевич и хлопнул Гила по чешуйчатому плечу. Даламар был с ним согласен, а потому с прогоревшего кострища золы набрал, пополнив мешочек. Способ, как оказалось, вполне действенный, хотя бы одно нападение выдерживает.