Трое за яйцом

После спешного завтрака вновь отправились в путь, оставив позади страшную поляну с тушками пауков. Благо, те ничем не пахли, словно не огнём их опалило, а… Ну да, не огнём, думал Танис, отпинывая с пути дохлого паука и расчищая пусть остальным. Даламар в этот раз смотрелся довольно бодрым и деловитым, подпитавшись силами Таниса — царевич это почувствовал. Было даже не то чтобы неприятно — Даламар не брал много, — просто лёгкая слабость, которая быстро прошла. Зато Танис теперь был уверен, что весь этот ими затеянный ритуал был не зря, а маг сможет колдовать больше, если будет необходимость. Сам же Танис… Отправляясь в путь, он думал, что сможет собственными силами разобраться хоть с чёрным драконом, а то, может, и с самим Колдуном. Но пока от него не так много было толку. Шли в этот раз молча. Впереди Танис, следом Даламар, освещавший их путь звёздочкой надо лбом, последним шёл Гил. Каждый думал о чём-то своём, лишь по необходимости нарушая тишину. Танис думал о сегодняшнем сне. Снилось ему, что он вернулся домой, в родной дворец, а дядюшка тут же вызвал его к себе и сообщил радостную весть: нашёл ему невесту, заморскую деву-воительницу. Она прекрасным принцам от ворот поворот давала, известных богатырей прогоняла, королей-богачей несолоно хлебавши разворачивала. А Танис приснился ей во сне и до того полюбился, что дева за ним сама приплыла из-за моря. Вошёл Танис следом за дядюшкой в зал для приёмов, а там и правда девица: синеглазая, черноволосая, да волосы стрижены коротко, волнами вокруг головы лежат. И доспех на ней поверх платья, ткань чёрная синими узорами вышита, сталь синей эмалью украшена. Посмотрел Танис на деву издали, а ближе и подходить боязно. Развернулся и из зала выбежал, хлопнула дверь за ним — и проснулся, словно дверь та в спину толкнула. А там пауки напали, и некогда было даже над сном подумать. И лица девы Танис не запомнил. И с чего бы ему девы-то снились? Тем более на роли невесты. Танис и не думал ни о чём таком, особенно в походе. Не до дев ему было. Черноволосая да синеглазая… Ни на одного из спутников точно похожа не была, уж это он помнил. И снова шли они весь день, только поесть останавливались. И на привал встали, когда уже слишком устали дальше идти по лесу. А идти сложнее стало — то ли клубочек вёл их совсем напрямую, то ли глубже во владениях Чёрного Колдуна и в лесу были одни буераки с косогорами. Зато для костра хворосту вдоволь набрали, с запасом. Даламар снова контур защитный сделал из золы и собственной крови. Укладывались так же, как и накануне, после ужина: Гил по одну сторону костра, мечом вместо сломанной скобы удерживаемый, Танис и Даламар по другую, плечо к плечу. Танис мельком подумал, что, может, и не против, чтобы тот вовсе на плечо улёгся, но не сказал — уснул. Оказался Танис на уже знакомой тропинке в Заморочной Чаще. Вдоль тропы ельник густой, под ним ягоды алеют, а впереди родник журчит. Вышел Танис на поляну с живой и мёртвой водой, смотрит вокруг — всё так же, как было в прошлый раз. Тут из густых трав, что мёртвый источник окружали, женщина молодая вышла, в длинном платье и платке на голове, а от живого шагнул мужчина возраста среднего, в рубахе, лесными травами вышитой. — Здравствуй, сын, — сказал мужчина. Присмотрелся Танис, а тот на дядюшку похож, тоже статный и светловолосый, и взгляд ястребиный тот же. — Мы так ждали тебя, сынок, — звонко сказала женщина и синими глазами словно в душу посмотрела, и руки к нему протянула. — Иди же сюда, обними матушку. Я так по тебе скучала. — Почему же вы меня отдали? — спросил Танис. — Так надо было, — строго сказала мать. — Но теперь ты к нам вернулся. Пойдём скорее в наш дом, ты теперь всегда с нами будешь. И никто больше не скажет, что ты не того роду и племени. Ты из лесного народа теперь. Шагнул было Танис к женщине, но словно что-то его в плечо толкнуло. Налетел порыв ветра, сорвал платок с головы, а под ним волосы чёрные, короткие да волнистые. Не могла эта женщина его матерью быть, в кого же он тогда рыжий такой? — Иди сюда, Танис! — теперь зло произнесла женщина и сама шагнула, чтобы за руку схватить. Только что-то Таниса от неё за плечо отдёрнуло… Танис открыл глаза и увидел напротив себя встревоженное лицо Даламара. — Что случилось? — спросил царевич. — Очнулся, наконец, — выдохнул Даламар с облегчением. — Ты вдруг глаза открыл и сел, словно куда-то собрался. Насилу разбудил. Посмотрел Танис на ладонь ведуна на своём плече и понял, кто его во сне от женщины странной отдёрнул, не дал забрать. — Спасибо, — кивнул Танис. Ведун хотел то ли что-то сказать, то ли спросить, но не успел. Раздалось вокруг хлопанье крыльев, а Гил вновь цепь рванул, зазвенел. Даламар засветил звёздочку — до того они при свете углей от костра говорили, — а вокруг летает стая ворон злых, крыльями хлопает да каркает пронзительно. Только эти поумнее прошлой нечисти были: на контур защитный бросались лапами, надеясь брешь найти, и сразу обратно отлетали, чтобы не смог ведун их сжечь, как пауков. Контур крепко держал защиту, а меч — рвущегося с цепи дракона. — Эдак мы тут и останемся, — сказал Даламар около часа спустя. Они вновь развели костёр, благо, хвороста заранее набрали. Теперь поляну освещала не только серебряная звёздочка, но и тёплое пламя. Но вороны улетать не спешили, так и кружили, так и пытались контур прорвать. — Даламар, а скажи, моя стрела тогда твой щит совсем разбила? — поинтересовался Танис. Ему в голову вдруг мысль пришла. — Нет, только дырку проделала. — Ведун покачал головой. — Хорошо, тогда их надо просто перестрелять. Можешь чуть ярче свет сделать? Даламар заставил звёздочку разгореться ярче, и Танис за лук взялся. Лучник он был хороший, один из лучших в их царстве. И в колчане у него было тридцать стрел — ни одной ещё за поход не потратил. Выцелил Танис первую ворону, пустил стрелу и пробил её насквозь. Следом, не давая противнику понять, что происходит, ещё одну стрелу пустил. Небольшая была поляна, вороны тесно летали над защитным контуром, и стрелять по ним было просто: ни одна стрела мимо не ушла, все тридцать нашли свою цель. Только остался ещё десяток птиц. — Снова сорок, — сквозь зубы произнёс Танис, посчитав оставшихся. — Я попробую с ними справиться, — отозвался Даламар и снова кровь себе пустил, зашептал заклинание. А после с левой ладони каплю крови взял и отправил в одну из ворон, та задымилась и наземь упала. Даламар в следующую каплей плеснул, и ещё… Танису надолго запомнилась прямая чёрная фигура ведуна в ночи, освещённая серебристым светом, на фоне костра, искрами ввысь бьющего — это Гил крыльями пламя разгонял, пытаясь взлететь с цепи. А потом пошатнулся Даламар, силы у него явно убывать стали. — Мои бери! — крикнул Танис и тут же ощутил слабость накатившую. Зато ведун выпрямился и последних ворон добить сумел. И тут же вновь всё стихло, и обессиленно на землю повалился Гил. — Даламар? Так как, живой? — Танис к ведуну рванулся. — Живой, — устало откликнулся тот. — Гила проверь. Дракон, на их счастье, тоже в себя пришёл, только дышал устало. Крыло опять растревожил, пытаясь взлететь, пришлось мазь доставать, но это меньшей из проблем было. — Видимо, Колдун считает, что мы выспаться должны были, — невесело усмехнулся Танис и пошёл собирать стрелы. Уцелевших вышло девятнадцать штук, от остальных Танис заботливо забрал и наконечники, против чар кованные, и оперение. Ещё и из ворон подходящих перьев надёргал: будет время на привале, новые стрелы сделать надо. При следующей встрече, не иначе, нечисти тоже сорок штук будет. Только ещё неведомо, кто их встретит и долго ли ещё идти.