Трое за яйцом

В этот раз шли уже не так быстро, как прежде: сказывались усталость, невозможность нормально выспаться и постоянное напряжение. Да и путь был нелёгок через буераки с косогорами, особенно для вымотанного чарами Колдуна дракона. — Как думаешь, Гил, почему Колдун не пытается управлять тобой в остальное время? — спросил Даламар, когда они остановились перекусить. — Или он может только в ночное время нападать? В этот раз завтракать на поляне, заваленной трупами ворон, не стали, затушили костёр и дальше пошли. И поесть решили только пару часов спустя, найдя более-менее приличное место для стоянки. — Не думаю, — покачал головой Гил. — Скорее, он не может нас сразу найти. А когда его слуги обнаруживают нас, тогда у него получается до меня добраться. Я не уверен, но, возможно, для управления шаром нужно точно знать, где я. — То есть на нас не нападают, потому что не сразу находят? — уточнил Танис. — Колдун ведь не всесилен даже в своих землях, — ответил дракон. — Чтобы что-то увидеть, ему надо знать, что туда вообще стоит смотреть. И знать, куда именно. — Тогда… — Танис задумался. Что-то такое крутилось в голове. Две ночи на них нападали, а ночь, как известно, время нечисти. — Возможно, нас находят, потому что мы останавливаемся ночью? — Что ты имеешь в виду? — Даламар посмотрел на него непонимающим взглядом. — Может, нам стоит лечь спать днём? И тогда Колдун не сможет нас найти? Впрочем, проверять это предположение сразу они не стали. Клубочек катился, сил, хоть и порядком убывших, ещё хватало, и путники продолжили путь. Когда они вышли из леса, тёмное солнце перевалило за полдень, но ещё не приблизилось к горизонту, далёкому, словно поле — или сухая степь? — впереди было бесконечно. — Остановимся здесь, — скомандовал Танис, скидывая заплечный мешок у кромки леса. — Дальше мы будем как на ладони, проще будет нас найти. Предлагаю попробовать выспаться. Стоянку делали уже проверенным способом: костёр, широкий круг из заговорённой золы, Гил на цепи, мечом к земле прикреплённой. Только в этот раз была не поляна, а лесная опушка, и деревья защищали их с одной стороны, да немного кустов по бокам. Только защищали ли или твари Колдуна там себя лучше чувствовали, чем в открытом поле? — Ложись, Даламар, — сказал Танис, устроившись у костра после то ли позднего обеда, то ли раннего ужина. Тёмное солнце хоть и не давало привычного света, а всё же было ярче, чем лесной сумрак, через который они шли до этого, и позволяло определять истинное время дня. — Я ещё немного посижу, пригляжу за костром. Стрелами бы надо заняться. — Хорошо, буди, если что, — кивнул ведун и завернулся в своё одеяло, устраиваясь на твёрдой неуютной земле и прикрывая глаза. У ног царевича уже лежало несколько прямых веток, набранных в подлеске вместе с хворостом. Из заплечного мешка Танис достал наконечники от сломанных стрел, несколько вороньих перьев и моток ниток. Взявшись за походный нож, он принялся остругивать будущие древки стрел. Подготовив пять штук, насадил на них наконечники. С оперением сложнее было: вороньи не очень годились для такого дела, но привычных перьев здесь не было, а стрелы могли ещё пригодиться. Хоть какие лучше никаких. Тут внезапно Даламар поднялся, словно и не спал, и прижал палец к губам прежде, чем Танис успел что-то спросить. Указал на дракона, тоже уже уснувшего, а после кивнул в сторону леса. И пошёл первым. — Даламар, — шепнул Танис, пытаясь догнать ведуна, когда тот скрылся под сенью деревьев. Но не услышал в ответ ни слова, ни шороха. Только где-то впереди блеснул полумесяц на кончике косы. — Даламар! — громче позвал Танис, уже отдалившись от опушки. Ведун не останавливался, шёл и шёл куда-то вперёд, не говоря даже, куда он так торопится. Танис и видел-то его с трудом, звёздочку Даламар не зажигал, и идти было сложно. Но стоило царевичу остановиться, впереди вновь мелькала длинная коса с полумесяцем на конце или край мантии. А деревья всё плотнее смыкались между собой, и казаться стало, что Даламар будто раздваиваться начал: то справа мелькнёт, то слева. И никак не остановится, не подождёт, хоть Танис его и в полный голос уже звал. Куда же он так торопится? А потом вдруг налетел Танис плечом — не на дерево, на гладкое стекло, но словно дерево за ним было… или отражение? Кинулся Танис в другую сторону — и там тоже стекло зеркальное. А меж двумя зеркалами вновь кончик косы мелькнул. Танис пошёл вослед отражениям, то и дело на зеркала натыкаясь. — Танис, Танис, — зашептало что-то в воздухе, словно женский голос ласковый. Остановился царевич, огляделся, а из зеркальной тьмы на него дева смотрит: глаза синие, кудри чёрные короткие, доспех синими узорами изукрашен. Красивая, взгляд не оторвать, а подойти боязно. — Иди ко мне, Танис, — шепнула дева из зеркала и соблазнительно улыбнулась ярким ртом. — Я давно тебя жду. Иди сюда, не бойся. Танис отшагнул назад, на другое зеркало спиной наткнулся. А оттуда словно коснулся его кто-то. Дева рассмеялась его нерешительности, и вдруг за поворотом вновь полумесяц сверкнул. Кинулся Танис за Даламаром. А дева следом за ними, зеркалами пошла. И всё зовёт, всё смеётся. Вдруг увидел Танис впереди просвет, к нему побежал, а там лес кончается. И у кромки леса Даламар — в поле идёт, фигура высокая, статная, в чёрной мантии. И коса длинная. Только головы в его сторону не повернул, как бы ни звал царевич. Кинулся к нему Танис, а его за плечи схватили, тянут назад. — Не пущу, — голос девы в ушах зазвучал. — Ты мой теперь, Танис. Оставайся, меня выбери, я буду любить тебя. Рванулся Танис раз, рванулся другой — сильны руки у девицы. И Даламар всё дальше, получится ли догнать? Рванулся снова, а дева назад на себя потянула — подвели силы царевича, упал наземь спиной. — Ты что творишь, оглашенный? — зашипел над ним голос Даламара. — Почти из круга вышел! Тебя куда понесло? Осмотрелся Танис, а они всё на той же опушке, и костёр горит, и солнце к горизонту ниже опустилось. И Гил по другую сторону костра глаза синие открыл, посмотрел внимательно. — Сон, — шепнул Танис. Это был только сон. Кто-то его снами выманить пытается? И тут вой раздался — из леса, с поля, отовсюду разом. — Волки! — Танис дёрнулся, поднимаясь. Неужели Колдун на него чары наслал, чтобы выманить его за пределы круга, а там его бы просто растерзали? Волки появлялись, словно из-под земли выходили или из воздуха. Тыкались в защитный круг, пробуя на прочность, и отходили, кружили. И Гил вдруг цепь рванул. Посмотрел Танис, а у дракона глаза чёрным залило, снова чары Колдуна до него дотянулись. Рванулся Танис за луком и колчаном, посмотрел заодно на работу свою, за которой его сморило колдовским сном. Четыре стрелы успел закончить, у пятой оперение не сделал, уснул. Ничего, на ближний бой и её можно попробовать, но мало, слишком мало! — Я сперва как в прошлый раз, перебью, сколько смогу, — сказал Танис Даламару. — А там будем думать. Если как в прошлый раз, их тоже сорок быть должно, стрел всё равно на всех не хватило бы. Только почему не ночью? — Кажется, они не по времени дня приходят, а когда мы надолго останавливаемся, — отозвался Даламар, сосредоточенно вглядываясь в зверей за контуром. — Видать, чует свои земли Колдун. Стоял ведун рядом, иначе за драконьим рёвом было друг друга и не расслышать. Хорошо, цепь заговорённая пока держала. А уж что там горный мастер в меч царевича вложил, и вовсе никому было неведомо, только злые чары он рубил, а добрым помогал. И дракона сдерживал, не давал сорваться и контур уничтожить, как тот ни бился. Танис первого волка выцелил, пустил стрелу — ранил, не убил, волк со стрелой в плече подальше ушёл, рану зализывать. — Эти умнее прошлых, — напряжённым голосом сказал он Даламару. — Уворачиваются. И прицелился получше, дождался, пока волк мордой к нему повернётся. Эта стрела цель нашла лучше, и стая сократилась на одного. Даламар снова звёздочку засветил, лучом стаю подсвечивать. Волки ещё и сами словно на свет кидались, стрелять удобнее. И всё же из двадцати трёх стрел не все в этот раз до цели дошли. Были теперь волки и раненные, чуть поодаль ждавшие, и целых ещё слишком много. Больше половины стаи в живых остались. — Что делать будем? — вопросил царевич, когда колчан опустел. — Думаю, твоего колдовства на всех тоже не хватит. — Не знаю, Танис, не знаю, — покачал головой Даламар. — Ждать здесь не выход, этак до старости просидеть можно. Да и кто знает, не придёт ли кто-то посильнее волкам на подмогу. — Я бы мог попробовать… — задумчиво начал Танис, глядя на бродящую вокруг контура стаю. Эти хоть сверху не бросались. — Если контур перешагнуть, убить одного-двух, а потом обратно — аккуратно, я ведь его не нарушу? Даламар задумчиво посмотрел на царевича, словно что-то прикидывая. — Нет, не должен, — наконец сказал он. — Против тебя он не действует, ты не нечисть. К тому же… у нас теперь силы общие, ты для моих чар почти то же, что я сам. Контур тебя выпустит и обратно впустит беспрепятственно. Но тебя ведь ранить могут… — Если мы тут будем сидеть, тоже могут, — возразил Танис. — Я знал, что могу выйти из этой истории не очень целым, не волнуйся. У нас другая проблема, Даламар. Мой меч держит Гила, а его отпускать нельзя. — Я… Предоставь это мне, — решительно заявил ведун, вздохнул и шагнул к дракону, на ходу доставая из косы полумесяц. — Даламар, он же сейчас тебя раздерёт! — крикнул ему вослед Танис. Но Даламар не обернулся даже. Словно во сне. Серебряным полумесяцем ведун сделал надрез на пальце и тут же заговорил слова на непонятном языке, на котором колдовал. Дракон вроде и бился на цепи, но всё тише, ближе к себе подпуская, только головой мотал, пуская золотой шкурой отблески от звёздочки. А потом подошёл Даламар совсем близко и принялся что-то кровью собственной на лбу у дракона чертить. — Отпусти, — прошипел Гил не своим голосом. — Отпусти, ведун! Не сдюжишь же, не вытянешь! Но Даламар не откликнулся, продолжил знак чертить, с заклятия не сбился, голос ни на мгновение не дрогнул. И вдруг Гил замер, перестал биться. И рука Даламара на драконьей морде замерла поверх кровью начертанных знаков. — Забирай меч, — с напряжением в голосе сказал ведун. — Да поторопись, я долго его держать не смогу. Танис схватился за меч, тот легко из земли вышел, словно и не держал вот буквально недавно весь вес беснующегося дракона. Шагнул Танис из круга, волки тут же к нему кинулись — двоих успел зарубить, прежде чем назад в круг запрыгнуть. Переведя дух, слова вылазку сделал, ещё одним меньше стало. Тактика оказалась вполне рабочей, и Танис шагнул за круг в третий раз. Но и волки оказались умнее ворон и тем более пауков. И в третий раз Танис уже вернулся с царапиной на руке, а ещё один волк на трёх лапах ухромал на дальний край к другим подраненным сородичам. — Танис, осторожнее, — попросил Даламар. Он, как оказалось, тоже наблюдал за боем. Волки сбились в кучку поплотнее, чтобы, пока Танис одного какого достать пытается, остальные могли его самого достать. Действовать приходилось быстро, а при этом надо было ещё и круг не задеть. Ведун же тем временем силы тоже терял, на висках уже испарина блестела, и дышал он всё чаще: тяжело давался контроль над сознанием дракона. — Возьми сил, — сказал Танис, снова в круг запрыгивая и зажимая ещё одну рану на руке — от клыков, в горло нацеленных закрывался. — Тебе не меньше нужны, — тяжело откликнулся Даламар, хрипло дыша. Танис втянул воздух сквозь зубы, но спорить не стал, действительно ведь, волков ещё с десяток остался, да подраненные сзади, только ослабни — разорвут. Но получится ли этих добить? Ещё через пару вылазок царевич обзавёлся длинной раной на бедре, благо, не слишком глубокой. Но кровь всё равно неприятно текла по штанине в сапог. — Надо отдохнуть, — шипя от боли после прыжка в круг, сказал он ведуну. Тот уже с лица спал, побледнел весь. — Я обратно цепь закреплю, а ты отдохнёшь. — Нет, не смогу второй раз, — тихо ответил Даламар и вдруг снова что-то зашептал, теперь обе ладони на морду дракона положив. Танис не стал ждать результата, снова из круга шагнул. Не сможет, значит, нужно сейчас заканчивать хоть как-то. Мечом он уже без разбора махал — если кого поранит, тот хоть на время из строя выбыть должен. Одного всё же убил, ещё одного подранил… — Танис, назад! — крикнул вдруг Даламар, а стоило царевичу в круг запрыгнуть, добавил так же громко: — Ложись! И тут же над головой кинувшегося наземь Таниса пролетело пламя — это Гил выдохнул огненным потоком, сжигая сгрудившихся у границы круга волков. А после и до дальних долетело. Стихли вой и рычание над поляной. Обернулся Танис к дракону и успел увидеть, как осел наземь Даламар, завалился неловко набок, и звёздочка мигнула и погасла. Гил ещё постоял немного и тоже наземь без сил опустился. — Даламар! — рванулся к ведуну Танис, чувствуя, как внутри что-то холодеет, там, где слабость ощущалась, когда тот силы брал. — Даламар, что с тобой? Молчание в ответ, и ведун в свете костра и почти опустившегося за горизонт чёрного солнца уже не бледным, серым казался. Даже если на тени списывать, уж очень неживым виделся, до дрожи. Гил рядом не рвался, не дёргался, только дышал тяжело и медленно. Но дышал. А вот Даламар… Нет, тоже ещё дышал, только слабо. — Держись, Даламар, держись, я сейчас, — зашептал Танис и похромал к своему дорожному мешку. Ягоды он тогда туда убрал, чтобы не помять в пути — уж больно нежна земляника. А в сражении из-за пазухи и выпасть могли, не дай небо. Вытащил Танис свёрток из листьев, достал ягоду, подивился свежести, словно только с куста сорвана. После с ягодой к ведуну вернулся, вложил её в бледные приоткрытые губы, чуть надавил, чтобы сок ягодный выступил. Даламар, почуяв сок на языке, всё же сглотнул ягоду — и задышал глубже, ровнее. И в сон провалился. Танис после и Гила осмотрел, но чары Колдуна отступили, кажется, вместе с гибелью стаи. И всё равно обратно в кольцо на конце цепи меч воткнул — для страховки, что не вырвется, если вновь чары дотянутся. Достав из мешка запасную рубаху, Танис переоделся, а прежнюю, подранную, на полосы порвал и раны перетянул. И сел ждать пробуждения спутников.