Трое за яйцом

Последнее, что помнил Даламар из вечера, — как ему удалось наконец взять Гила под контроль и заставить его выдохнуть огонь в сторону скопившихся у круга остатков волчьей стаи. Потом весь мир поплыл перед глазами. Теперь же ощущение мира вокруг постепенно возвращалось. Даламар услышал треск костра и тихий разговор, но слов сразу разобрать не удалось. Ему было тепло и даже почти мягко, хоть лежал он, кажется, на земле, а не в постели у очага. А может, твёрдость земли затмевала раскалывающаяся голова. Словно он, как в юности, слишком много выпил осеннего ягодного вина на празднике урожая, и теперь его мучило жёсткое похмелье. И сухость во рту была тоже слишком похожа, а на языке ощущался едва уловимый привкус земляники. Только где бы он мог достать этого вина в подземном мире, вдали от родных земель и лесного народа? Даламар открыл глаза и пошевелился. — Ты очнулся! — к нему тут же бросился Танис. — Как себя чувствуешь? — спросил Гил с другой стороны костра. Слова иглами отдались в больной голове. Кажется, Даламар не был даже уверен, что действительно очнулся, а уж определить собственное самочувствие и вовсе затруднялся. — Пить, — хрипло, едва слышно выдавил он и приподнялся на локтях. Но Танис его услышал и помог сесть. И тут же поднёс к его губам кружку с холодной, невероятно вкусной водой. Сделав несколько глотков, Даламар огляделся: стоянка явно была та же, они никуда не уходили, цепь вновь тянулась от Гила к земле, а за пределами круга видны были туши поверженных волков. Запах палёной шерсти и крови ощущался, но не настолько, чтобы побудить ведуна немедленно двинуться в путь. На горизонте поднималось чёрное солнце, превращая ночную тьму в серые сумерки. — Уже утро? — спросил Даламар удивлённо. — Утро, — подтвердил Танис. — Есть будешь? Даламар хотел было сказать, что в его состоянии и в окружении волчьих тел аппетит вряд ли будет, но внезапно осознал, что действительно голоден, как тот волк. А голове стало полегче, стоило ему вдоволь напиться воды. — Буду. Даламар, наконец, понял, что спал он завёрнутым в два одеяла — своё и Таниса. А под головой у него снова лежал дорожный мешок царевича. Сам же Танис щеголял прорехами и кровавыми пятнами на одежде и кое-как затянутыми повязками. — Ты в порядке? — спросил Даламар, разглядев всё это великолепие. — Тебя перевязать надо! И раны обработать. — Я уже немного сам, — отмахнулся Танис. — Ты поешь сначала, а потом посмотришь. Тебе сил надо набраться. — Что случилось вчера? — уточнил Даламар, пересаживаясь ближе к разложенному на траве полотенцу с едой. — Ты спалил Гилом остатки волков и потерял сознание, — сообщил Танис. Даламар кивнул, подтверждая, что про драконий огонь он помнил. — Гил тоже уснул сразу, как чары спали. Я тебя уложил и охранял вас, но никто больше так и не появился. По крайней мере, пока я не спал. Потом меня тоже сморило. Гил проснулся недавно и рассказал мне, что ты примерно сделал. А почему раньше этим не пользовался? — Ну отрубился бы на воронах, — недовольно ответил ему Даламар. — Это было последнее средство, я вообще не был уверен, что получится. Мне с магией Колдуна не тягаться. Может, если бы меня учил маг такой же силы, я мог бы больше, но… Я вообще наполовину самоучка, лесной народ такими заклятиями и знаниями не владеет. По книгам учился, много читал. Дальше внимание Даламара больше было занято едой. Тело, потратившее слишком много сил вечером, требовало восстановления, а тянуть эти силы из Таниса было не лучшей идеей. Во-первых, ему и самому надо было восстановиться, а с его полукровностью заживление скорее всего шло не так быстро, как у лесного народа. А во-вторых, царевич уже доказал свою полезность в качестве бойца, и сейчас он мог сделать больше, чем полудохлый ведун. Насчёт собственного состояния Даламар не обольщался. Впрочем, еда и питьё неплохо восстановили его силы. И Даламар без подсказки понял, что ещё одна ягода из даров Баюна была потрачена на него этой ночью. В запасе ещё одна? То есть не так много у него возможностей было для колдовства на пределе. После завтрака Даламар занялся ранами Таниса, осмотрев и смазав снадобьем из собственного мешка. И бинты у него с собой тоже были, заменил повязки на нормальные. А дракону снадобье и вовсе уже не потребовалось, но Даламар смазал на всякий случай зажившее крыло. — Всё, Гил, можешь летать теперь. Ведун хлопнул его по плечу и оглянулся на Таниса, собиравшего среди побоища уцелевшие стрелы и наконечники. Часть стрел уничтожена была в драконьем огне и восстановлению не подлежала, и в колчане царевича теперь было хорошо если штук десять, да и те порядком потрёпанные. Но выбирать не приходилось. — Интересно, почему после волков никого не было? — задался вопросом Даламар. — Не мог же Колдун так просто дать нам идти дальше. Или… он решил, что мы и пошли, потому что раньше не оставались на месте? — А может, ты вымотал его, когда перехватил управление Гилом? — предположил Танис. — И он сейчас валяется без чувств в собственном дворце? Гил, ты не можешь почувствовать? — Нет, мог бы, сказал бы давно, — буркнул дракон. То ли ему не понравилась мысль, что он мог что-то скрывать от своих спутников, то ли сама идея почувствовать Колдуна его чем-то оскорбила. — Ладно, просто спросил. — Танис примирительно поднял ладони. — Все готовы? Мы пойдём или полетим? Даламар посмотрел на Гила: потянет ли двоих-то? Но у Таниса была рана на ноге, и пусть он вполне мог ходить, но всё равно слегка прихрамывал. И это после отдыха. Кто знает, на сколько часов пути его хватит? — Вытянешь двоих? — спросил Даламар. — Вытяну, — спокойно ответил Гил. — Надо будет, и троих, и четверых потяну, если это поможет. Но лететь придётся низко. — Тяжело? — обернулся на него Танис. — Клубочек же, — напомнил дракон. — Вряд ли он по воздуху полетит. — И то верно! Свернув вещи поудобнее и прикрепив их к ошейнику Гила цепью, приготовились к полёту: Даламар впереди, держа кончик путеводного клубка; Танис сзади, держа, почти обнимая Даламара. У царевича были меч у пояса и лук со стрелами за спиной, потому такая рассадка была самой удобной, да и ведун под защитой. Танис ещё и одеяло ему на манер плаща повязал, чтобы не продуло, пока силы до конца не восстановились. Дракон выдохнул, вдохнул глубже и пошёл на взлёт, спутники крепче вцепились в выступы-гребни на жёсткой шкуре. С непривычки было неудобно, но вполне терпимо. И, кажется, быстрее, чем своим ходом. Летели они, впрочем, недолго. Солнце успело подняться высоко, но за полдень ещё не перевалило, когда Гил повернул голову и сообщил. — Впереди что-то есть! Впрочем, это и Даламар с Танисом увидели почти сразу. Какой-то холмик на горизонте ровной степи приближался и приближался с каждым стремительным взмахом драконьих крыльев. И вот они уже смогли разглядеть, что это не холмик. — Голова? — с недоумением шепнул Танис в ухо Даламара, обдав острый кончик тёплым дыханием. Это действительно была голова. Гигантская голова, пожалуй, ростом с того же Таниса (Даламар был ниже самую чуточку). Стоило им подлететь чуть ближе, как вдруг поднялся ветер. И с каждым мгновением всё сильнее становился, так что скоро уже невозможно казалось лететь, и Гил пошёл на снижение. Но клубочек катился как раз в сторону головы, и они пошли пешком, жмурясь от потоков ветра в лицо, то становившихся сильнее, то стихавших почти полностью ненадолго. — Это голова дует, — догадался, наконец, Даламар. — Нужно её остановить! Но для этого нужно было подобраться ближе. — Стихает, когда ей надо сделать вдох, — сказал Танис, когда ветер как раз начал ослабевать. — Нам нужно не дать сдуть себя тогда, когда воздуха много. И идти, когда ветер тише. — Я пойду первым, — заявил Гил. — Меня сложнее сдуть. Дракон и правда на земле держался против ветра куда лучше, чем в воздухе, когда поток задувал ему прямо в распахнутые крылья. Гил пошёл вперёд, прикрывая собой Даламара и Таниса. Они прошли довольно много, когда Гил вдруг остановился. — Нет… Не может быть! — произнёс он в изумлении. И пошёл быстрее, заторопившись. — Стой! — крикнул он, оказавшись совсем рядом с головой. — Это я, Гил! Остановись, Карамон! Это я!