Трое за яйцом

— Я думал, что Карамон должен быть обычного роста, — пробормотал Танис, оглядывая огромную голову, к которой они теперь смогли подойти. — Да, Тика говорила о своём женихе, как о ком-то… человеческого роста, — согласился Даламар так же тихо. Оба стояли чуть поодаль, пока голова недоверчиво изучала подошедшего ближе дракона. За Гила пока особенно не тревожились, он всё же был заметно крупнее этой головы. Хотя, если Карамон вновь начнёт дуть, им, скорее всего, придётся туго. За головой теперь удавалось рассмотреть лежащее тело такого же великанского размера — словно Карамону отсекли голову, и оно так и упало, а голова чуть в стороне. Но почему-то живая. — Как ты здесь оказался, Гилтиас? — спросил, наконец, Карамон. Голос у великана оказался приятным, молодым, как и внешность: волнистые каштановые волосы, карие добрые глаза, и лишь лицо искажала мука. — Мы ищем иглу, — сообщил дракон. «Гилтиас», запомнил Танис. Драконье истинное имя? Этак он у всех имена узнает. Впрочем, он ведь не маг, чтобы суметь использовать. — Я тоже искал, — грустно усмехнулась голова. — Видишь, к чему привело. — Это он тебя так? — тихо спросил дракон. — Он, кто же ещё? Кто меня настолько хорошо может знать, как не родной брат? — Что? А вот с этого места подробнее! — потребовал встрепенувшийся Даламар, пристально посмотрев на дракона. С подозрением посмотрев. Впрочем, Танис теперь тоже подозревать начал. — Лучше, наверное, с начала, — вздохнула голова. — Садитесь, что ли. В ногах правды нет. В чём правда, уточнять они не стали, опустились на землю оба. Танис положил меч перед собой на колени, чтобы в случае опасности быстрее выхватить. — Мы с Рейстлином — близнецы, — начал Карамон. — Брат родился очень слабым, почти умирал. И мать тоже была в лихорадке. Чтобы спасти мать и брата, наша старшая сестра Китиара попросила помощи Чёрного Колдуна. Искать лекаря было долго, да и дорого, а повивальная бабка сказала, что ей спасти их не по силам. Колдун явился к ней и потребовал за помощь… моего брата в ученики, когда он подрастёт. Сестра решила, что лучше уж пусть будет живым и учеником сильнейшего колдуна, чем умрёт, ничего в этой жизни не увидев. А за помощь матери Колдун потребовал, чтобы она и сама к нему в услужение пошла. — И что же? Она согласилась? — спросил Танис подивившись, что юная, видимо, девушка не побоялась заключить такую сделку. — Согласилась, — Карамон, за невозможностью кивнуть, медленно опустил веки и снова поднял. — Первым его заданием было вырастить нас. И воспитать брата так, чтобы Рейст сам за знаниями пришёл. Впрочем, тут его и убеждать было не надо — талант к колдовству в Рейсте пробудился, когда он ещё ребёнком был. Сперва его местная травница учила, но это только пока он совсем юным был. А потом… потом Колдун призвал сестру к себе на службу, в подземный мир. — Так вы не отсюда? — удивился Танис. Даламар молчал, но слушал очень внимательно. — Нет, мы из верхнего мира, как и вы, видимо, — сказал Карамон. — Когда сестра ушла, матери вновь стало плохо. Рейстлин пытался её лечить, но… Сперва отца не стало, он лесорубом был, деревом придавило. А после сразу и матушки — не пережила, слаба здоровьем была, горе и подкосило. Остались мы с братом одни. А люди вокруг многое видят, они Рейста боялись за его талант. Пока родители были живы, нас ещё терпели, а после уже он совсем им чужим стал, отродьем колдунским. И мы ушли в лес, справили домик. Я не сразу узнал, что тогда же Колдун взялся учить брата уже серьёзно. Но однажды Рейст рассказал мне, что Чёрный Колдун не просто так учеников берёт — он ищет бессмертия, забирая себе жизни собственных учеников. Только в этот раз было не так. — Он решил сам забрать силы учителя? — холодно спросил Даламар. — Нет, у Рейстлина, несмотря на слабое с детства тело, был очень сильный талант к магии, — возразил Карамон. — И Колдун решил, что если переселится в тело моего брата, то сможет подчинить себе его силы. И вечность. Он потому и развивал в Рейсте его талант — чтобы пользоваться магически сильным телом. Но и Рейст времени даром не терял, он вызнал тайну Колдуна, что смерть его заключена в волшебную иглу и спрятана та игла от всех. Он стал ходить на поиски этой иглы и однажды встретил вот его. Карамон глазами показал на дракона. Танис посмотрел тоже — пока всё сходилось с тем, что поведал им Гил. — Я тогда уже вместе с братом в подземном мире был, Тику мою встретил, — вздохнул Карамон. — Мы и влюбились-то, наверное, одновременно: я в Тику, а брат в Гила. Вот уж не думал я, что он быстрее моего окажется… Мы-то так и не поженились с Тикой. Она, может, и забыла меня уже. — Она тебя ждёт, — сообщил Танис, а Даламар показал клубок алых ниток. — Вот, её путеводный клубочек нас к тебе привёл. Карамон замолчал ненадолго, смотря то на них, то на клубок, и по щеке великана скатилась слеза. Сколько же времени прошло? Тика сказала, два года, третий уже… И это он в таком состоянии всё это время и был. Сердце Таниса от жалости защемило. — А дальше что было? — спросил Даламар нетерпеливо. — А дальше Рейстлин ушёл искать иглу и пропал. И Гил пропал. А Колдун ни с того, ни с его начал лютовать особо, нечисть со своих владений насылать стал на мирные земли. Китиару я тогда последний раз увидел: она в армии Колдуна воительницей стала, на драконе целой стаей командовала. То ли искали кого, то ли границы охраняли. Я после этого пустился тоже искать иглу, хотя, если уж Рейст не нашёл, куда было мне одному справиться. Но брат сам меня нашёл в лесной чаще. Сказал, что скрывается от своего учителя, а я могу ему помочь добыть иглу. Привёл он меня на это самое место, а когда мы спать вечером легли, взял мой меч и отрубил мне голову. — Зачем? — охнул Танис. — Затем, что это вовсе не Рейстлин был, а Чёрный Колдун, — припечатал Гил. — Да, Гил прав, — согласился Карамон. — Колдуну удалось захватить себе тело моего брата. А что с душой Рейстлина стало, мне неведомо. Но притворялся Колдун знатно, я и не заподозрил ничего. — Я тоже на это купился, Карамон, — с грустью сказал дракон. — Вот теперь в ошейнике зачарованном хожу. — А ты, Гил, если знал, что твой Рейст и есть Колдун, почему сразу не рассказал? — спросил Даламар, сверля дракона пытливым взглядом тёмных глаз. И так Танису этот взгляд не понравился, что впору за меч схватиться и разнимать этих двоих. — А вы бы поверили супругу Колдуна? — хмуро спросил дракон. — Вы сами-то как в это всё впутались? — поинтересовался Карамон. Танис посмотрел на ведуна и первым начал свой рассказ. Даламар подхватывал, говоря о падении дракона и том, как именно от нечисти спутников защищал. Разве что про их с Танисом ритуал умолчал. Карамон хоть магом и не был, но что-то, казалось, всё же понимал. Неудивительно, с братом-магом. По крайней мере, не переспрашивал. — Но почему он оставил тебя в живых после того, как убил? — задумчиво спросил Даламар, когда они дошли в своей истории до встречи с самим Карамоном. Танис собирался было возразить, что не особо великан и жив, но понял, что раз тело его за эти годы скелетом не стало, значит, зачем-то он нужен Колдуну таким. — Потому что под моим телом он спрятал волшебное яйцо с иглой внутри, — ответил Карамон. — Только поднять его никому не под силу, кроме меня и Колдуна. А я, как вы видите, своим телом управлять не могу. Или, думаете, почему я вам так легко всё рассказал? Только потому, что с Гилом вас увидел? Вы или сделать ничего не сможете, или действительно способны Колдуна победить, и тогда я только помочь хочу, за брата отомстить. — Значит, мы не зря тебя искали! — улыбнулся впервые за весь разговор Танис. — И тебя нашли, и иглу. — А что, ваш ведун сможет тело поднять? — заинтересовался Карамон. — Лучше! — Даламар дёрнул углом рта. — Ты его сам поднимешь! Танис, Гил, помогите голову к телу приставить. Пока царевич и дракон, пыхтя, подтащили со всей осторожностью голову обратно к телу и приставили, как нужно, к ровному срезу шеи, Даламар из своего мешка добыл две бутыли — с живой и мёртвой водой. Сперва полил он на шею великана мёртвой водой — и голова приросла обратно к телу. Следом окропил Карамона живой водой, и богатырь вздохнул полной грудью, выдохнул — и будто сдулся, стал обычного человеческого роста. Танис руку протянул, помогая подняться из глубокого следа, великанским телом оставленного. А там, где лежал Карамон, блеснуло боком золотое драконье яйцо. — Маленькое… — шепнул Гил и кинулся его из земли доставать. Выкопал, прислушался к чему-то и вдруг обнял крепко передними лапами. — Надо его разбить, — сказал Даламар. — И как можно скорее. Колдун наверняка уже знает, что мы его нашли. — Он ведь живой! — со слезами в голосе заявил Гил и ещё и крыльями завернулся, чтобы яйцо вовсе не видно было. — Не так это просто, — покачал головой Карамон. — Здесь, в этом мире, слишком сильны чары Колдуна. Наверх нам надо. А против Гила он отдельную защиту сделал. Знал, что дракон может снова пойти иглу искать. — Он живой там, я его слышу… — шептал дракон, защищая золотое яйцо, и синие его глаза подозрительно блестели. Что уж там ему говорило яйцо, никто больше не знал, только переглядывались недоумевающе. Но что-то явно говорило.