Трое за яйцом

Даламар открыл глаза и посмотрел в окно, около которого стояла его кровать, но время дня понять никак не выходило. Чёрное подземное солнце хоть и давало достаточно света и тепла, чтобы здесь росли деревья и могли жить люди и другие существа, всё же было ему, жителю верхнего мира, совсем непривычным для определения времени. Если припомнить, летели они весь остаток дня и большую часть ночи? Сражение драконов было утром? Или это был вечер? Нет, они точно не могли бы долететь за полдня к границе, если шли три дня. А лететь день и ночь, и ещё день — они бы устали. Даламар и устал так, что сил хватило лишь до комнаты дойти, которую ему Тика отвела. Той же, что и в прошлый раз. А после обувь да мантию стянул и уснул таким глубоким сном, что даже явление на постоялый двор Колдуна проспал бы. А вдруг проспал? От этой мысли Даламар подскочил и сел на постели, чтобы сапоги натянуть. Вдруг никого из его спутников уже и в живых не осталось, пока он тут отсыпался? Колдуну ведь яйцо нужно! А там Гил, Карамон, Танис… Танис… Но выйти из комнаты он не успел — дверь открылась и внутрь шагнул царевич собственной персоной. С подносом в руках. — Ты проснулся, — с улыбкой кивнул Танис. — А я вот, поесть принёс. — Всё в порядке? — настороженно спросил Даламар. — Колдун не явился? Сколько я проспал? — До обеда, — ответил Танис, прикрывая за собой дверь ногой. — А пришли мы на рассвете. Не очень долго. Я бы и не будил вовсе, но… почувствовал, что ты проснулся. Ну мне так показалось. Даламар только кивнул. Он и сам Таниса мог почувствовать, если сосредоточиться. Услышать, как бьётся сердце царевича, тёплое, живое — словно в груди отдаётся эхом… В сложном пути думать об этом было совершенно некогда, но ритуал ведь не просто делить силы помогал, но и что-то большее давал. Словно жизни их связал. Даже тогда, когда Танис чуть не ушёл за защитный круг, Даламар ведь почувствовал, потому и проснулся. Даламар отпустит его. Должен будет отпустить, они так решили с самого начала. Только теперь казалось, что будет скучать по этому теплу, по стуку чужого сердца в унисон с его собственным. Танис… он ведь не такой оказался, как все, кого ведун прежде знал. Царевич, да, дурной временами, особенно когда с волками сражался. Но особенный. — Тебе поесть надо, — сказал Танис и сунул в руки Даламару поднос с едой: густым супом, парой ломтей свежего хлеба и кружкой травяного отвара. И голос Таниса показался ведуну полным неподдельной заботы и тревоги. Это грело сердце. О Даламаре давно никто не заботился, он и не думал, что это может значить так много. Хотелось хоть чуть-чуть времени провести вместе, не торопясь спасти то ли мир, то ли всего лишь себя от мести Колдуна. Танис будто услышал его, сел рядом, посмотрел задумчиво в пол. Молчал долго, ждал, пока Даламар поест. А есть действительно хотелось: колдовство много сил отбирало, даже если с детства знакомое, которому учили ещё на родине, объясняли, как силу рассчитать. — Ты в порядке? — спросил Танис, когда еды заметно убавилось, а первый зверский голод схлынул. — Да, спасибо, — кивнул Даламар, доедая суп. — На родное колдовство сил меньше тратится. Но еда была очень вовремя. — Там ещё есть, если надо. Танис кивнул в сторону двери. По-хорошему, Даламару бы действительно отоспаться и отъесться, но времени на это всё ещё не было. — Надо нам дальше идти, — возразил он Танису. — Колдун нас в покое оставил, но надолго ли? Узнает, что яйцо наверх несём, ещё кого отправит в погоню. Или сам придёт. Ты иди, Танис, скажи остальным собираться, я тоже сейчас приду. — Карамон останется здесь, — сказал Танис. — Если мы не справимся, кто-то должен Тику охранять. Да и… он снова попытаться может, когда всё уляжется. Колдун ведь недаром к нам ходил книги требовать, что-то у него не срастается даже с телом Рейста. — Хорошо, так даже проще, наверное, — кивнул Даламар. Он не был уверен, что после всего у него сил достанет вновь открыть врата для Карамона. Он не уверен был, что и вообще выживет. Слишком враг был силён, слишком много сил Даламар тратил. — Даламар, ещё одно… — сказал Танис тихо, поднос пустой забрав. — Моё истинное имя — Сильнейший, Танталас. Не очень соответствует, конечно… Но… просто знай. И вышел, улыбнувшись напоследок. Ну не дурак ли? Ведуну своё имя открывать! Только отчего тогда Даламар пялился этому дураку вослед ещё несколько минут, словно забыв, что делать собирался. Стряхнув дурное, неправильное, лишнее сейчас мечтательное оцепенение, Даламар взялся за свой походный мешок, откопал среди вещей гребень и расплёл порядком растрепавшуюся за побег и сон косу. Разделив пряди по двум сторонам головы, Даламар в этот раз плёл две косы, ещё и заклятия напевал тихо — тоже из родных, лесного народа заклятий. Последнее средство… Сколько этих последних средств уже было за недолгий поход? Да и недолгий ли? Словно несколько недель прошло с тех пор, как ходил он к дальнему озеру за травами. Вышел Даламар к спутникам уже собранным, полумесяц блестел на конце правой косы. Попрощались они тепло с Тикой и Карамоном. Девушка всё от жениха не отлипала, даже на минутку отпустить не могла, казалось. Оно и понятно, столько ждать. Даламар смутно помнил, как кинулась она к богатырю, когда они появились на пороге, со смехом и слезами обнимала. Но даже порадоваться за них сил не было, глаза закрывались, и хотелось только лечь уже хоть на коврик у двери, только чтобы не трогали. Кажется, ему и до комнаты тогда добраться тоже Танис помогал. Сейчас же Карамон и Тика провожали их в дорогу и казались уже совершенно семьёй, словно Даламар и свадьбу успел проспать. Впрочем, может, им, как и Гилу, и не надо было никаких церемоний после стольких лет-то. — Может, я всё же с вами? — как-то неуверенно спросил богатырь, но Тика вцепилась в его руку так, словно готовилась удержать, даже если пойдёт. — Не стоит, мы ведь решили всё, — сказал Танис. — Если у нас не выйдет, тогда… призывайте оставшихся магов, ищите золотых драконов, армию собирайте. Возможно ведь победить Колдуна. — Я и с сестрой поговорить попробую, — вдруг сказал Карамон. — Если сразу не убила, что-то ещё для неё родственная связь значит. Больше, чем приказ Колдуна. Даламар подумал, что, может, не только родня, но и синий дракон, который мог погибнуть, тоже. Интересно даже было, как они людьми оборачиваются. Может, он мог бы научиться сам в дракона превращаться. Но Гила держал ошейник. Да и времени у них сейчас не было. Вот потом, если выживут… Даже в этом Даламар сомневался. — Я, кстати, проверил яйцо, пока Гил сражался, — тихо сказал Даламар Танису, пока дракон прощался в свою очередь с давними друзьями. Ведун окончательно пришёл в себя и понял, что не успел поделиться очень важным. — Оно не живое, но заклятий на нём очень уж много. Но вряд ли Гил так легко мне поверит. Нам придётся как-то отобрать у него яйцо. Танис кивнул, показывая, что понял. Если что, в бой с драконом предстояло вступать ему. Впрочем, Даламар ведь всегда мог попробовать усыпить или подчинить себе, как в прошлый раз. Сложно, но если выхода не будет… Только сможет ли он разбить заклятья на яйце после этого? Открывать врата всегда проще там, где они уже открывались. Особенно если времени ждать до утра, когда легче всего покинуть подземный мир, не было. Потому вновь устроились у Гила на спине, но в этот раз путь предстоял не слишком далёкий. И удивительно спокойный, как оказалось. Словно за границами своих владений Колдун совсем никак не собирался их ловить, чтобы вернуть яйцо. Даламар, как и в прошлый раз, выложил рунный узор из трав и камней на утоптанной земле, но в этот раз работа шла быстрее, он уже был уверен в результате. И в заклятьях, и в собственной крови, что собрал в сложенную лодочкой ладонь, чтобы плеснуть в центр. Открытые врата засветились, первым туда отправили дракона с яйцом и вещами. — Не так быстро, у вас кое-что моё, — прошипел угрожающий голос сзади, когда драконий хвост уже исчезал за сияющей пеленой. Обернувшись, Даламар увидел недалеко от них чёрную фигуру Колдуна собственной персоной. А у них ни охранного круга, ничего, и сил не так много осталось после открытия врат, которые, вообще-то, Даламару держать ещё надо было. — Танис, уходи, — выдохнул Даламар, услышав, как зазвенел вынимаемый из ножен меч царевича. — Нет, только с тобой! — заявил Танис. — Уходи, дурак, я долго не продержу, — сквозь зубы сказал ведун. Силы утекали, а ведь ещё так много надо было… — Я следом и врата закрою. Быстро! Танис шагнул послушно, и Даламар снова выдохнул, но на этот раз с облегчением. — Не радуйся, ведун, я быстро их догоню, — сообщил Колдун, в мгновение ока приблизившись. — Отойди, может, выживешь. Даламар крепче сжал в ладони полумесяц, собираясь с духом, и запел вдруг. И от врат ни на шаг не сдвинулся, собой загораживая. Знал, что, если шагнёт в них, не успеет закрыть прежде, чем Колдун следом выйдет. А тогда их и искать не надо будет — вот они, как на ладони. — Глупец! — зло сказал Колдун и вдруг вытянул руку, прижимаясь ладонью к груди Даламара. И глазами своими страшными в самую душу посмотрел. Боль была адская, словно его заживо сжечь пытались. Дыру в нём прожечь. И допеть слова заклятья Даламару удалось с трудом. Резанул он по одной косе над плечом, по другой, и вдруг легко голове стало. Только косы не опали наземь — пока Колдун пытался Даламара прожечь, те опутали его ноги, а теперь и до рук добрались. Крепко спутали, не сразу вырвешься. Пошатнулся Даламар, вздохнуть попытался, да боль в груди не дала, в голове помутилось. Успел он только шагнуть в открытые врата да за собой их закрыть, отсекая Колдуну прямой путь. — Уничтожь иглу, — сказал Даламар, увидев над собой лицо Таниса, а после мир померк, и даже боль, кажется, ушла…