наш уголок вселенной - К.С. Роудс

Позже, вернувшись в общагу, Джисон сидел за кухонным столом, игнорируя урчание в животе. За весь день у него не было нормальной еды, если не считать тех жалких фрикаделек, которыми поделился Чанбин, и пустого холодильника, который, казалось, насмехался над ним, стоя прямо в поле зрения. Он пытался сосредоточиться на треке, который Чан прислал на рецензию. Это была песня, над которой они работали уже давно, и Чан отправил её для финальных правок и утверждения, чтобы потом отправить продюсеру, с которым они пытались подписать контракт. Это была захватывающая авантюра, на которую они решились с верой в успех. Преподаватели часто внушали студентам мысль, что лучше найти лейбл, пока они еще учатся, чтобы облегчить себе жизнь после выпуска или даже ускорить процесс получения диплома. Джисон чувствовал сильное давление, зная, что Чан в этом году заканчивает учебу, а у него самого впереди еще целых два года. Он не хотел подводить Чана, поэтому выкладывался по полной, и давление нарастало, добавляя тяжести на его плечи, которую, кроме него самого, никто не взваливал. Это были самые худшие ожидания и груз — никто не бывает так строг к тебе, как ты сам к себе, и Джисон это прекрасно знал. Если бы он хоть немного намекнул, что перегружен, Чан дал бы ему поблажку и больше времени. Но Джисон не хотел этого, не хотел, чтобы о нем беспокоились, и не хотел быть разочарованием. К тому же, Чан всегда был для него такой опорой, что если он его подведет, то просто не будет знать, что делать. Он должен был сделать трек идеальным. Это было похоже на то, как он сам, кирпичик за кирпичиком, возводил вокруг себя стену из самоистязающих требований. В его больших наушниках, одно ухо закрыто, другое открыто, играла музыка, пока он ждал посылку, которую отправил ему брат. Посылку из жалости, на самом деле. Во время их последнего разговора по телефону брат выдал слишком много своих разочарований после того, как съехал раньше Джисона, оставив его в их детском доме наедине с отцом. Каждая ссора с отцом становилась всё хуже, и брат был единственной мишенью, всё еще застрявшей дома, пока не смог уехать в колледж. После того, как он услышал о ссоре Джисона с их отцом перед переездом в город, он захотел отправить ему немного удачи на новом месте. Джисон надеялся, что там будут хотя бы какие-то закуски, потому что экран ноутбука просто насмехался над ним, словно бросая вызов: «Ну давай, попробуй закончить хоть что-нибудь». Даже если бы он просто хотел, чтобы его брат был здесь вместо посылки и просто обнял его. Может, тогда бы он не чувствовал, что разваливается на части. Наконец, раздался стук. Но стук был тихим, почти робким. Джисон удивился, отрываясь от работы. Обычно курьеры просто громко барабанили в дверь или просто оставляли посылку у двери, обязательно стукнув ею. Курьеры в этом районе были особенно грубыми, но он не мог их винить. В здании жили вперемешку нагловатые студенты из близлежащего колледжа и работники офисного квартала прямо через дорогу, так что в основном тут обитали люди, у которых по разным причинам напрочь отсутствовали манеры по отношению к обслуживающему персоналу. Он надеялся, что это не кто-то из его друзей, но у всех них были свои особые стуки, чтобы предупредить Джисона, и этот он не узнавал. К тому же, они не были любителями сюрпризов, обычно. Он лениво поплелся к двери. На нём была огромная серая футболка оверсайз с логотипом аниме в нижнем углу, в которой он, казалось, просто утонул. Его сине-зеленые пижамные штаны в клетку, слишком длинные для его невысокого роста, волочились по полу — ему было лень их подворачивать. Выглядел он так, будто в любой момент готов был провалиться в страну грез, но не мог заставить себя привести себя в более приличный вид для того, кто мог бы прийти в такое время. Он поправил очки в прозрачной оправе на носу, снял наушники с шеи и повесил их на плечи, прежде чем открыть дверь. Сердце, казалось, наполовину выпрыгнуло из горла, когда дверь наконец распахнулась, и он не смог сдержать тихого вздоха, когда их взгляды встретились. Джисон почувствовал, как он буквально сжался, чувствуя себя совершенно беззащитным в своей простой пижаме. Перед ним стоял тот самый сосед, по-прежнему одетый с иголочки. Это было слишком для позднего вечера, боже, разве уже не за полночь? Взгляд Джисона слишком задержался на его лице, прежде чем переместиться на черную рубашку на пуговицах, заправленную в черные брюки. Ремень из дорогой кожи с пряжкой какого-то дизайнерского бренда, название которого он не знал, но точно видел в дорогих торговых центрах. На шее у него был повязан розовый, почти коралловый галстук, но так небрежно, будто он начал его снимать, да так и оставил, забыв о нем. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая часть ключицы. Взгляд Джисона привлекли руки, закатанные рукава облегающей рубашки открывали предплечья. Его подтянутые мышцы были заметны, выглядели сильными, но всё же стройными, как у инструкторов по йоге или пилатесу. Неприметный, но сильный тип. Еще одна возможная профессия для вечно интригующего незнакомца. Прежде чем Джисон успел заговорить или вообще осознать, зачем тот здесь, он почувствовал, как в его руки осторожно вкладывают пластиковый контейнер. По телу прошла дрожь, словно разряд тока, когда их пальцы мягко соприкоснулись. Красивый незнакомец убедился, что Джисон крепко держит контейнер, прежде чем отпустить его, и одарил его доброй улыбкой. — Я приготовил слишком много еды, — голос соседа был тихим, даже нежным. Будто он разговаривал с чем-то драгоценным для него, а не с незнакомцем. Возможно, Джисону это только показалось, подумал он про себя. — Я живу один и не хочу, чтобы добро пропадало. Взгляд Джисона упал на контейнер, и он понял, что принимать еду от практически незнакомого человека — идея, наверное, не самая безопасная и умная. Но он даже не успел сказать «нет», потому что, когда он снова поднял взгляд, сосед уже скрылся в своей квартире напротив, закрывая за собой дверь. Джисон чувствовал себя идиотом, стоя столбом, пока его мозг пытался осмыслить происходящее. Он подумывал подойти и постучать в дверь, чтобы хотя бы сказать «спасибо» или извиниться за то, что совсем отключился, или вернуть контейнер от смущения. Но не мог. Его конечности сами, прежде чем он осознал, затащили его обратно в собственную квартиру. Внутри, дверь закрыта, он поставил контейнер на стол рядом с открытым ноутбуком. Что ж, его благословили бесплатной едой, он был до ужаса голоден, так что не было смысла пытаться вернуть её или, того хуже, выбросить. К тому же, ему умирательно хотелось узнать, что же этот парень готовит такого, что в коридоре всегда так вкусно пахнет, так приветливо, будто он заманивает кого-то в свой импровизированный домашний ресторан. Как кулинарная сирена. Джисон бы точно добровольно попался в ловушку такой сирены. Не из-за сексуальной искусительницы, а из-за соблазна хорошей домашней еды? Он бы стал счастливой жертвой. Хотя тот факт, что эта потрясающе пахнущая еда была приготовлена кем-то, кто сам был чертовски сексуален, совсем не помогал. О боже. Неужели он только что это подумал? Он физически сморщился от этого осознания. Ему действительно нужно было взять себя в руки и хотя бы поблагодарить его. Он просто твой сосед, очень добрый, между прочим. Глядя на контейнер, Джисон задавался вопросом, было ли предложение еды действительно ошибкой от переизбытка готовки или это как-то связано с моментом в кафе? Раньше он так не делал. Совпадение после того случая казалось странным. Незнакомец смотрел на него, Джисон не знал, как долго. Может, он подумал, что с ним что-то не так, раз он не ест, или услышал разговор и решил, что он нищий студент, который никогда не откажется от бесплатной еды. Джисону совсем не хотелось, чтобы его воспринимали как объект благотворительности, совсем нет. Но и отказываться уже было бы грубо, да и строить предположения о его намерениях — тоже. Делает ли он это для других? Или Джисон чем-то отличается? Или это просто совпадение, что они соседи, и у него действительно вышло слишком много еды, и, может быть, он предлагал её и предыдущему соседу, и это просто привычка. Возможно, это была лучшая линия мыслей, чтобы бороться с нарастающим жаром на лице и ушах. Временно отпустив свои мысли и, честно говоря, немного инстинкт самосохранения, он открыл контейнер и был приятно удивлен теплом и чудесным запахом еды. В самом деле, если бы она была отравлена, сосед не стал бы настолько глупить, чтобы предлагать ему еду прямо в коридоре, где есть камеры. Такое бывает только в тех запутанных аниме-детективах. Он заметил маленький стикер, приклеенный сбоку на крышку. Аккуратным почерком сосед, должно быть, написал основные аллергены, чтобы предупредить его, если у него аллергия, а под этим — слово «наслаждайся», за которым следовал странный рисунок, похожий на человечка с маленьким ртом, улыбкой и сомами. К счастью, у Джисона не было серьезной пищевой аллергии, и он тихо посмеялся над милым рисунком. Ему захотелось показать его Хёнджину, вдруг его художественный мозг сможет лучше осмыслить этот художественный нонсенс. Его сосед одевался как чопорный офисный работник с аурой модели или вип-персоны. Но на самом деле, под этой поверхностью он казался настоящим душкой, и Джисон задавался вопросом, не была ли его отстраненность просто маской, которую он надевает для внешнего мира, как защитный экран. Он сам знал, что это такое. Это было бы логично, ведь он видел совершенно другого человека под этой маской всякий раз, когда его одаривали той красивой, почти детской улыбкой. Хотя, он понятия не имел, как кто-то настолько красивый, как он, вообще может нервничать или чувствовать себя не в своей тарелке. Людям, которые так выглядят, всегда кажется, что всё в жизни дается легче, так ведь? Нет, не стоит предполагать. Он всё еще понятия не имел, кто он, и не имел права судить. Это была просто еще одна вещь, которая тянула его на орбиту этого незнакомца, желание узнать его получше. Он не знал, ненавидит ли он это ощущение под кожей или наслаждается им, находясь где-то посередине. Джисон не терял времени и с радостью набросился на еду после первого же кусочка. Это были жареная курица, ттокпокки, лапша, зелень и яйца, маринованные в соевом соусе — там был еще отдельный контейнер с щедрой порцией простого белого риса. У него хватило ума сдержаться и съесть только часть, оставив на потом, но еда была настолько вкусной, что он не заметил, как прикончил всё. Это было так вкусно. Может, Хёнджин был прав, и он действительно какой-то шеф-повар высшего класса. Никакой офисный работник не может быть настолько искусен в готовке, прозябая в угнетающем кубикле за дешевым офисным креслом на колесиках. Мысли, казалось, не останавливались, поэтому он решил, что выпустить их наружу и просто поговорить с кем-то, вероятно, поможет ему немного переварить всё это, даже если самую малость. Джисон знал, что последует подколы, но он знал, что Хёнджин лучше всех подходит для выслушивания его бессвязных мыслей о подобных вещах. Хёнджин умел находить любовь и тепло в самых маленьких вещах, которые только может предложить Земля, так что он, скорее всего, лучше поймет такие материи. Хёнджин ответил после второго гудка, поздоровавшись рассеянно. Джисон услышал тихие звуки кисти по холсту, самый знакомый звук, который он привык слышать, когда звонил ему внезапно. Он понял, что тот занят либо очередной личной работой, либо чем-то для учёбы. — Уже поздно, Ханни. Не спится? — Нет. Ну, вроде того. Но я звоню не поэтому, — он отложил столовые приборы и поставил контейнер в раковину, раздумывая, что с ним делать, прежде чем вернуться за кухонный стол к ноутбуку. — Хм, — протянул Хёнджин в трубку, с лёгким эхом, не слишком раздражающим, и Джисон понял, что Хёнджин включил громкую связь, чтобы продолжать рисовать. — Проблемы с песней? Или... проблемы с соседом? Джисон знал, что его поймали, и он мог прямо сейчас представить эту раздражающую понимающую усмешку на лице Хёнджина, даже без видеозвонка. — Чувак. Он принёс мне еду. — Чего? Ты мне оставил? — Эм... — Уф, ты такой жадный. — Я пытался оставить, но его стряпня была настолько офигенно вкусной, — Джисон постарался увести разговор в сторону. — Он просто... ну, появился у моей двери, понимаешь? — Похоже на предлог, чтобы поговорить с тобой. Мило. Живешь своей маленькой К-драмной жизнью, — ехидный смех Хёнджина через динамик телефона казался ещё более издевательским, и Джисон был в шаге от того, чтобы просто повесить трубку. Но не повесил. — Оставь мне немного в следующий раз. — Ты говоришь так, будто точно знаешь, что будет следующий раз. К тому же, ты слишком много читаешь между строк, — Джисон махнул рукой в воздухе, словно сам себя успокаивая, отгоняя эту энергию. Не то чтобы Хёнджин мог видеть этот жест. — Он просто сказал, что приготовил слишком много еды. Я стоял в коридоре как идиот, пока он вручал мне её, и даже не успел поблагодарить, как он уже был у себя. Сомневаюсь, что он захочет повторить это для какого-то неблагодарного засранца. — Понятно, — Хёнджин сделал паузу, обдумывая. — Или он ждал твоей реакции, а ты просто стоял с открытым ртом, пока ему не стало слишком неловко ждать дальше? — Ненавижу тебя. — Ты меня обожаешь. Джисон рассмеялся расслабленно, разговор, несмотря на подколы, определенно снял часть напряжения с его тяжелых плеч. — Ага-ага, мечтай, — продолжил Джисон. — Но это было странно быстро, реально. Как только я взял контейнер, он просто ускользнул. Повисла короткая пауза, послышался звук мазка кистью, а затем стук, когда её положили на поверхность — похоже, Хёнджин полностью переключил внимание на их разговор. — Может, он стесняется. Думаю, он просто хотел найти повод поговорить с тобой или сделать что-то приятное. — Зачем? — удивился Хан, словно у Хёнджина были ответы на все вопросы мироздания. — Ну, зачем ещё? Очевидно же, что ты ему интересен, — слова были сказаны так, будто это сама собой разумеющаяся вещь. — По крайней мере, на поверхностном уровне. Джисон хотел возразить, но Хёнджин продолжил: — Если бы у тебя было слишком много еды, что бы ты сделал? — Эээ... Сохранил бы, наверное? Оставил бы на потом, потому что готовка — это слишком муторно, чтобы делать это каждый день. — Ага, или поделился бы лишним с друзьями или семьёй. А не с незнакомцами через коридор, с которыми ты даже не разговаривал. — Уф, может, у него была такая договоренность с тем, кто жил здесь до меня. И он просто добрый. У него такие добрые глаза. Или, может, он не любит есть остатки — Может быть, — кажется, Хёнджин согласился наполовину, просто чтобы успокоить Джисона. — В худшем случае, он просто одинокий неудачник, как ты. — Эй?! А ты тогда кто?! — Твоя невольная жертва эмоциональной поддержки, — протянул Хёнджин со своей обычной театральностью, смеясь сквозь слова. — Ой, заткнись. Они оба просто смеялись, придумывая дурацкие теории ещё какое-то время, обсуждая еду и анализируя взаимодействие, вероятно, куда больше, чем оно того стоило, но это помогло остудить его разум — говорить с другом о всякой ерунде, чтобы просто немного вернуться на землю вместо того, чтобы гонять бесконечные мысли. В какой-то момент на заднем фоне он услышал Чанбина, напевающего дурацкую рекламную песенку. Она застряла у них обоих в голове, и они проклинали его за это. Затем Джисон захотел спросить совета по более серьёзному поводу и сменил тон. — Мне ведь нужно вернуть контейнер, да? Наверное, будет невежливо не сделать этого. — Ага, — согласился друг. — Ты сказал, он оставил записку, так что тебе тоже стоит. Зная тебя, если попытаешься поблагодарить его лично, запнёшься на полуслове. — Вау, так жестоко, — захныкал Джисон, достаточно умный, чтобы не спорить. — Помой посуду и напиши ему что-нибудь милое. Может, немного пофлиртуй в записке. — Что?! Нет! Это просто кринж... — Кринжовее, чем пялиться на него каждый раз, когда он рядом? — Я не пялюсь. — Пялишься. Но он тоже на тебя пялится, так что вы оба в этом плане кринжовые. Джисон покраснел от этих слов, но он замечал, что сосед часто бросал на него взгляды или даже задерживал взгляд в его сторону, когда думал, что Джисон не видит. Он чувствовал, как его глаза будто приклеиваются к нему во время их коротких переглядок или моментов, когда они оказывались рядом. Если бы это был кто-то другой, он был уверен, что счел бы это криповым и попытался бы навалять, никогда не отличаясь особым терпением. Но с этим парнем всё было иначе, и это было такое странное, незнакомое для него чувство. — Я не буду флиртовать в записке, — наконец ответил он Хёнджину, полностью проигнорировав его предыдущий комментарий. — Тогда просто напиши что-то приятное. Укажи своё имя, чтобы он знал, как тебя зовут. И свой номер. — Абсолютно нет. — Фуу, ты такой скучный. Дай мне хоть немного повеселиться. Моя личная жизнь мертва, так что я страдаю, наблюдая за твоей потихоньку. — Это не любовная история, Хёнджин! — Не с таким отношением. Ага, Джисону это окончательно надоело. Вскоре разговор закончился, Хёнджин хотел на сегодня закругляться, но напоследок убедился, что Джисон знает — он всегда может позвонить, если понадобится. Джисон оценил предложение, но сказал не волноваться, и принялся за дело. Он тщательно вымыл контейнер, даже отодвинув посуду, которая уже какое-то время стояла в раковине, сосредоточившись на чистке чужой вещи больше, чем на своих собственных делах, которые тоже нужно было сделать. Типичный Джисон. Затем он сел, обдумывая, облокотившись на кухонную стойку. Достав из школьной сумки блокнот для стикеров, он начал придумывать, исписав почти целую стопку, прежде чем написал что-то достаточно приличное и не... слишком много или слишком мало. Оставлять свой номер телефона казалось слишком личным, слишком флиртовым. Но имя — это нормально, да? «Большое спасибо за еду. Было потрясающе. Я найду способ отплатить тебе, когда смогу, а пока... не будь незнакомцем. :) – Джисон.» Не дав себе слишком смутиться от написанного, он быстро прилепил стикер сверху на контейнер и убрал его в пакет, который валялся без дела. Он вышел из квартиры, оглядываясь по сторонам, словно ожидал, что его поймают за чем-то неправильным. Медленно опустил пакет перед дверью соседа и застыл в нерешительности. У него не хватило смелости поблагодарить его лично, по крайней мере, пока. Поэтому он постучал в дверь и быстро юркнул обратно в свою квартиру, оставив дверь чуть приоткрытой и немного выглядывая в щелку. Ему было любопытно, как отреагирует этот человек. Или, скорее, он просто хотел лишний раз на него посмотреть. Дверь открылась, и снова — этот человек умудрялся даже просто стоять в дверях выглядеть величественно. Он вышел в пижаме из шелковистого королевского синего цвета с белой окантовкой, свободной, но на вид очень уютной. Он, казалось, немного огляделся по сторонам в замешательстве. Затем опустил взгляд, и глаза Джисона последовали за его взглядом. Рядом с ним стояла маленькая бело-рыжая кошка, которая терлась у его ног, явно требуя внимания. Так значит, у него есть кошка? Обычно это хороший знак — человек, способный любить и заботиться о маленьком животном, которое зависит от него. Боже, ему так хотелось узнать об этом незнакомце всё. Он чувствовал, что сходит с ума. Кошка тихо мяукнула, словно привлекая внимание хозяина к пакету у двери. Сосед ласково улыбнулся коту, наклонился, чтобы поднять пакет, и заодно нежно почесал кота за ухом. Выпрямляясь, он заглянул в пакет, увидел чистый контейнер и прочитал записку сверху. Его глаза, казалось, смягчились, улыбка стала чуть шире, и, кажется, он что-то беззвучно прошептал — но Джисон не расслышал, он сказал это слишком тихо. Не успел он опомниться, как его взгляд снова встретился с глазами соседа — тот заметил, как Джисон всё это время подглядывал. Писк, вырвавшийся из его горла, был, наверное, самой постыдной частью этого взаимодействия. Он быстро захлопнул дверь от смущения, сердце колотилось о грудную клетку, словно пытаясь вырваться из тела. Он прислонился к двери, пытаясь успокоиться, и тихо выругался сквозь зубы. Господи, он только что сделал свою одержимость еще более очевидной для этого незнакомца. Он понятия не имел, как вообще заводить знакомства, и выглядел, наверное, как полная катастрофа. Красный флаг, ходячее бедствие. Он был уверен, что ещё одна такая неловкая встреча, и он точно отбросит коньки. Нужно было возвращаться к работе над песней для Чана. Ага. Сосредоточиться. Не думать о невероятно красивом соседе и его потрясающих кулинарных способностях. Посылка от брата вообще пришла только на следующий день, и в ту ночь Джисон о ней совсем забыл.

***

Следующая неделя прошла как обычно. Джисон всё ещё был катастрофой, но он привыкал к утренним встречам. Он всё ещё либо застывал столбом, либо делал жалкие попытки ответить на вежливые «доброе утро» соседа. Ему даже во второй раз оставили еды, в случайную среду вечером. В этот раз контейнер стоял на коврике перед его дверью, завёрнутый в красивую ткань, чтобы еда не остыла — Джисон в тот день задержался у Чанбина и Хёнджина. Но еда всё ещё была тёплой, когда он её забрал, так что, наверное, её принесли совсем недавно. В тот вечер он уже поел, так как Чанбин угостил их пиццей, пока они пытались готовиться к контрольной. Так что он решил оставить угощение на завтра. Ему всё равно хотелось поблагодарить его, поэтому он снова взялся за стикеры. Он приклеил записку на свою дверь, постучал и ушёл к себе. Джисон подождал, пока тот заметит стикер на своей двери, прежде чем закрыть свою, чтобы снова не попасться. Часть его мозга отчаянно хотела знать, какое выражение лица будет у него, когда он прочитает записку на этот раз, но он был просто готов рухнуть после долгого дня. На следующий вечер он съел это на ужин, вымыл контейнер, оставил его у двери соседа, постучал и просто закрыл дверь. Он хотел бы отплатить ему как-то, но его финансовое положение не позволяло тратить деньги на что-то кроме аренды и учебников. Он и так чувствовал, что тонет под всем этим. Но эта маленькая часть его дня, его короткое взаимодействие с соседом, возможность насладиться его вкусной едой, привносили в его жизнь новый свет и энергию, которых он никак не ожидал. Они снимали часть груза с его плеч, хотя он был уверен, что сосед, наверное, даже не представляет, как много эти маленькие жесты начали для него значить. Их взаимодействие стало проще. Джисон чувствовал себя немного комфортнее с их безмолвной договоренностью. Он чувствовал вдохновение, тепло. И поэтому он делал то, что делал всегда с этими чувствами — писал и пел до поздней ночи.

***

Комментарий пользователя guest Обожаю твои тексты и звучание. Пожалуйста, никогда не останавливайся, у тебя круто получается! Комментарий пользователя c.attadosaurus Красивый голос. Жду новых работ. Джисон проснулся от урагана эмоций. Прошлой ночью он выложил на YouTube новую песню, ничего особенного не ожидая, как обычно. Он чувствовал мотивацию после той вкусной еды и закончил сведение, вместо того чтобы забросить канал на долгие месяцы. Песня была мягкой, над которой он работал в последнее время, намного более слащавой, чем всё, что он делал раньше. После прошедшей недели, потока эмоций от каждого взаимодействия с соседом, в сочетании со страхом перед новым городом, слова лились легко, как это всегда бывало у Джисона, когда эмоций внутри становилось слишком много. Когда он утром зашел на свой канал, всё еще в полусне, откладывая сборы на учёбу, он был в шоке. У видео было больше 1000 просмотров. Может, это не так много по большому счёту, но его главной радостью были комментарии. Не один, а целых два! Имена, которых он не знал, а количество подписчиков едка перевалило за 200. Это был только старт, но он всё равно чувствовал этот волнующий прилив — люди сочли нужным что-то ему сказать, песня тронула их настолько, что они оставили комментарий. Джисон не мог поверить, что его глупая песня, написанная из-за переполняющих эмоций, может так затронуть людей, но он действительно начинал понимать тот восторг, который испытывает артист, делясь с миром чем-то, даже чем-то очень личным и сокровенным. Он отправил скриншот комментариев и просмотров в общий чат со своими тремя друзьями, прикрепив штук десять разных смайликов. #тупокрю квокка скриншот arms💪 Йооо!! У Сона появились фанаты, да? (°□°)!! Не забудь нас, когда станешь знаменитым обещаешь? квокка !!! да если ты думаешь, что это хоть чего-то стоит я доверяю твоему мнению ( Сегодня вечером. Нам нужно закончить тот групповой рэп самыйвысокиймандук🥟 Как вы меня исключаете, мне будет так скучно дома одному хён такой злой возьми его с собой вообще-то, пятиклашка кенгуру попоп🦘 Новый рубеж достигнут. Молодец. Не против, если я отправлю сэмпл этой песни на этот лейбл кенгуру попоп🦘 Она хорошая. Показывает твою мягкую сторону. Никогда не бойся это исследовать, хорошо? Дай мне знать, если вы с Бинни придете кенгуру попоп🦘 Конечно, и ты тоже. Чанбин бы всё равно тебя притащил. пинками и всё такое. это правда бинни хён не может без меня жить arms💪 ( ͠° ͟ʖ ͡°) самыйвысокиймандук🥟 фу пожалуйста, не используй эти недо-лица снова arms 💪 ༼;´ ຶ༎ ۝ ຶ༎༽ ✺◟(👁 ͜ʖ👁)◞✺ самыйвысокиймандук🥟 ЭТИ ЕЩЁ ХУЖЕ исключи его

самыйвысокиймандук 🥟 исключил arms 💪

Кенгуру поппоп🦘 добавил arms 💪

Кенгуру поппоп🦘 Джинни нет. arms 💪 ( ಥ۝ಥ ) _(´ཀ`」 ∠) _ самыйвысокиймандук 🥟 я ненавижу это здесь. иду в твою комнату и сейчас надеру тебе задницу Джисон широко улыбнулся этой дурацкой перепалке между друзьями и наконец убрал телефон, чтобы встать и собраться по делам. Он выпорхнул из спальни в приподнятом настроении, радуясь предстоящему дню. Может, он найдет вдохновение для ещё одной песни, похожей на ту, что понравилась тем двум комментаторам. Кажется, всё налаживается. Когда он наконец вышел из своей двери ровно в то время, чтобы встретить соседа, выходящего из своей, он почувствовал себя немного увереннее. Такая маленькая победа, но для него она значила очень много. Джисон поприветствовал соседа теплой улыбкой, когда вышел из квартиры, чуть ли не вприпрыжку. Он улыбнулся ему первым — такое случалось всего раз, в том кафе у кампуса. Мужчина замер, и на его лице появилось то знакомое выражение — быстрые моргания и пустой взгляд, которое Джисон уже видел. А затем он одарил его той тёплой, доброй улыбкой. Она казалась ещё более радостной сегодня, будто он впитывал ту возбужденную и уверенную энергию, которую Джисон излучал сегодня утром. Казалось, он был невероятно рад за него, по крайней мере, так показалось Джисону от его загадочного соседа тем утром. Джисону это понравилось. Он мысленно заметил, что нужно стараться улыбаться первым почаще — ему это определённо нравилось. Они обменялись «добрым утром», и день пошёл своим чередом. Просто. Он всё ещё не знал его имени. И каждый раз, когда хотел спросить, слова превращались в тарабарщину. «Доброе утро» стало произноситься легко. Приветствия и даже случайные «спокойной ночи», когда они одновременно возвращались в здание. Он всё ещё не поблагодарил его за еду напрямую и застывал, когда пытался спросить имя. А сосед, казалось, даже не замечал его заминок — просто смотрел на него с этим дурацким счастливым, туманным выражением, от которого сердце Джисона загоралось огнём. Этот безымянный незнакомец стал такой простой, легкой частью его рутины. И Джисон очень надеялся, что это счастье продлится долго. Но так ведь никогда не бывает, правда?