наш уголок вселенной - К.С. Роудс

Сейчас был конец ноября. Занятия заканчивались рано из-за холодной погоды, которая постепенно вступала в свои права, дни становились короче, а голые деревья выстраивались вдоль городских тротуаров. Этим утром он снова чувствовал себя разбитым. Несмотря на желание продолжать бодро идти по жизни с тем радостным настроем, который он носил в себе последний месяц, он не мог остановить это чувство, ускользающее сквозь пальцы, как вода сквозь трещины. Трудно было сказать, было ли это давящее уныние в атмосфере следствием той вечной тоски, что всегда поселялась в его костях с приближением зимы, или же это было свежее разочарование от очередного отказа лейбла, несмотря на месяцы работы над демо-треками. Новых комментариев или просмотров он тоже не получил, его песня застыла на 1300 просмотрах. Выложенный следом кавер провалился, собрав всего 18 просмотров. Его плечи всё больше опускались, и это было заметно окружающим. Видя, как его друзья снова начали ходить вокруг него на цыпочках, относиться к нему как к хрупкой вазе по неправильным причинам, он замечал это каждый раз. В нём снова закипал тот короткий гнев, его злейший враг. Он себя за это ненавидел. Даже в то утро его взаимодействие с соседом не было таким радостным, каким он старался его сделать. Но тот всё равно поприветствовал его своим неизменным тёплым «доброе утро», и Джисон надеялся, что ему удалось хоть немного ответить тем же. Но даже этот незнакомец смотрел на него с толикой беспокойства, и каждое утро Джисон видел, как его брови сходятся, изучая его выражение лица. Если уж он заметил, значит, Джисон был в этом по уши. Он был измотан, немного похудел и почти не спал. Готовый снова закрыться от мира. Его друзья, к счастью, имели на него другие планы. Джисон сидел, уставившись в одну точку, задумчиво покусывая кончик ручки, словно надеясь получить от пластика хоть какие-то питательные вещества. Его нога нервно тряслась, он полностью выпал из реальности. В груди поднимался жар от разочарования, экран перед ним превратился в размытую картину неудач и разочарований. Наушники висели на ушах, играя тот самый знакомый бит, над которым он без устали работал снова, но музыка просто ушла на задний план. Внезапно он почувствовал, как чьи-то руки обхватили его за талию. Сильное объятие мгновенно вырвало его из собственных мыслей. — Уйдиии, Чанни хён... — пожаловался он, без особого энтузиазма отталкивая старшего, на самом деле не пытаясь выбраться из его хватки. — Ты меня сейчас переломишь пополааам... Чан всегда знал, когда Джисону нужны объятия, и сейчас был именно такой момент. Хотя он бы ни за что не признался в этом вслух. — Не отвергай мою любовь, Джисони, — ласково рассмеялся Чан, ослабляя хватку, но всё ещё придерживая его одной рукой. — Ты в порядке? Ты снова начал часто зависать. Если тебе нужен перерыв, просто дай мне знать. — Нет-нет, я в порядке, — расслабился Джисон, убирая ручку и потягиваясь, будто это могло разогнать усталость. — Просто задумался. — О чём? — с любопытством пристал старший, откидываясь назад и скрещивая руки на груди — поза, которую он принимал, когда чувствовал необходимость включить режим «старшего брата» для кого-то из друзей. Джисон просто рассмеялся над этим, махнув ему рукой, чтобы тот прекращал, и скрестил ноги под стулом, пытаясь остановить трясущуюся ногу. Впрочем, особо не помогло. — Обычное дерьмо, тебе правда не нужно об этом париться. — Уверен? Джинни говорил мне, что он тоже волнуется, знаешь ли. — Тьфу, что он понимает... — Серьёзно, если тебе плохо, мы здесь для тебя. — Голос Чана стал более серьёзным. — Твои тексты тоже... То, над чем ты работал раньше... — Это старая вещь из моего блокнота, — быстро нашёлся Джисон, помахав блокнотом в воздухе как доказательством. — А он просто паникёр, который парится за всех, лишь бы не сталкиваться со своими собственными проблемами, ты же знаешь. Он совсем не чувствовал необходимости признавать, что депрессивный трек, над которым он работал как над личным проектом, хоть как-то отражает его текущее состояние духа. — Ты говоришь так, будто сам не делаешь то же самое. Джисон виновато улыбнулся и просто пожал плечами. — Серьёзно, я в порядке. Может, просто немного засиделся, слишком много времени провожу один в комнате. Думаю, приход сюда — это первый раз за последние две недели, когда я не кисну у себя после пар. — Вот как? — Чан, казалось, был не слишком впечатлён ответом, но прежде чем он успел продолжить, дверь в его комнату распахнулась, и на пороге появилась знакомая фигура с видом хозяина жизни. Каковым он не являлся. — Я пришёл с дарами~ — Хёнджин вплыл в комнату Чана, будто имел на это полное право, хотя явно воспользовался запасным ключом, который Чан дал ему с чётким указанием, что только для экстренных случаев. Чан смог выдавить лишь взгляд лёгкого разочарования, прежде чем Хёнджин начал извиняться в форме закусок. — Как бы я ни хотел разозлиться, ты идеально зашёл, — заговорил Чан, делая вид, что не засматривается на импортные снеки, которые Хёнджин, видимо, специально купил в маленьком магазинчике за углом. — А? Я? Я помешал чему-то или...? — Не-не, господи, Хёнджин-а, — Чан разомкнул руки и взял упаковку Тим Тамов. — Ханни нужно чаще выбираться из дома, так что у меня есть идея, и тебе она точно понравится. — Я ничего такого не говорил, — вмешался Джисон. — Нельзя гнить в комнате всю зиму, — парировал Чан. — Лицемер, — младший надул губы. — Ну, я слушаю. Что за идея? — Хёнджин прошёл в комнату и сел с другой стороны от Чана, облокотившись на его рабочий стол, словно устраиваясь поудобнее — он умел чувствовать себя как дома в любом пространстве. — Я начал ходить в танцевальную студию недалеко от кампуса и завёл там друзей. Ты же хотел снова начать танцевать, Хёнджин? Лицо Хёнджина засияло, как у ребёнка, которому пообещали игрушку, и Джисон на мгновение забыл, что тот старше него, пусть и всего на пару месяцев. — О, чёрт возьми, да! Запиши меня уже! — воскликнул Хёнджин. — И мы можем взять с собой Джисона, заставим его быть более общительным с новыми людьми в городе, — продолжил Чан. — Легко тебе говорить. И вообще, зачем мне идти на танцевальный класс? — Джисон был не в восторге от идеи. Мысль о том, чтобы танцевать перед полными незнакомцами и опозориться, уже вызывала тошноту. Он считал, что перемещение по огромному кампусу — уже достаточная кардиотренировка. — Ай, Хан-а, ну пожалуйста, — Хёнджин потянулся через Чана и слегка коснулся его плеча, но Джисон отдёрнулся, показывая, что всё ещё против. Хёнджин закатил глаза и теперь просто лениво опёрся на Чана. — Ты сказал, что, может, пойдёшь со мной, когда мы разбирали твои вещи, если найдём место, и вот, возможность появилась! — Я ни хрена не соглашался, — Джисон начал заводиться, прикусив губу, когда понял, как резко это прозвучало, будто это могло затолкать слова обратно в глотку. — Мне не нужны бесполезные предложения. — Я и не говорил, что нужны. Мы просто предлагаем, может, будь благодарен, что мы вообще пытаемся вытащить тебя из комнаты. — Терпение Хёнджина было на исходе. Ему надоело быть таким осторожным в последнее время. Он заботился о Джисоне, но это реально действовало на нервы. — Ха? Помочь? Нахрена мне поможет кружение в комнате с другими придурками? — Ничего себе. Ты действительно так думаешь? Ты бы и не знал, потому что для этого, блин, нужен талант. — Ага, потому что ты такой особенный, красавчик, который умеет двигаться. — Джисон сжался, подтянув ноги к груди. Голос звучал зло, но язык тела говорил об обратном — он пытался стать меньше, будто хотел исчезнуть. — Хватит, — голос Чана прогремел в маленькой комнате. Тишина. Хёнджин открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал успокаивающую руку Чана на плече. Он отдёрнулся, прикусил язык и откинулся назад, садясь на кровать Чана позади него. Чан оказался между кроватью и стулом Джисона, создавая небольшой барьер, чтобы развести их. Он знал, что они зашли слишком далеко. Они не любили тыкать друг друга в комплексы, не делали этого почти полтора года. Но так бывает, когда знаешь человека достаточно хорошо, чтобы знать, что сделает ему больно. Никто не был виноват. Они все просто устали и были на взводе из-за графиков. Чан был зол, но знал, что лучше не давить. — Ладно, я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, — Чан прервал напряжённую тишину, понимая, что Джисон на пределе и может просто закрыться от них. — Я просто подумал, что это будет приятное совместное занятие, понимаешь? — Он посмотрел на двух своих младших друзей, переводя взгляд с одного на другого, словно пытаясь быть миротворцем. Чан вздохнул, достал телефон, разблокировал его и показал фото сначала Хёнджину, а потом повернул экран к Хану. На фото были другие танцоры, и Чан улыбался в кадре. Он просто показывал им приятные моменты из жизни студии, чтобы сгладить обстановку и охладить пыл между ними. Он рассказывал о людях на фото, показывал на них пальцем, называл имена и травил забавные истории. Надеясь хоть немного отвлечь их. Хёнджин первым рассмеялся над историей про парня, который так сильно топнул во время танца, что мат под ним буквально скрутился и бросил его на пол — есть даже видео. С ним, конечно, всё было в порядке, но момент был уморительный. Джисон сдался после видео, где два танцора столкнулись головами, а затем Чан, пытаясь помочь одному из них подняться, тоже случайно получил по лбу. Напряжение постепенно спало, и идея уже не казалась такой ужасной. Джисон старался не зацикливаться на мыслях о том, что люди будут на него пялиться или осуждать за то, в чём он совершенно не разбирался. Двое младших в комнате не извинились словами, но наконец посмотрели друг на друга с мягким выражением, которое говорило больше тысячи слов. И прежде чем они опомнились, Джисон и Хёнджин уже сидели рядом, полулёжа на кровати Чана, пока тот показывал им танец, который разучивал на прошлом занятии, спотыкаясь на первых движениях и глупо смеясь. Хёнджин вяло похлопал, словно издеваясь, и Чан практически набросился на него, делая вид, что наносит удары, которые никогда не достигали цели, заставляя всех троих снова разразиться смехом. Телефон Чана всё ещё лежал на стуле, и пока Хёнджин с Чаном были увлечены своей вознёй, Джисон, движимый любопытством, подкрался к нему и снова начал листать фото. Ему было интересно, какие люди ходят на эти занятия. Может, он надеялся найти кого-то такого же душного или даже более душного, чем он сам, чтобы не чувствовать себя так глупо, если всё же пойдёт. Спустя мгновение Джисон издал нечеловеческий визг, звук, похожий на смесь писка и слова «ЧТО». Двое других в комнате мгновенно уставились на него в недоумении. Телефон упал на пол, прежде чем Джисон вообще понял, что выронил его. — Чёрт, я... прости, я... — запаниковал Джисон, его щёки пылали. — Ты пытаешься разбить мой телефон, да? — пожаловался Чан, беззлобно, но с ноткой раздражения. Он подхватил телефон и посмотрел на фото. — Господи, я думал, ты там что-то стрёмное нашёл... Не делай так больше. Это просто ещё одно фото с танцев... С чего такая реакция? Джисон лишь уставился на него с нервным выражением лица и виноватой улыбкой. Хёнджин быстро смекнул, заглянул через плечо Чана на фото и тихо выдал: «Оооо, это же...» Младшему нужно было просто не встречаться взглядом с понимающей усмешкой Хёнджина, иначе он бы точно умер от смущения. Затем он ткнул пальцем в мужчину, который обнимал Чана с правой стороны, показывая мирный знак двумя пальцами и улыбаясь с сомкнутыми губами, слегка приподняв ногу в воздухе — выглядело так, будто он решил сделать глупое лицо для фото, но был единственным, кто это сделал. Это был он. Тот самый незнакомец, его сосед через холл. — Ты его знаешь? — спросил Джисон, изучая фото. — Как? Он тоже ходит на эти занятия? Чан кивнул: — Ага... — Он всмотрелся в лицо другого, будто ища там больше объяснений. — Ты что, не фанат или типа того? Выглядишь расстроенным, ха-ха. — Де... Дело не в этом, — Джисон чувствовал, как жар разливается по лицу, а на губах предательски заиграла лёгкая улыбка. — Ааа~ Я был прав! Это он! — усмехнулся Хёнджин, кладя руку на плечо Джисона с издёвкой. Чан повернулся к нему с ещё большим недоумением на лице. — Ладно, какого чёрта здесь происходит? Что я пропустил? — У Джисона влюблённость, — встрял Хёнджин, прежде чем Джисон успел объясниться, произнося это как факт, и с этой огромной ухмылкой на лице, которая, он знал, будет мучить другого. — Абсолютно нет! — голос Джисона сорвался, что совсем не помогало его делу. — Я просто сталкивался с ним пару раз в здании... Я всё время забываю спросить его имя, так что теперь мне совсем неловко спрашивать... — Ага, отличное оправдание. Он просто мастер. — А, ну это его студия. Я хожу к нему на занятия уже некоторое время, ещё до твоего переезда, — casually ответил Чан, будто полностью купив объяснение Джисона. Джисон, казалось, заинтересовался новой информацией, подавшись ближе к Чану и бросая на Хёнджина умоляющий взгляд — не выдавай слишком много об этой позорной ситуации. Может, хоть немного сохранить лицо, хотя он знал, что это бесполезно. Хёнджин поднял руки, как бы говоря «я не при чём», решив пока помолчать. — Ли Минхо его зовут. Странный тип, но танцует безумно круто. У него просто сумасшедшая техника, я пытаюсь уговорить его потусить с нами, но он тот ещё домосед, — рассказывал Чан. — Я обещал ему, что приведу друзей, так что... — Минхо, значит... — Имя звучало... подходяще, его было приятно произносить. Оно слетело с языка Джисона почти слишком естественно, как имя, которое было дорого, даже не зная человека за ним. — Ладно, я пойду. — Погоди, серьёзно? — Почему так резко передумал, Ханни? — спросил Хёнджин, будто не зная причины, изображая невинность. Джисон просто закатил глаза. — Просто передумал! Вот и всё, — он надул щёки, насупившись, и утонул в кресле. Хёнджин тихо рассмеялся, а Чан переводил взгляд с одного на другого, понимая, что определённо упускает какой-то контекст, но настроение улучшилось, и он не хотел, чтобы они снова начали ссориться сразу после того, как он их успокоил. — Решено. Следующее занятие в субботу в 4 вечера, вы будете там, да? — Он быстро набрал адрес и время, чтобы отправить им обоим, радуясь, что может скоординировать их выход из дома, чтобы отвлечь от сумасшедшего учебного графика. — Ага, я готов наконец-то вернуться в танцевальную форму, — радостно воскликнул Хёнджин, потягиваясь и скручиваясь, будто уже разогревается. — Да-да, полагаю, я могу рискнуть. Я с трудом хожу как человек, так что не ждите от меня успехов. Чан положил руку ему на плечо: — Это будет веселый опыт в любом случае. Представь это как свой рэп или вокал, ту уверенность, что ты вкладываешь в своё творчество, просто теперь направляешь её в свои конечности. — Легко тебе говорить. Я как слепой котёнок, когда дело доходит до любой активности. Хёнджин фыркнул, заработав недовольный взгляд от Джисона. — Ну, ещё раз, без давления. Я просто прошу вас попробовать одно занятие со мной. Это будет весело, даже если мы все будем отставать, а? Джисон вздохнул, пожав плечами, будто всё ещё сомневался, но он уже знал, что пойдёт. Он должен был. И Чан уже дружит с ним, да? Легкий барьер. Если он будет вести себя неловко и всё испортит, или этот парень окажется полным психом, он просто спрячется за Чаном и больше никогда не появится. Достаточно просто. Верно? --- Хёнджин и Джисон ушли вместе позже тем вечером, попрощавшись с Чаном. Выйдя на холодный воздух, они почувствовали резкий контраст с теплом квартиры друга, но этот холод был единственным, что отрезвляло их от неловких эмоций, которые нахлынули, когда они остались вдвоём без Чана между ними после их резких слов ранее. Через несколько минут Джисон пнул камешек на тротуаре, пока они шли. Хёнджин припарковался довольно далеко от здания, так как поблизости не было мест. — П-прости, кстати, — заговорил первым Джисон, засунув руки в карманы куртки и глядя в небо. Хёнджин тихо хмыкнул: — Я знаю. Я тоже. — Серьёзно. Ты не просто какой-то там красавчик. Я просто реально раздражён и не должен был срываться на тебе. — Он вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты чертовски умный и талантливый, и, честно говоря, танцуешь так, как человеку вообще не должно быть под силу. Я не считаю это глупым. Иногда я даже завидую, на самом деле. Ты просто хорош почти во всём, за что ни возьмёшься, это восхищает. — Джисон продолжил: — И к тому же ты ещё и суперкрасивый, что, безусловно, плюс. Несправедливо. — Он улыбнулся другу, надеясь, что это хоть немного разрядит обстановку и успокоит его. Хёнджин рассмеялся, слегка толкнув Джисона плечом, пока они шли рядом. — Оуу, ты считаешь меня красивым? — Заткнись, Хён. — Слова Джисона не вязались с глупой ухмылкой на его лице и последовавшим смехом. — А ты талантливый. Да, неуклюжий. Но твоя лирика и вокал просто убийственны, чувак. Думаю, вы с Чанни хёном и Бинни хёном действительно далеко пойдёте, знаешь? Просто, никогда не сдавайся. Мир бы не выжил, я уверен. — Хёнджин улыбнулся в ответ. Джисон просто кивнул в знак признательности, щёки горели, на сердце было тепло. Он любил своего друга и чувствовал себя ужасно, когда эти глупые ссоры заходили слишком далеко. Он поклялся себе, что будет стараться быть лучше, но время покажет. — Уф, меня сейчас стошнит от всей этой сентиментальщины, — Джисон изобразил рвотный позыв. — Ты сам начал! — снова рассмеялся Хёнджин, практически толкая его, отчего Джисон споткнулся с возмущённым возгласом. — Говоришь всякие милые приятности, ну всё, я больше никогда тебя не похвалю. — Продолжай в том же духе, я слишком милый, чтобы устоять. Хёнджин скорчил гримасу отвращения и скосил глаза на другого, хотя Джисон знал, что это шутка. — Фу. Они снова рассмеялись, чуть ли не падая друг на друга, когда их пробивало на смех. Наконец дойдя до старой раздолбанной Ниссан 2010 года, которая была у Хёнджина столько, сколько Джисон его знал, они немного успокоились и приготовились разъезжаться по домам. --- Той же ночью в здании он пожелал Хёнджину спокойной ночи и поблагодарил за то, что подбросил. В холле было на удивление многолюдно, и у Джисона сразу же неприятно засосало под ложечкой, когда он направился к лифту. Он был слишком уставшим, чтобы париться, но и тащиться пешком на свой высокий этаж не хотелось, проклиная себя за то, что живёт так высоко. Джисон обнаружил себя вжавшимся в стенку в глубине лифта, который был набит пьяными студентами и офисными работниками, вернувшимися после вечеринок. От запаха в лифте, казалось, можно было опьянеть, и Джисон был уверен, что его сейчас вырвет. Он натянул наушники на уши, включив на полную громкость свою любимую J-рок песню из недавно просмотренного аниме, которая стала его постоянным саундтреком и помогала отвлечься от невыносимого шума других людей в таких ситуациях. Он надеялся выглядеть хотя бы отдалённо неприступно, попытавшись состроить ленивое безучастное выражение лица, которое, впрочем, выдавала раздражённая надутая губа, которую он не мог спрятать из-за того, как его щёки сами собой надувались. Его раздражение, он был уверен, было очевидно любому, кто на него смотрел. Он вспомнил, как Хёнджин сказал ему, что, когда он пытается выглядеть неприступным, он похож на испуганную белку. Как же не повезло. Но, кажется, сейчас это срабатывало — никто не подходил слишком близко. Молясь, чтобы лифт доехал быстрее. Пытаясь понять, на каком этаже они находятся, он мельком взглянул на табло — конечно, ещё не его — и встретился взглядом с глазами того самого знакомого незнакомца, который был всего в нескольких сантиметрах от его лица. Не нарочно, или нарочно? Он не мог сказать, но народу было так много, что это, наверное, была чистая случайность. Перед ним был его сосед. Минхо. Всего в нескольких дюймах от его лица. У него теперь было имя для этого лица. Минхо. О боже, он был прямо перед ним, когда он вообще сюда попал? Он что, всё это время стоял здесь и смотрел, как Джисон по-детски надувает губы? Джисону захотелось стать черепахой в этот момент, спрятаться в панцирь и никогда больше не показываться на глаза. Жар поднялся по шее, лицо горело огнём, это точно, не иначе. Как всегда с другим мужчиной, его мир сузился до пространства между ними. Он сглотнул, внезапно почувствовав себя маленьким под его взглядом. Сосед всегда был выше? Ненамного, но достаточно, чтобы чувствовать разницу в росте из-за вынужденной близости, в которой они сейчас находились. Он остро осознавал широкие, но стройные, подтянутые плечи другого. Вот оно что. Телосложение танцора, боже, он должен был догадаться. Тело, созданное для самоконтроля и долгих лет точных и осторожных тренировок. Ему хотелось увидеть это. Узнать, как он выглядит, когда нет ничего, кроме него и музыки, направляющей его изящные движения. Сердце Джисона громко стучало в ушах, он думал, что одного случайного толчка от кого-то из толпы будет достаточно, чтобы их прижало друг к другу, и он знал, что если это случится, он просто испарится на месте. Этот сосед через холл, Минхо, просто смотрел на него, но сегодня по-другому. В его глазах была маленькая озорная искорка, лёгкая усмешка тронула лишь один уголок губ, отчего его лицо стало казаться ещё совершеннее. Никто не выглядит хорошо при плохом флуоресцентном освещении убогого лифта. Но Минхо выглядел. Сногсшибательно. Он смотрел на Джисона так, как кошка смотрит на добычу. Может быть, дело было в его почти кошачьей энергетике, будто он хотел показать Джисону другую свою сторону. Он привык к тем милым улыбкам, но увидеть другую грань было так... ошеломляюще. Он даже не заметил, что рука Минхо была прижата к стене, чтобы сохранить безопасную дистанцию между ними, будто чтобы предотвратить именно тот сценарий, где их могли бы прижать друг к другу. Почти защитный жест, подумал он. Несмотря на намерение, поза ощущалась так, будто его прижали к стене, хотя физического контакта между ними не было, и Джисон мог легко уйти, если бы захотел. Не то чтобы он хотел. Он облизнул пересохшие губы, маленькое пространство между ними, казалось, снова сжималось, хотя ни один из них не двигался. Взгляд не ослабевал. Джисон увидел, как Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать. Он потянулся к его наушникам, но замер, увидев, как Минхо беззвучно произнёс: «Милаш—» Он застыл. Он не знал, сказал ли Минхо это слово вслух или просто прошептал ему, но это застало его врасплох. Лифт вдруг опустел на каком-то этаже, и Минхо вышел вместе со всеми, а Джисон услышал его смех, удовлетворённый смешок. По спине пробежала дрожь. Джисон застыл, полностью потерянный в моменте, его мозг просто отключился. Будто все его бегущие мысли опустели от этого жеста, перезагрузив всю систему. Пока он не осознал. Двери как раз закрылись перед его этажом. И он остался один в лифте, который поехал дальше на верхние этажи. Второй лифт в здании сломался, так что единственным вариантом было ждать, пока этот начнёт спускаться обратно. Джисон закрыл пылающее лицо руками и выдал долгий, преувеличенный стон, позволяя себе наконец переварить случившееся. — Какого чёрта это было...? — пробормотал он, сердце колотилось слишком громко. Ему нужно было с кем-то поговорить. Отвлечься. Если он продолжит думать о Минхо, он просто пропадёт без вести и убежит так далеко, как только смогут унести ноги. Брат, может. Не тот. Ему нужен был Чанбин, он всегда был для него как старший брат, когда это было нужно. И он был ему очень нужен прямо сейчас. Пожалуйста, пожалуйста, возьми трубку. Один гудок. Потом второй... — Джисон-а, уже позднооо. — пожаловался Чанбин, когда наконец ответил. Джисон облегчённо выдохнул. — Ведёшь себя так, будто уже спишь. Я слышу, ты в зале, чувак. — Джисон был невозмутим, услышав знакомый лязг железа. — Ты должен спать. У меня завтра нет пар. — Я никогда не сплю рано. Я сова. — Хотел бы ты быть хотя бы вполовину таким крутым, как сова. И ты вечно дремлешь, постоянно. Как белка-нарколептик. Джисон изобразил фальшивый всхлип, но рассмеялся, слыша, как Чанбин тоже разражается громким смехом. — А зачем ты вообще звонишь? — Нельзя позвонить, потому что скучаю по своему старшему брату? — Нет, но ты никогда не звонишь просто так. — Хюююн. — Джисооон-аа. Они снова рассмеялись. — У меня в голове просто яйца всмятку. — захныкал Джисон, переворачиваясь на кровати в поисках более удобной позы. — Типа, я не могу передохнуть, понимаешь? — Опять тот сосед? Ещё один стон от Джисона, слегка приглушённый подушкой, в которую он зарылся лицом. — Он. Зима. Экзамены. Учёба. Творческий ступор с песнями... Всё сразу. Я устал, понимаешь? — Хочешь поговорить об этом? — Нет. Расскажи лучше, что сегодня делал, Бинни. Что угодно. — Ладно, ладно, думаю, могу, — Чанбин цокнул языком, раздумывая. — Ну, ты выбрал идеальный день, чтобы спросить. Помнишь того засранца из моего класса «Музыкальное Продакшн 2», о котором я тебе рассказывал? Джисон вспомнил и быстро рассмеялся. — Придурок с рыжевато-коричневыми волосами и брекетами, да? — Да! Этот козёл! В жизни не угадаешь, что он сделал сегодня. Джисон и Чанбин проболтали ещё какое-то время. Чанбин закончил последний подход и собирался уходить из зала, попутно рассказывая о том, кого он называл «полным мудаком» в своей группе, который при каждой возможности пытался вывести Чанбина из себя, и это его реально бесило. Джисон втайне задумался о них, ему хотелось тайком пробраться на его занятия и взглянуть на то, что там происходит, потому что у Чанбина всегда была безумная история об этом парне. Настоящая вражда в классе, которая идеально уравновешивала бы эго Чанбина, но он бы ни за что не сказал этого вслух. Прошло несколько часов, и Джисон в конце концов уснул, не повесив трубку. Он надеялся, что этот случай и то взаимодействие не будут преследовать его в каждое мгновение бодрствования и не просочатся в его сны. Но, конечно, ему не так повезло. Этой ночью его сны снова были заполнены этим тупым сногсшибательным соседом, тёплым покалыванием под кожей и стуком сердца, когда тот момент прокручивался снова и снова. Сладких снов, влюблённый придурок.