Часть 3
2 марта 2026 г., 21:57
Чонин уставился на волка. Волк смотрел в ответ — его глаза затуманились от боли, но взгляд оставался на удивление пристальным. Раскрытый капкан, невинно лежащий в снегу, казалось, издевался над ним.
Это был он. Момент истины. Либо он бросает тяжело раненое существо на медленную и мучительную смерть в морозной глуши, либо решается на самую нелепую, физически изматывающую и потенциально опасную авантюру в своей жизни.
— Так, Ян Чонин, — пробормотал он сам себе, потому что волк, несмотря на свои умные глаза, вряд ли мог дать дельный совет. — Это плохая идея. Ужасная идея. Но, с другой стороны, попытка научить Джисона составлять букеты тоже была плохой идеей, и посмотри — в тот день он разбил всего три вазы.
Он понимал, что просто поднять его не сможет. Волк был колоссально тяжёлым. Это всё равно что пытаться поднять маленькую лошадь. Нужно было тащить. Но как? У него не было ни саней, ни одеяла, ни даже крепкой веревки. Только куртка, которая точно не выдержала бы такой нагрузки, и модные (и легко рвущиеся) джинсы.
— Ладно, — вздохнул он, зарываясь рукой в волосы. — Импровизируй. Адаптируйся. Побеждай. Так ведь делают крутые парни? Я не крутой парень. Я цветочный парень. Но! У меня есть... настырность! И... ну, на этом всё.
Он взглянул на раненую лапу волка. Кровь продолжала идти — медленно, но верно. Время поджимало. Нельзя было допустить, чтобы он истек кровью или замерз.
— Так, волченька, план такой, — начал он, стараясь звучать уверенно, что было трудно, учитывая, что голос постоянно срывался на писк. — Я попробую тебя передвинуть. Будет больно, прости. Но у меня дома тепло, и есть... бинты? Наверное? Для растений? Может, они подойдут и для огромного волка. Вот и выясним.
Он решил, что лучший вариант — тянуть. Но за что? Мех волка был таким густым, что за него было трудно ухватиться. Тянуть за раненую лапу, очевидно, было нельзя.
— Ладно, большой парень, сейчас будет немного неловко, — предупредил он, подползая ближе к туловищу зверя. Он несмело протянул руку, и его пальцы коснулись удивительно мягкого густого меха на плече. Волк слегка вздрогнул, из его горла вырвался тихий скулёж, но он не отстранился и не попытался укусить. Его глаза по-прежнему были прикованы к Чонину, в них читалось изнуренное смирение.
— Хороший мальчик, — прошептал Чонин, удивляясь тому, как естественно прозвучали эти слова. Он попытался обхватить зверя под передними лапами, в районе груди, но тот был слишком тяжелым и неповоротливым. Он не смог сдвинуть его ни на дюйм.
— Это невозможно! — простонал он, падая на колени. — Мне нужен... мне нужен кран! Или маленькая армия! Или Чанбин.
Чанбин, наверное, просто закинул бы тебя на плечо и понес. — Он представил Чанбина, играющего мускулами с гигантским волком на спине, и чуть не хихикнул, несмотря на всю серьезность ситуации. Защитная реакция организма.
Он сменил стратегию. Если не получается поднять — нужно волочь. Он устроился у плеч волка, обхватив руками его мощную шею и верхнюю часть груди, насколько это было возможно. Уперся ногами в снег, стиснул зубы и потянул. Это было похоже на попытку сдвинуть валун. Волк едва шелохнулся.
— Уф! Ну ты и тяжелый! — прохрипел Чонин, чувствуя, как мышцы протестуют. — Ты хоть знаешь, сколько весишь? Серьезно. После этого мне придется идти в спортзал. Или просто больше никогда в жизни не поднимать ничего тяжелее чашки чая.
Он попробовал снова, вкладывая все силы. Он зарывался пятками в снег, используя всё тело как рычаг, кряхтя и напрягаясь. Медленно, мучительно медленно волк сдвинулся на несколько дюймов. На девственно чистом снегу за ним потянулась тонкая темная полоса крови.
— О нет, нет, нет, — забормотал Чонин, увидев след. — Нам нельзя истекать кровью по дороге. Это же потом не отмоешь. И у госпожи Ким возникнут вопросы. Много-много вопросов.
Он остановился, тяжело дыша. Несмотря на холод, на лбу выступил пот. Он посмотрел на волка: тот тяжело уронил голову на снег, глаза были полуприкрыты. Он был почти без сознания. На самом деле, это было к лучшему — меньше сопротивления.
— Ладно, волченька, — сказал Чонин, пытаясь перевести дух. — Это займет время. Очень много времени. Приготовься к очень живописному и очень медленному путешествию.
Он продолжал тянуть, дюйм за мучительным дюймом. Он выработал ритм: рывок, скольжение, отдых. Руки горели, спина ныла, а ноги стали ватными. Каждые несколько метров он останавливался, прислонялся к дереву и жадно глотал воздух, глядя на тянущийся по снегу красный след.
Волк лежал почти неподвижно — тяжелое молчаливое бремя. Иногда он издавал тихий стон или едва слышный скулёж, напоминая Чонину о своей боли и заставляя его двигаться дальше. Парень время от времени гладил его по голове, шепча слова поддержки.
— Мы почти на месте, — говорил он, даже когда до места было еще далеко. — Еще чуть-чуть. Думай о теплой подстилке. И... и о сухом месте. И о той части, где ты не умираешь от потери крови.
Путь казался бесконечным. Солнце, до этого весело сиявшее, начало свой медленный спуск, отбрасывая на снег длинные фиолетовые тени. Температура падала. Чонин чувствовал, как холод пробирается до костей, но физическое напряжение помогало не замерзнуть окончательно.
Наконец, спустя целую вечность, показался его дом. Маяк тепла и безопасности. От облегчения ему хотелось плакать.
— Мы дошли! Мы реально это сделали! — воскликнул он охрипшим голосом. С последним отчаянным приливом адреналина он протащил волка через двор прямо к входной двери.
Волк теперь обмяк окончательно, он был в полузабытьи, дыхание стало поверхностным. Кровавый след был длиннее и шире, чем Чонину хотелось бы. Нужно было затащить его внутрь.
Открыть дверь, удерживая массивную тушу, оказалось новым квестом. Он умудрился распахнуть её ногой, а затем, совершив монументальное усилие, втащил волка через порог. Это было непросто: крупное тело с трудом проходило в проем, задевая дверную коробку, но в конце концов он затянул его внутрь и рухнул на ковер рядом, тяжело дыша.
Он пролежал так какое-то время, сердце колотилось, мышцы горели. Он сделал это. Он действительно, невероятным образом, притащил огромного раненого волка домой. В гостиной теперь пахло хвоей, снегом и чем-то металлическим.
Он приподнялся, поморщившись. Болело всё тело. Он посмотрел на своего нового гостя, растянувшегося на ковре. В помещении волк казался еще больше. Он занимал почти всё свободное место, его серая шерсть резко контрастировала со светлым ворсом ковра.
— Так, — прошептал Чонин, проводя дрожащей рукой по лицу. — Фаза первая: спасение. Завершена. Фаза вторая:... а что у нас во второй фазе?
Он смотрел на волка. Тот был прекрасен, даже перепачканный кровью и снегом. Мех был невероятно мягким там, где он его касался, а мощное тело, хоть сейчас и уязвимое, говорило о дикой грации. А эти глаза... сейчас они были закрыты, длинные темные ресницы лежали на щеках.
— Точно, — сказал он, поднимаясь на ноги, которые предательски хрустнули. — Травмы. Тебе нужна... немедленная медицинская помощь.
Его взгляд упал на крупную монстеру в углу. Он знал, как её поливать, как проверять листья на наличие вредителей, как подобрать ей правильное освещение. Он знал, как ухаживать за нежными лепестками цветов, как вернуть к жизни увядающую розу. Он был работником цветочного магазина, черт возьми! Он был экспертом по растениям.
А не по огромным, невероятно красивым, окровавленным волкам в полуобморочном состоянии.
— У меня есть антисептик для секаторов, — размышлял он вслух, нарезая круги вокруг волка. — И подкормка для цветов. И... много ленточек. Волкам нравятся ленточки? Вряд ли это поможет при зияющей ране.
Он запустил руку в волосы, внезапно почувствовав себя совершенно раздавленным. Он действовал на одних инстинктах, на этом глубоком иррациональном желании помочь. Теперь же реальность ситуации обрушилась на него, как лавина. В его гостиной лежит настоящий волк. Дикое животное. Что, если он проснется и решит, что Чонин похож на вкусный перекус? Что, если он разнесет весь дом? Что, если госпожа Ким заглянет с выпечкой?
— О, Джисон на этом оторвется по полной, — пробормотал он, представляя одновременно ужаснувшееся и восторженное лицо друга. — Он будет звать меня «Заклинатель волков Ян» до конца моих дней.
Он опустился на колени рядом с волком, внимательно осматривая изувеченную лапу. Всё было хуже, чем он думал вначале. Рана была глубокой, рваной, и кровь всё еще сочилась. Её нужно было промыть, продезинфицировать и перевязать. Ему нужны были... настоящие медикаменты. Для животных. Причем для очень крупных и очень диких животных.
— Это тебе не куст роз подрезать, Чонин, — сказал он себе, потирая переносицу. — Это... значительно сложнее. И потенциально кусачее.
Он понимал, что не может сразу вызвать ветеринара. Дикий волк? Они наверняка вызовут службу контроля животных, вкатят ему транквилизатор, и бог знает, что будет дальше. А зверь явно был ранен и не представлял угрозы, и Чонин хотел вылечить его, а не отдавать в чужие руки. Нужно было сначала попробовать сделать что-то самому.
Он оглядел гостиную, затем посмотрел наверх, в сторону ванной. У него была аптечка, но человеческая. Пластыри размером с большой палец, крошечные бутылочки с антисептиком. Совершенно недостаточно для такой раны на таком существе.
— Ладно, — произнес он, делая глубокий вдох и стараясь успокоить мечущиеся мысли. — Первое: остановить кровотечение. Второе: очистить рану. Третье: перевязать. Четвертое... понять, чем кормят волков. Им нравится кимчи? Наверное, нет.
Он понимал, что впереди тяжелая битва. Очень трудная, кровавая и покрытая шерстью битва. Но глядя на волка, такого беззащитного и неподвижного, он почувствовал прилив решимости. Он притащил его сюда. Он сделает так, чтобы с ним всё было в порядке. Даже если он понятия не имеет, что делает. Даже если его новый пациент — огромный красавец-волк.
Его дом, обычно тихая гавань спокойствия, официально превратился в пункт неотложной помощи для гибридных животных. А Чонин, «хлебушек»-макнэ, теперь стал его слегка перепуганным, совершенно неквалифицированным главным хирургом. Ночь обещала быть долгой.
