Часть 5
3 марта 2026 г., 17:02
Чонин проснулся от запаха... ну, в общем, ничем не пахло. Что после той ночи, которая ему выдалась, было довольно тревожно. Он ожидал почувствовать слабый землистый запах волка, возможно, намек на металлический запах крови или, по крайней мере, затяжной аромат пота от беспокойства, который, он был уверен, выделял в огромных количествах.
Вместо этого в его гостиной пахло — довольно разочаровывающе — просто его гостиной. Освежителем воздуха «Свежий лен» и, возможно, слабым остаточным запахом вчерашнего кофе.
Он моргнул, протирая глаза. Солнечный свет, бледный и водянистый, пробивался сквозь занавески. Должно быть, он отключился. «Буквально на минуту», — подумал он, пытаясь размять затекшие конечности.
Каждая мышца в его теле ощущалась так, будто по ней проехался небольшой грузовик. Или, точнее, будто он несколько часов тащил очень большого и тяжелого волка через глубокий снег.
Он поднялся с дивана с кряхтением. Шея затекла, спина ломила, а ладони были стерты в кровь после приключения с малярным скотчем.
— Уф, — пробормотал он, свешивая ноги с подушек. — Доброе утро, мир. Или, точнее, доброе утро, мое ноющее тело и мой крайне необычный гость.
Он посмотрел на то место, где оставил волка. Его глаза расширились.
Там было пусто.
Большой пушистый серый волк исчез.
Чонин снова моргнул, тряхнув головой. Может быть, он все еще спит? Стрессовый сон. Это казалось вероятным. В конце концов, он же Чонин.
Он не спасает гигантских волков и не приносит их домой. Это сюжет для кино, а не для его тихой жизни владельца цветочного магазина.
Он вскочил на ноги, сердце внезапно забилось в бешеном ритме о ребра.
— Волчонок? — позвал он, и его голос сорвался на недоуменный писк. — Привет? Ты куда делся?
Он сделал шаг вперед, затем еще один, лихорадочно осматривая комнату.
Никакой горы меха. Никаких окровавленных полотенец (подождите, они тоже исчезли!).
Неужели он каким-то образом восстановился настолько, чтобы просто... уйти? После всех этих усилий?
Эта мысль уколола его. И в то же время напугала.
Что, если он все еще ранен и просто убрел куда-то на холод?
Он обернулся, обыскивая каждый угол своей гостиной.
За диваном? Нет. Под обеденным столом? Точно нет. Он слишком большой, чтобы там спрятаться.
Внутри начала закипать паника.
Он так старался! Он тащил его несколько миль! Он испортил свой любимый свитер пятнами крови!
— Это не смешно, волчонок! — практически заныл он. — Если ты прячешься, то это ужасная шутка! Я очень устал! И мне нужно знать, что с тобой все в порядке!
Он уже собирался снова позвать его, возможно, даже заглянуть под свое любимое кресло (нелепо, он знал, но отчаяние брало верх), когда услышал это.
Тихий, низкий стон. Не со стороны входной двери или кухни.
Звук шел прямо отсюда. С пола.
Чонин медленно, осторожно повернулся к тому месту, где был волк. Его глаза сузились. Там что-то было. Не волк, а... человек.
Мужчина.
Он лежал на ковре прямо там, где был волк, наполовину прикрытый одним из теперь уже точно перепачканных кровью белых полотенец Чонина.
Он лежал на боку, лица почти не было видно, но Чонин видел широкую, невероятно мощную спину, обтянутую... ничем. Просто гладкая загорелая кожа и четко очерченные мускулы.
Чонин уставился на него. А потом уставился еще пристальнее. Его мозг, все еще затуманенный сном и истощением, пытался обработать этот новый, совершенно невообразимый поворот событий.
— Извините? — прошептал он, делая нерешительный шаг ближе. — Кто... кто вы? И почему вы голый на полу в моей гостиной?
Мужчина снова застонал, слегка шевельнувшись. Его рука, тяжелая от мышц, дернулась.
Он определенно был все еще ранен; Чонин видел грубо перебинтованную (его собственный шедевр из полотенец и малярного скотча) ногу, неловко вытянутую в сторону.
Та же нога. Та самая, которую он только что... лечил у волка.
Холодный ужас начал просачиваться в кости Чонина. Это было неправильно. Это было настолько неправильно. Он почувствовал странное покалывание статического электричества на затылке.
Мужчина медленно, вяло приподнялся на локте. Когда он это сделал, его голова повернулась, открывая лицо.
Чонин ахнул.
Он был... очень красив. Прямо-таки несправедливо красив.
Острая линия челюсти, высокие скулы, прямой нос и темные непослушные волосы, спадающие на лоб.
Его глаза, теперь открытые, были глубокого, насыщенного коричневого, почти янтарного цвета, и в них был тот же усталый, умный взгляд, который Чонин видел в глазах волка.
Но не это заставило Чонина замереть. Не это заставило его сердце сорваться в испуганный галоп.
Это были уши.
Это не были обычные человеческие уши. Нет. Они сидели на макушке, покрытые густым мягким серым мехом. Волчьи уши. Заостренные, слегка подергивающиеся и неоспоримо волчьи.
И тут, когда мужчина приподнялся еще выше, Чонин увидел это.
Грациозно тянущийся за ним, чуть выше его... ну, в районе копчика, находился густой, пушистый серый волчий хвост. Он лежал, свернувшись на ковре, точно такого же цвета и текстуры, как мех на ушах мужчины.
Мужчина издал короткий вздох, мягкий выдох, пытаясь устроиться поудобнее.
Его красивое лицо все еще было искажено болью, но эти янтарные глаза встретились с глазами Чонина, и на долю секунды в них промелькнул проблеск осознания, почти извинения.
Чонин замер. Его мозг официально закоротило.
Волк... исчез. Мужчина... здесь. Та же раненая нога. Волчьи уши. Волчий хвост.
Его разум, обычно такой упорядоченный и рациональный (для владельца цветочного магазина, во всяком случае), просто отказывался это воспринимать.
Его взгляд метался от волчьих ушей к волчьему хвосту, к необъяснимо красивому лицу и обратно к теперь уже пустому месту, где он в последний раз видел огромного серого волка.
Осознание врезалось в него, как вышедший из-под контроля грузовик доставки.
Волк.
Этот мужчина.
Это было одно и то же существо.
Он был гибридом. Волчьим гибридом. А Чонин, благослови Господь его наивное сердце «булочки с корицей», притащил в свой дом массивного, полубессознательного гибрида волка, совершенно этого не замечая.
Все детали внезапно и ужасающе встали на свои места. Умные глаза. Спокойное поведение. Неожиданное отсутствие агрессии. Невероятный, невозможный вес.
У Чонина отвисла челюсть. Его глаза расширились до размеров блюдец. Безмолвный, полный ужаса крик пытался вырваться из горла, но застрял где-то в районе гланд.
Мужчина, все еще раненый и сонный, заметил выражение лица Чонина. Он слегка нахмурился, на его красивом лице отразилось замешательство. Он попытался что-то сказать, и из его губ вырвался низкий хриплый звук.
Это стало последней каплей. Полная, леденящая душу реальность ситуации ударила по Чонину с силой тысячи расцветающих подсолнухов, взрывающихся прямо перед лицом.
У него на полу в гостиной лежал голый, раненый, чертовски красивый и очень даже гибридный человек-волк. И он только что провел последние двенадцать часов, героически (и по недомыслию) спасая его.
Все нормальные, здравомыслящие косточки в теле Ян Чонина, каждая частичка его тихой, предсказуемой жизни взбунтовалась.
Он сделал единственную логичную вещь, которую сделал бы любой нормальный, смертельно напуганный человек в мире.
Он ЗАКРИЧАЛ.
Пронзительный, оглушительный, совершенно недостойный вопль эхом разнесся по его тихому двухэтажному дому, вероятно, сотрясая сам фундамент и определенно перепугав всех белок в радиусе пяти миль.
Это не был крик гнева или даже просто чистого страха. Это был крик чистого, неподдельного, уморительно драматичного ужаса перед абсолютной, умопомрачительной абсурдностью его новой реальности.
Красивый человек-волк вздрогнул, его уши слегка прижались к голове. Он выглядел озадаченным — вероятно, не привык к такой бурной человеческой реакции на свою вполне обычную «гибридность».
Чонин, однако, продолжал кричать.
И, скорее всего, он не собирался останавливаться в ближайшее время. Не раньше, чем кто-нибудь объяснит, почему в его гостиной находится голый человек-волк.
И, возможно, принесет ему очень большую, очень крепкую чашку кофе. Или очень сильное успокоительное.
