Часть 6
3 марта 2026 г., 17:08
Крик Чонина просто... не прекращался. Это был многооктавный, впечатляюще протяжный вопль, который зародился где-то в животе, продрался сквозь голосовые связки и срикошетил от стен гостиной. В нем было меньше первобытного ужаса и больше экзистенциального неверия в сочетании с изрядной дозой мысли: «Почему это происходит именно со мной?!»
Он попятился назад, опрокинув небольшой декоративный керамический горшок, который, к счастью, оказался пустым. Очень красивый, очень голый и очень «ушасто-хвостатый» мужчина на полу, который до этого был в полузабытьи, теперь широко распахнул глаза. Его волчьи уши — настоящие, живые, пушистые, заостренные ушки — прижались к голове, явно напуганные внезапным пронзительным шумом. Его взгляд — те самые умные янтарные глаза, которые Чонин узнал в волке — сменился со сонной растерянности на тревогу.
И тут это случилось. В мгновение ока, в мерцающем мареве, в пульсации воздуха, которую было почти невозможно уловить, мужчина трансформировался. Там, где секунду назад лежал красавец, теперь находился массивный серый волк. Тот самый волк, которого Чонин тащил по снегу, и на его мощном теле все еще красовалась самодельная повязка на лапе.
Это было мгновенное превращение, бесшовное и совершенно умопомрачительное. Крик Чонина оборвался, а затем усилился с новой энергией. Он превратился в чистый, первозданный звук абсолютного шока. Он тыкал дрожащим пальцем то в волка, то в место, где только что был человек, то снова в волка. Его мозг пытался обработать «глюк в матрице», и получалось у него, честно говоря, не очень.
Волк, однако, похоже, осознал свою ошибку. Он посмотрел на Чонина, затем на свое пушистое тело, и снова на все еще кричащего и тыкающего пальцем парня. Тень чего-то похожего на смущение или, может быть, просто усталую покорность промелькнула на его волчьей морде. И тут же, с еще одним мерцающим бликом, волк исчез, уступив место красивому мужчине, который снова растянулся на ковре Чонина — нагой, с прижатыми ушами и нервно подергивающимся хвостом. Он все еще выглядел невероятно сильным, невероятно раненым и теперь — слегка пристыженным.
Крик Чонина, наконец, милосердно затих, когда у него закончился воздух. Он стоял, тяжело дыша, с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.
Все его тело дрожало — не только от страха, но и от запредельной абсурдности ситуации. Мужчина, выглядящий теперь заметно бодрее, несмотря на явную боль, снова приподнялся на локтях. Он провел рукой по своим темным волосам и поморщился, вероятно, от нагрузки на раненую ногу. Он откашлялся — звук был глубоким, резонирующим, одновременно успокаивающим и пугающим.
— Э-э... кхм... привет, — сказал мужчина низким рокочущим голосом, на удивление вежливым и немного хриплым, будто он давно им не пользовался. Он, казалось, подбирал нужные слова, его взгляд был нерешительным, когда он встретился глазами с Чонином. — Я... я искренне извиняюсь за... резкий характер своего появления. И за... сюрприз. И за... крик. Это было... довольно громко.
Чонин мог только хлопать глазами. Он издал сдавленный звук, нечто среднее между вдохом и жалобным стоном. Мужчина вздохнул — искренне и устало. Его янтарные глаза, все еще так поразительно напоминавшие волчьи, встретились с глазами Чонина с почти молящим выражением. — Я... я Чан. И я, как ты... вероятно, уже понял, волк-гибрид. — Он неопределенно указал на свои уши и хвост, как будто это были просто повседневные аксессуары. — Глубочайше извиняюсь за шок. В мои намерения не входило... предстать в таком... незащищенном виде. Или так внезапно. Трансформация была... непроизвольной. Твой... крик был весьма... пугающим.
Чонин обрел голос, хотя тот все еще скрипел, как ржавая дверная петля. — Г-гибрид? — прохрипел он, указывая пальцем. — Ты... ты... ты был... тем волком? Которого я... тащил? Мили напролет? По снегу? В то время как ты был... просто тайно человеком? Мощным таким человеком?!
Чан снова поморщился. — Да. Это был... я. Тот волк. И да, я был в сознании. По большей части. Уверяю тебя, я искренне благодарен за твою невероятную доброту. Ты... ты спас мне жизнь. Я был... ну, в плохом состоянии из-за капкана. Прошу прощения за... неудобства.
Он поерзал, пытаясь натянуть одну из декоративных подушек Чонина на свое... ну, на колени. Подушка была очень маленькой. Мозг Чонина начал перезагружаться, но лишь частично. Режим «драматической комедии» все еще был включен на полную мощность. — Ты был... в сознании? Ты просто... позволил мне тащить себя? Как... как мешок картошки? Очень пушистый, очень тяжелый, тайно-красивый-мужик-мешок-картошки?!
Уши Чана прижались еще сильнее. — Прошу прощения. Я правда хотел объясниться, но в таком состоянии, в животном обличье, это... трудно. Боль была слишком сильной. И холод. Я был сосредоточен в основном на том, чтобы... выжить. И не откусить твою очень добрую руку. — Он выдавил слабую, нерешительную улыбку. Это была мучительно очаровательная улыбка, даже несмотря на гримасу боли.
Чонин уставился на улыбку, затем на волчьи уши, затем на хвост. Ему захотелось ущипнуть себя. Сильно. — Ты ведь... ты ведь не собираешься меня съесть, да? — выпалил он, и вопрос прозвучал совершенно нелепо даже для его собственных ушей.
Чан моргнул, его улыбка слегка дрогнула. — Съесть тебя? Боже правый, нет! С чего бы мне... нет. Конечно, нет. Я джентльмен, несмотря на мое нынешнее... отсутствие гардероба. И ты спас меня. Я бы и во сне не подумал причинить тебе вред. Я... в глубоком долгу перед тобой.
— В долгу, — повторил Чонин, все еще переваривая информацию. — Ты в долгу. Перед мной. Парнем, который использовал малярный скотч, чтобы перевязать твою... твою волчью ногу. — Он указал на забинтованную конечность, которая выглядела еще более комично теперь, когда была прикреплена к человеку.
Чан посмотрел на повязку, затем снова на Чонина. — Это... довольно эффективно, на самом деле. Кровотечение остановилось. Ты... удивительно умел для того, кто, если я правильно расслышал ранее, работает с... цветами?
Чонин покраснел. — Работаю! Но это... это для растений! Не для... не для гигантских, красивых, голых волков-людей! — Он в отчаянии вскинул руки. — Это безумие! Это абсолютный маразм! Я сейчас проснусь в своей постели, и все это окажется очень, очень ярким сном!
Чан попытался сесть немного ровнее, поморщившись. — Уверяю тебя, это вполне реально. Хотя признаю, обстоятельства... необычные. И мне искренне жаль, что я причинил тебе такие страдания. Меня зовут Чан. Крис Чан, если официально. Но просто Чан — вполне сойдет.
— Чонин, — пробормотал он, все еще чувствуя легкое головокружение. — Ян Чонин. И ты... просто... голый. Чан, казалось, теперь острее осознал свое затруднительное положение. Его лицо залил мягкий розовый румянец. — Ах. Да. Моя одежда... она не совсем трансформируется вместе со мной. Она... вероятно, порвалась, когда капкан захлопнулся. А потом, когда я превратился... она совсем пропала, я полагаю. — Он огляделся, будто ожидая, что запасной комплект одежды материализуется из воздуха.
Чонин смотрел на него. Первоначальный истерический ужас медленно сменялся... странным любопытством. И возвращением того самого глубоко укоренившегося сострадания. Чан все еще был ранен. Он все еще был беззащитен перед холодом, даже в помещении. И ему явно было больно.
— Ладно, — сказал Чонин, пытаясь взять себя в руки. Это было уже слишком. Его мозг был перегружен. — Хорошо. Чан. Волк-гибрид. Понял. Голый. Тоже понял. Раненый. Определенно понял. — Он глубоко вздохнул. — Первым делом: тебе нужна одежда. Я... я не думаю, что у меня есть что-то, что тебе подойдет, скорее всего. Ты... очень мощный. — Он неопределенно указал на впечатляющее телосложение Чана. — Но у меня есть... одеяла?
Янтарные глаза Чана слегка расширились. — Это было бы... невероятно любезно. Спасибо. — Его голос все еще был хриплым и низким. Чонин кивнул, все еще чувствуя некоторую слабость. Он повернулся и направился к шкафу с бельем. Он вытащил свое самое толстое, мягкое и роскошное пуховое одеяло.
— Вот! — объявил он, практически швыряя его в Чана. — Укройся! Пожалуйста! Мой мозг может выдержать лишь ограниченное количество экзистенциальных кризисов до 8 утра!
Чан поймал одеяло с удивительной ловкостью, несмотря на рану, и быстро обернул его вокруг себя, плотно подоткнув. Он испустил тихий вздох облегчения. — Спасибо. Искренне. Так... гораздо лучше. — Он посмотрел на Чонина, и его выражение лица смягчилось. — Ты замечательный человек, Чонин. Спасти дикое животное, а затем... остаться таким... стойким, несмотря на открытие моей истинной природы. Большинство людей... ну, они бы, скорее всего, вызвали службу контроля за животными. Или спецназ.
Чонин запустил руку в волосы, оглядывая свою гостиную, которая теперь казалась невероятно маленькой в присутствии волка-гибрида. — Ну, я... я просто... не знаю. Я просто хотел помочь. Ты выглядел таким... беспомощным. В капкане. — Он почувствовал, как румянец пополз вверх по шее. Комплименты, особенно от красивых волков-людей, всегда вгоняли его в краску.
— Беспомощным, — повторил Чан со слабой, почти горькой улыбкой. — Это... не то состояние, в котором я часто оказываюсь. Но ты был очень... эффективен с капканом. И со... скотчем. — Он снова посмотрел на повязку. Чонин ткнул в него пальцем. — А ты! Ты просто наблюдал за мной! Ты знал! Ты знал, что я схожу с ума, и просто позволил мне тащить тебя, как... как рождественскую елку! Тяжелую, истекающую кровью рождественскую елку!
Улыбка Чана стала чуть шире — искренняя, теплая улыбка, которая каким-то образом заставила его волчьи уши казаться менее пугающими и более... милыми. — Да. И я очень благодарен за твою... настойчивость. И за твой... уникальный выбор перевязочного материала.
Чонин просто смотрел на него, затем на завернутого в одеяло, очень красивого и очень раненого волка-гибрида. Его жизнь, которая еще вчера была такой восхитительно предсказуемой, совершила крутой поворот в сторону фантастики. У него появился буквальный гость. Вежливый, благородный, нагой, мощный, хвостато-ушастый гость.
— Так, — наконец выдавил Чонин, потирая переносицу. — Это... это будет долгий разговор. И тебе, Чан, придется многое объяснить. После того как я сделаю себе очень, очень большую чашку кофе.
