Часть 9
3 марта 2026 г., 18:20
Чонин сидел за кухонным столом, потягивая едва теплый кофе и пристально изучая список покупок.
— Молоко, яйца, метрическая тонна курицы для Чан-хёна... О, и, наверное, еще малярный скотч. На всякий случай. Никогда не знаешь, когда тебе снова придется перевязывать очень крупного и красивого гибрида.
Он бормотал себе под нос, рисуя маленькую мордочку волка рядом со словом «курица». Жизнь с Чан-хёном входила в странное, но комфортное русло. Первоначальный шок прошел, сменившись своего рода ошеломленным принятием. Чан, несмотря на свои пугающие размеры и волчье происхождение, оказывался... на удивление хозяйственным. И вежливым. Иногда даже слишком вежливым.
— Чонин-а, ты сегодня собираешься на рынок?
Голос Чана, глубокий и бархатистый, заставил Чонина вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел Чана, стоящего в дверях кухни в человеческом обличье, одетого в безразмерный спортивный костюм Чонина. Он всё еще немного берег раненую ногу, но двигался уже гораздо свободнее. Его волчьи уши слегка дернулись, а хвост сделал мягкое, почти незаметное движение.
— О! Чан-хён, ты меня напугал! — воскликнул Чонин, вцепившись в кружку. — Да, я как раз составлял список. Нужно пополнить запасы в холодильнике. И купить побольше... ну, знаешь, белка для тебя. — Он неопределенно указал на бесспорно впечатляющее телосложение Чана.
Чан кивнул. — Могу ли я чем-то помочь? Чувствую, что стал настоящим бременем с момента своего появления. Я хочу внести свой вклад.
Чонин моргнул. — Бременем? Чан-хён, пожалуйста. Ты... ну, ты в порядке! Просто сосредоточься на выздоровлении. Этого вклада вполне достаточно.
Он говорил это искренне. Он чувствовал ответственность за Чана, как за какое-то необычайно крупное, пушистое и очень красивое комнатное растение, которое нужно выходить.
Однако Чан и слушать ничего не хотел. — Глупости, Чонин-а. Ты предоставил мне кров, пищу и, честно говоря, на удивление эффективную медицинскую помощь. Меньшее, что я могу сделать — это помочь тебе по дому. — Он указал на раковину. — Я мог бы помыть посуду. Или, может быть, подмести пол? У меня отличные чувства, знаешь ли. Я могу учуять даже самую маленькую пылинку.
Чонин посмотрел на раковину, где сиротливо стояли две кофейные кружки и ложка. — Чан-хён, всё в порядке, правда. Я сам справлюсь. Ты просто... сядь. Отдохни. Может, посмотрим дораму? Мы как раз дошли до того момента, где второй лишний внезапно оказывается потерянным наследником.
Волчьи уши Чана упрямо дернулись. — Я настаиваю. Мне так будет спокойнее.
Прежде чем Чонин успел возразить, Чан, прихрамывая, подошел к раковине, закатал рукава слишком тесной футболки (на которую Чонин старательно пытался не пялиться) и начал методично мыть эти две несчастные кружки. Он был удивительно дотошным: тер каждую поверхность и даже напевал под нос какую-то низкую, почти лишенную мотива мелодию.
Чонин наблюдал за ним, лишившись дара речи. — Знаешь, Хёнджин — это хорёк-гибрид Чанбина — отказывается даже смотреть в сторону грязной тарелки, если в ней нет его любимого лосося. А ты тут мои кофейные кружки намываешь. Ты... уникальный, Чан-хён.
Чан тихо рассмеялся, его плечи слегка вздрогнули. — Мы, гибриды, очень разные в своих привычках, Чонин-а. Не все из нас такие привередливые, как этот Хёнджин-сси.
Это было только начало попыток Чана «не быть обузой». Его заботливость, даже в раненом состоянии, по-настоящему поражала.
Как-то днем Чонин кропотливо подрезал дерево бонсай в гостиной — задача, требовавшая предельной концентрации. Он тихо напевал, погрузившись в свой растительный мир. Вдруг он почувствовал легкое дуновение воздуха и слабый землистый запах. Он поднял глаза. Чан в форме волка осторожно толкал носом сухой опавший лист по ковру, направляя его к маленькой кучке пыли, которую Чонин даже не заметил. Собрав всё в одну кучу, волк посмотрел на Чонина, и его янтарные глаза будто спрашивали: «Я молодец?»
Чонин так и прыснул от смеха. — Чан-хён! Ты что... ты помогаешь мне убираться? В форме волка?
Волк издал тихий звук, похожий на фырканье, и ткнулся носом в кучку листьев. — Ты невероятный! — воскликнул Чонин, качая годовой от изумления. — Ты правда из кожи вон лезешь, чтобы не быть в тягость, да? Даже в роли гигантского пушистого ассистента по клинингу.
Он наклонился и почесал Чана за ушами, вызвав довольное урчание. В другой раз Чонин пытался затащить тяжелый мешок с землей из сарая в дом. Мешок оказался больше, чем он ожидал, а парень и так устал после долгого дня в магазине. Он пошатнулся, едва не выронив его. Внезапно сильная рука подхватила другой край мешка. Чан в человеческом обличье, с ушами, подрагивающими от вежливого беспокойства, без усилий поднял тяжелый груз, приняв на себя основной вес.
— Давай я, Чонин-а, — спокойно сказал Чан.
Он всё еще двигался осторожно из-за ноги, но сила его рук была огромной. Он занес мешок в дом и аккуратно поставил его туда, куда указал Чонин. Парень уставился на него, опешив: — Чан-хён! Твоя нога! Тебе нельзя поднимать тяжести! Ты еще восстанавливаешься!
Чан улыбнулся, в его глазах промелькнуло озорство. — Это всего лишь мешок земли, Чонин-а. Мое выздоровление идет полным ходом. Уверяю тебя, для меня это не нагрузка. К тому же, со стороны казалось, что мешок вот-вот тебя поглотит.
— Никто меня не поглощал! — запротестовал Чонин, хотя, скорее всего, так оно и было. — Я просто... изучал структурную целостность упаковки.
Чан лишь хмыкнул, качая головой. — Конечно. Мои извинения. Я просто хотел помочь.
Его внимательность проявлялась даже в мелочах. Если Чонин тянулся за чем-то на высокую полку, Чан в человеческом обличье бесшумно появлялся рядом и с легкостью доставал нужную вещь. Если Чонин что-то ронял, Чан часто первым подбирал предмет, даже если при этом слегка морщился от боли в заживающей ноге.
Одним утром Чонин уже собирался на работу, когда понял, что оставил свои любимые садовые ножницы на улице. Он вздохнул: — О нет, мои ножницы. Придется идти за ними.
Чан, сидевший на диване с книгой, которую ему одолжил Чонин (иронично, но это было руководство по садоводству), поднял глаза. — Те, что в маленьком зеленом чехле, возле куста роз у входной двери?
Чонин моргнул. — Да! Откуда ты...?
Чан одарил его понимающей улыбкой. — Я заметил их, когда дышал утренним воздухом. Я принесу их, Чонин-а. Твоей ноге нужен отдых.
И прежде чем Чонин успел возразить, Чан превратился в волка и бесшумно выскользнул за дверь. Через мгновение он вернулся, осторожно держа зеленый чехол в пасти. Затем он превратился обратно и аккуратно положил ножницы на стол.
Чонин замер. — Ты... ты вышел на улицу волком только ради моих ножниц? Чан-хён, это... это безумно мило. И немного пугающе для любого, кто мог тебя увидеть.
Уши Чана слегка прижались. — Я был осторожен, Чонин-а. Они были тебе нужны. Это не составило труда.
Чонин стал ловить себя на том, что смеется всё чаще — искренним, легким смехом, наполняющим дом. Вежливая решимость Чана быть полезным, даже когда в этом не было необходимости, была постоянным источником его умиления. Он также начал замечать мелкие акты внимания к своим привычкам. Если Чонин работал над сложной цветочной композицией, Чан в форме волка старался тихо лежать в углу, становясь почти невидимым, чтобы не мешать. Если Чонин выглядел усталым, Чан незаметно уступал ему самое удобное место на диване или приносил плед (в человеческом облике, разумеется).
Как-то вечером Чонин пытался починить скрипучую петлю на кухонном шкафу. Он был совершенно беспомощен в обращении с инструментами, и отвертка постоянно соскальзывала. Он издал разочарованный стон.
— Трудности, Чонин-а? — раздался голос Чана сзади. Чонин обернулся и увидел Чана, который, всё еще слегка прихрамывая, протягивал ему небольшой набор инструментов. — Может, другую отвертку? Или каплю масла?
Чонин почувствовал, как румянец пополз по шее. — Ох, Чан-хён. Я просто... я не очень силен в этом. Обычно я вызываю мастера для всего, что сложнее полива цветов.
Чан ободряюще улыбнулся. — Позволь мне, Чонин-а. У меня есть некоторый опыт в... починке вещей.
Он взял отвертку и несколькими уверенными, точными движениями подтянул петлю, мгновенно заставив скрип замолкнуть.
— Вау, — выдохнул Чонин, искренне впечатленный. — Ты типа... волк-мастер на все руки. Супер-волк-ремонтник.
Чан усмехнулся, убирая инструменты. — Просто общие навыки механики. Моя стая полагалась на меня во многих подобных делах. — Он замолчал, и в его глазах промелькнуло что-то далекое при упоминании стаи.
Чонин почувствовал смену настроения. — Чан-хён, ты скучаешь по ним, верно?
Чан посмотрел на него, взгляд его смягчился. — Каждый день, Чонин-а. Они — моя семья. Но... я также очень благодарен за то, что нахожусь здесь с тобой. Ты дал мне безопасное место, чтобы исцелиться. И твоя... доброта поистине исключительна.
Чонин снова почувствовал, как щеки обдает жаром. Он заерзал, не зная, как реагировать на прямую похвалу, особенно от гибрида, который был его старшим и при этом невероятно красивым.
— Ну, ты... ты хороший гость, Чан-хён. Очень... вежливый гость.
Чан улыбнулся нежной, понимающей улыбкой. Его волчьи уши дернулись, а хвост сделал короткое счастливое движение за спиной. Он перестал быть просто гостем; он становился тихим, незаменимым присутствием в жизни Чонина. Он был волком-джентльменом, и Чонин — «хлебушек»-макнэ — медленно, но верно осознавал, как сильно он это ценит.
