Теория поводка и гравитации

Неделя после визита Джихуна в кафе прошла в режиме повышенной готовности, замаскированной под мирное соседское сосуществование. Чонгук превратился в тень — неотступную, но незаметную. Он выгуливал Бама в одни часы с Тэхёном, но делал это так, словно они просто случайно встречались во дворе. Он фиксировал взглядом каждую подозрительную машину, каждого человека, который задерживался возле второго подъезда дольше положенного. Тэхён, кажется, ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он приходил в себя медленно, как человек, который слишком долго пробыл в ледяной воде и теперь отогревается по миллиметру. Но с каждым днём он оттаивал всё больше. В среду они вместе пошли в зоомагазин. — Смотри, — Тэхён схватил с полки огромного плюшевого лосося. — Тани нужно что-то, чтобы вымещать агрессию. А то он на мои тапки кидается. — Тани и агрессия? — Чонгук скептически посмотрел на шпица, который мирно сидел в переноске и таращил глаза на вращающуюся витрину с хомяками. — Это та же история, как с моим «монстром»? — Обижаешь моего ребёнка? — Тэхён надул губы, но в глазах плясали смешинки. — Ладно, может, не агрессия. Но игрушка ему нужна. И Баму тоже. Бам, услышав своё имя, с достоинством понюхал лосося и отвернулся. Мол, я слишком взрослый для этих глупостей. — Он хочет мяч, — перевёл Чонгук. — Настоящий, футбольный. Чтобы гонять по газону и доводить соседей до инфаркта. — О боже, вы с Бамом просто созданы друг для друга, — рассмеялся Тэхён, и этот смех прозвучал для Чонгука наградой за все ночные дежурства у окна. В итоге они купили лосося (Тани), мяч (Баму) и, совершенно случайно, три вида собачьих печенек, две погремушки и лежанку в форме пончика, которую Тэхён увидел и сразу влюбился. — Это не для собак, — заметил Чонгук, когда Тэхён прижал пончик к груди. — А для кого? — Тэхён посмотрел на него с вызовом. — Для меня? Я на пончике спать не буду, я же не Смешарик. — Ты бы влез, — ляпнул Чонгук и тут же пожалел. Тэхён замер, моргнул, а потом залился краской до корней волос. — Чонгук! — Что? Я просто констатирую факт, ты миниатюрный! — Я не миниатюрный, я... изящный! — Изящный, который влезет в пончик для собаки, — Чонгук уже откровенно ржал, прикрывая рот ладонью. Тани, наблюдая за этой сценой, тявкнул, явно осуждая людей за идиотизм. Бам вздохнул и лёг у кассы, готовясь к долгому ожиданию. Вечером того же дня они готовили ужин в квартире Чонгука. Точнее, готовил Чонгук, потому что Тэхён, по его собственному признанию, «мог сварить макароны, но они обычно превращались в клейстер». — Ты уверен, что туда надо столько перца? — Тэхён заглядывал через плечо Чонгука, пытаясь контролировать процесс. — Уверен. — А паприка? Паприка точно лишняя, мне кажется. — Тэхён, либо ты доверяешь мне кухню, либо идёшь варить свой клейстер. — Я просто высказываю мнение! — Твоё мнение услышано и проигнорировано, — Чонгук обернулся и оказался лицом к лицу с Тэхёном так близко, что почувствовал его дыхание. Тэхён замер. В его глазах мелькнуло что-то — страх? надежда? — и он отступил на шаг. — Ладно, — тихо сказал он. — Я пойду накрою на стол. Чонгук кивнул, проклиная себя за то, что не может контролировать расстояние. Но Тэхён не ушёл далеко. Он крутился рядом, то поправляя салфетки, то проверяя, достаточно ли чистые тарелки. Создавал уют. Делал эту стерильную квартиру похожей на дом. Ужин удался. Они ели тушёное мясо с овощами, кормили собак кусочками со стола (Тани — строго отварную курицу без соли, Бам — всё, что плохо лежит), и спорили о том, кто будет мыть посуду. — Я готовил! — возмущался Чонгук. — А я накрывал на стол и собак кормил! — Тани съел три кусочка, это не работа, а благотворительность. — Чонгук! — Ладно, — сдался Чонгук. — Давай вместе. Они встали у раковины плечом к плечу. Чонгук мыл, Тэхён вытирал. Их руки то и дело соприкасались, передавая тарелки, и от каждого касания по коже бежали мурашки. — Чонгук, — вдруг тихо сказал Тэхён, не поднимая глаз. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. За то, что не бросаешь меня. За то, что... — он запнулся. — За то, что с тобой я перестаю бояться. Чонгук поставил последнюю тарелку в сушку, вытер руки и повернулся к Тэхёну. Взял его лицо в ладони, осторожно, как самую дорогую вещь в мире. — Ты больше никогда не будешь бояться, — сказал он. — Я обещаю. Тэхён смотрел на него снизу вверх, и в его глазах блестели слёзы. Но это были не слёзы страха. Это было что-то другое. — Поцелуй меня, — попросил он. — Пожалуйста. Я хочу перестать бояться. Прямо сейчас. Чонгук наклонился и поцеловал. Медленно, нежно, осторожно, словно учил его заново доверять. Тэхён ответил сначала робко, а потом смелее, прижимаясь ближе, обвивая руками шею. Они целовались на кухне, пока Бам и Тани, наевшиеся и довольные, не начали требовать внимания. Тани тявкнул, Бам ткнулся носом Чонгуку в ногу. Идиллия была нарушена, но настроение осталось. — Пойдём в гостиную? — предложил Чонгук. — Посмотрим что-нибудь. — Давай, — Тэхён всё ещё держал его за руку, словно боялся отпустить. Они устроились на диване. Тэхён прижался к Чонгуку, уткнувшись носом в его плечо. Тани улёгся у них в ногах, Бам растянулся на полу, охраняя покой. Включили какой-то старый фильм, но никто не смотрел. — Чонгук, — голос Тэхёна звучал приглушённо, но серьёзно. — Я хочу тебе кое-что показать. Чонгук напрягся. Внутри сработал сигнал тревоги. — Что? Тэхён отстранился, залез в карман своих джинсов и достал маленькую флешку. Чёрную, невзрачную, какие продаются в любом ларьке. Но Чонгук знал: такие флешки могут стоить людям жизни. — Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это... — Тэхён сжал флешку в кулаке, словно защищая. — Когда я сбегал от Джихуна, я был в панике. Схватил документы, Тани, всё, что под руку попалось. А эта флешка... она лежала в его кабинете. В столе. Я просто сунул её в карман, даже не думая. — И ты её открывал? — Да, — Тэхён кивнул. — Через пару дней, когда уже был здесь. Просто из любопытства. Думал, там какие-то его рабочие файлы. А там... Он замолчал, сглатывая. — Что там, Тэхён? — Счета, — выдохнул Тэхён. — Секретные счета в офшорах. Переводы на огромные суммы. Имена людей, которых я не знаю, но... Чонгук, там столько нулей, что у меня голова закружилась. И ещё... — он зажмурился. — Там документы на какие-то компании. И фотографии. Я не знаю, что это за люди, но по ним видно — они мертвы, Чонгук. Это не просто финансовые махинации. Это убийства. Чонгук молчал. Внутри у него всё клокотало. Вот оно. То, за чем его послали. Доказательства, которые могут уничтожить Джихуна. Лежат в кармане Тэхёна, человека, который даже не понимает, какой опасности себя подвергает. — Ты понимаешь, что у тебя в руках? — спросил он наконец. — Компромат, — Тэхён горько усмехнулся. — Я не дурак, Чонгук. Я понимаю. Если это попадет куда надо, Джихуна посадят надолго. Может, навсегда. — И ты молчал? — Я боялся! — вскинулся Тэхён. — Если я передам это в полицию, а у него там связи? Если он узнает, что флешка у меня? Он убьёт меня. И Тани. И тебя, если узнает, что ты знаешь. Чонгук взял его за руки. — Тэхён, послушай меня. Есть люди, которым можно доверять. Хорошие люди, которые занимаются такими делами профессионально. И у них нет связей с Джихуном. — Откуда ты знаешь? Чонгук замер на секунду. Это был момент выбора. Сказать правду — и потерять доверие. Соврать — и спасти его, но потом... потом всё равно придётся признаваться. — Знаю, — сказал он твёрдо. — Доверься мне. Отдай флешку мне. Я передам её тем, кто сможет использовать это правильно. Тэхён смотрел на него долго, изучающе. В его глазах боролись надежда и страх. — Ты обещаешь, что это не навредит нам? — Обещаю, — Чонгук сжал его ладони. — Я никогда не дам тебя в обиду. Никому. Тэхён выдохнул и вложил флешку ему в руку. — Забери. Пожалуйста. Я устал бояться. Я устал хранить это в себе. Чонгук спрятал флешку в карман и притянул Тэхёна к себе. — Всё будет хорошо. Я рядом. Они сидели так долго, пока фильм не закончился и на экране не поползли титры. Тэхён задремал, утомлённый эмоциями, прижимаясь к Чонгуку как к единственной защите. Чонгук гладил его по волосам и думал о том, что завтра ему предстоит сделать. В тот же вечер, когда Тэхён ушёл к себе (провожаемый Бамом и Чонгуком до двери, с долгим поцелуем на пороге), Чонгук достал защищённый телефон. — «Сокол» на связи. — Докладывай. — Объект передал ключевой материал. Флешка с финансовыми данными и, предположительно, доказательствами убийств. Нужна срочная передача связному. — Отлично, — в голосе координатора впервые послышались живые нотки. — Завтра. Время и место скину. Пароль тот же. Готовься. — Есть. Чонгук убрал телефон и посмотрел на Бама. — Завтра важный день, друг. Надо быть осторожным. Бам тявкнул в знак согласия и улёгся у его ног. Утро пятницы выдалось солнечным, но ветреным. Чонгук выгулял Бама пораньше, делая вид, что просто наслаждается погодой, а на самом деле фиксируя каждый угол, каждую скамейку, каждую машину. В парке, рядом со стеной, увитой плющом, было немноголюдно. Хорошее место для встречи. Ровно в четыре часа пополудни, получив сообщение с адресом, Чонгук снова вышел на прогулку. Бам, радостный и возбуждённый, тащил его к парку. Тэхён остался дома с Тани — лапа шпица ещё побаливала, и длительные прогулки были противопоказаны. Чонгук шёл по дорожке, сжимая в кармане флешку. Сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что связной будет ждать у стены с плющом. Знал пароль. Но не знал, кто именно там окажется. Он увидел их издалека. На скамейке у стены сидели двое. Высокий мужчина в очках с задумчивым выражением лица кормил голубей чем-то из пакета. Рядом с ним, прижимаясь плечом, сидел невероятно красивый парень, который что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя. Намджун и Джин. Чонгук замедлил шаг. Сердце пропустило удар. Нет. Не может быть. Это же просто соседи, просто друзья, просто... прикрытие? Он подошёл ближе. Бам, узнав знакомых, радостно завилял хвостом и потянул поводок к ним. — О, Чонгук-щи! — Джин поднял голову и расплылся в своей фирменной улыбке. — И Бам! Какая встреча! Вы тоже гуляете? — Д-да, — Чонгук постарался взять себя в руки. — Решили проветриться. А вы? — А мы вот, — Намджун показал пакет с хлебом. — Голубей кормим. Джин считает, что это очень романтично. — А ты считаешь, что нет? — Джин ткнул его локтем. — Я считаю, что романтично — это когда ты не кормишь голубей, а кормишь меня ужином, — парировал Намджун и чмокнул Джина в щёку. Чонгук стоял, чувствуя себя полным идиотом. Как спросить? Как произнести пароль, не выдав себя? — Мы тут... э-э, — он запнулся, но вспомнил наставления координатора. — Мы с Бамом ищем грумера. Для пуделя. Джин и Намджун переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то неуловимое, но Джин тут же улыбнулся ещё шире. — О, пудель — это прекрасно! — воскликнул он. — Я знаю одного замечательного грумера. Его зовут RM. Он просто волшебник! — Я могу ему позвонить? — спросил Намджун, доставая телефон. — Что передать? Чонгук сделал глубокий вдох. — Пусть запишет — JK. Тишина. Джин и Намджун замерли. В их глазах промелькнуло изумление, узнавание, а потом что-то вроде профессионального уважения. — JK, значит, — Намджун спрятал телефон. — Ну надо же. А мы всё гадали, кто этот симпатичный сосед с доберманом. Думали, программист-задрот. — Я и есть программист-задрот, — усмехнулся Чонгук. — Просто с двойной занятостью. — Аналогично, — хмыкнул Джин. — Я, знаете ли, актёр. Только вот актёрство — это хобби. Основная работа немного опаснее. — И какая же? — Неважно, — Намджун мягко остановил его. — Давай флешку, Чонгук. И будь осторожен. Чонгук огляделся, убедился, что вокруг никого, и быстро передал флешку Намджуну. Тот спрятал её во внутренний карман куртки. — Получил приказ от координатора, — тихо сказал Намджун. — Джихуна берём через неделю. Готовят операцию. Твоя задача — продолжать наблюдение и не светиться. С объектом всё в порядке? — В порядке, — ответил Чонгук, хотя внутри всё сжалось. Неделя. Через неделю всё закончится. — Береги его, — Джин положил руку ему на плечо. — Тэхён хороший. Он не заслужил всего этого дерьма. — Знаю, — Чонгук кивнул. — Я сделаю всё, чтобы он был в безопасности. — Тогда удачи, агент, — Намджун улыбнулся. — И, кстати, наше прикрытие остаётся в силе. Мы просто соседи, которые любят собак и кормят голубей. — Ага, — Джин закатил глаза. — И которые теперь должны купить хлеб, потому что этот чудак скормил птицам весь запас. Они рассмеялись, но смех был тихим, понимающим. Чонгук попрощался и пошёл обратно. Бам, чувствуя его напряжение, шёл рядом, прижимаясь к ноге. В голове был туман. Неделя. Через неделю он либо потеряет Тэхёна навсегда, либо... либо что? Признается? Сбежит? Он не знал. Чонгук шёл к дому и думал о том, что самое страшное в этой операции — не Джихун, не опасность, не риск. Самое страшное — это момент, когда Тэхён узнает правду. Он вышел к своему подъезду и замер. На скамейке у входа сидел Тэхён. В лёгкой курточке, накинутой на плечи, с Тани на руках. Шпиц был укутан в крошечный пледик, из-под которого торчали только уши и чёрный нос. Тэхён поднял голову, увидел Чонгука, и его лицо осветилось такой радостью, что у Чонгука перехватило дыхание. — Чонгук! — он вскочил и подбежал, прижимая Тани к груди. — Ты так долго! Я уже начал волноваться. — Ты чего здесь сидишь? На улице холодно. — Я ждал тебя, — Тэхён смотрел на него снизу вверх, и в его глазах горел тот самый свет, от которого Чонгук терял голову. — Не хочу быть один сегодня. Можно я пойду к тебе? — Можно. Они поднялись в квартиру. Бам сразу улёгся на свой лежак, всем видом показывая, что он устал и имеет право на отдых. Тани спрыгнул с рук Тэхёна и, к всеобщему удивлению, подошёл к Баму и улёгся рядом, прижавшись к его тёплому боку. Доберман лизнул шпица в макушку, и они засопели в унисон. — Они уже как братья, — улыбнулся Тэхён. — Ага, — Чонгук смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Тэхён повернулся к нему. В прихожей горел только один светильник, создавая полумрак. Он шагнул ближе. — Чонгук, я... я не знаю, что со мной происходит. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ты заставляешь меня забывать о страхе. Ты заставляешь меня хотеть... — он запнулся, покраснев. — Что? — тихо спросил Чонгук. — Чего ты хочешь? — Тебя, — выдохнул Тэхён. — Я хочу тебя. Но я боюсь. После Джихуна... я боюсь прикосновений. Боюсь, что снова будет больно. Но с тобой... с тобой я хочу попробовать. Чонгук осторожно взял его лицо в ладони. — Тэхён, послушай. Мы не будем делать ничего, чего ты не захочешь. Если в любой момент ты скажешь «стоп» — я остановлюсь. Обещаю. Тэхён кивнул, прижимаясь щекой к его ладони. — Я знаю. Я тебе верю. Чонгук наклонился и поцеловал его. Медленно, нежно, осторожно. Тэхён ответил, прижимаясь ближе, обвивая руками его шею. Поцелуй углублялся, становился жарче, но Чонгук сдерживал себя, не позволяя торопиться. — Пойдём в спальню, — прошептал он. Тэхён кивнул, и они, не разрывая объятий, переместились в комнату. В спальне было темно. Чонгук включил ночник — мягкий, тёплый свет разлился по комнате, делая её уютной и безопасной. — Можно я сам? — тихо спросил Тэхён, когда Чонгук потянулся к пуговицам его рубашки. Чонгук отступил, давая ему пространство. Тэхён медленно, с видимым усилием, расстегнул рубашку и сбросил её на пол. Чонгук смотрел на него, на его бледную кожу, на тонкие ключицы, на шрамы — старые, бледные, но всё ещё заметные. Сердце сжалось от боли и ярости. Джихун оставил свои метки не только в душе. — Не смотри, — Тэхён попытался прикрыться, стесняясь. — Нет, — Чонгук шагнул вперёд и осторожно коснулся пальцами самого длинного шрама на рёбрах. — Это не то, чего стоит стыдиться. Это то, что делает тебя сильным. Ты выжил. — Я выжил, — эхом отозвался Тэхён, и в его глазах блеснули слёзы. — Встретил тебя. И теперь... теперь я хочу жить. По-настоящему. Чонгук поцеловал его в уголок губ, в щёку, в висок, спускаясь ниже, к шее, к ключицам. Тэхён запрокинул голову, позволяя, доверяя. Его дыхание сбивалось, но это было дыхание не страха, а желания. — Ложись, — прошептал Чонгук. Тэхён послушно лёг на кровать, глядя на него снизу вверх. Чонгук разделся сам, быстро, чтобы не томить ни себя, ни его, и лёг рядом. — Чонгук, — вдруг тихо сказал Тэхён, глядя куда-то в сторону. — Я должен тебе кое-что сказать. Про Джихуна. — Что? — Чонгук замер, боясь спугнуть откровение. — Он... он никогда не прикасался ко мне по-настоящему. — Тэхён сглотнул. — Он был импотентом. Совершенно бессильным. И это сводило его с ума. На людях я был его витриной, куклой, которую можно выгуливать на мероприятиях, показывать друзьям-бизнесменам: «Смотрите, какой у меня красивый спутник». А дома... дома он срывал злость. Бил меня за то, что я существую, за то, что он не может... ну, ты понял. И Тани тоже доставалось. Поэтому я боюсь не самого секса, Чонгук. Я боюсь боли. Боюсь, что любое прикосновение может стать началом избиения. Чонгук прижал его к себе, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. Но он сдержался, заговорил мягко: — Тэхён, посмотри на меня. Тэхён поднял глаза. — Я никогда не сделаю тебе больно. Никогда. То, что будет между нами — это только нежность. Только любовь. Если ты в какой-то момент почувствуешь страх — скажи мне. Мы остановимся. Но я хочу, чтобы ты знал: секс может быть другим. Безопасным. Ласковым. Ты заслуживаешь этого. — Я знаю, — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — С тобой я это знаю. Чонгук снова поцеловал его, на этот раз более требовательно, но всё так же нежно. Его руки скользили по телу Тэхёна, изучая, запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Он гладил его бока, спускаясь всё ниже, пока не коснулся самого сокровенного. — Можно? — прошептал он, глядя Тэхёну в глаза. Тот лишь кивнул, прикусив губу. Чонгук потянулся к тумбочке, достал смазку. Тэхён следил за каждым его движением расширенными зрачками. В них не было страха — только предвкушение и доверие. — Расслабься, — Чонгук поцеловал его в висок. — Я буду очень медленно. Если что-то пойдёт не так — скажи. Он нанёс смазку на пальцы, согрел их, и лишь потом осторожно коснулся самого чувствительного места. Тэхён вздрогнул, но не отшатнулся. — Всё хорошо? — Чонгук замер. — Да, — выдохнул Тэхён. — Просто непривычно. Но не больно. — Хорошо. Первый палец вошёл легко — Тэхён был расслаблен, доверял. Чонгук двигался медленно, наблюдая за каждым изменением в его лице. Когда Тэхён чуть нахмурился, он замер, давая привыкнуть. — Дыши, — напомнил он. — Просто дыши. Тэхён послушно сделал глубокий вдох, и напряжение ушло. Чонгук начал двигаться снова, осторожно, по миллиметру, находя ритм. Через минуту добавил второй палец — так же медленно, так же бережно. — Чонгук... — голос Тэхёна дрогнул, но не от боли. — Это... это странно. Но приятно. Очень приятно. — Ты такой узкий, — Чонгук поцеловал его в плечо. — Такой тёплый. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Он продолжал растягивать его, уделяя особое внимание каждой реакции. Когда пальцы задели ту самую точку внутри, Тэхён выгнулся и всхлипнул — уже от удовольствия. — Там? — уточнил Чонгук, надавив ещё раз. — Да! — Тэхён вцепился в его плечи. — Пожалуйста, не останавливайся. — Я и не собираюсь, — усмехнулся Чонгук. — Но сначала я хочу убедиться, что ты готов принять меня. Он добавил третий палец, и Тэхён застонал в голос — уже не сдерживаясь, не боясь. Его тело само двигалось навстречу, прося большего. — Чонгук... я готов... я хочу тебя... пожалуйста... — Тэхён уже не стеснялся своих желаний. — Хорошо, любимый, — Чонгук убрал пальцы и нанёс смазку на себя. — Смотри на меня. Смотри только на меня. Тэхён послушно поднял глаза, и Чонгук начал входить. Медленно, бесконечно медленно, останавливаясь после каждого сантиметра. Он следил за лицом Тэхёна, ловя малейшие признаки дискомфорта. Тэхён закусил губу, но не отводил взгляда. Его дыхание сбилось, стало частым, но он не говорил «стоп». — Всё хорошо? — снова спросил Чонгук, замерев, когда вошёл до половины. — Да... просто... ты такой большой... — Тэхён выдохнул. — Но не больно. Честно. Просто... ощущается. — Терпи — Чонгук погладил его по щеке. — Терпимо. В хорошем смысле, — Тэхён даже улыбнулся сквозь напряжение. — Двигайся. Я хочу чувствовать тебя всего. Чонгук вошёл до конца. Замер, давая Тэхёну время привыкнуть к полноте, к этому новому ощущению — быть заполненным не болью, а любовью. — Ты как? — прошептал он. — Я... — Тэхён моргнул, и по щеке скатилась слеза. Но это была слеза облегчения. — Я чувствую тебя. Так глубоко. Так... правильно. Чонгук, это правильно. — Да, — Чонгук поцеловал слезу. — Это правильно. Ты мой. Он начал двигаться. Медленно, плавно, в ритме их сердец. Тэхён стонал, выгибался, царапал спину, но это было не бегство, а стремление навстречу. Он не прятался, не зажимался — он открывался, доверял, отдавал себя полностью. — Чонгук... Чонгук... — его голос срывался, переходя в крик. — Я здесь, — шептал Чонгук. — Я с тобой. Я никуда не уйду. Финал настиг их одновременно. Тэхён закричал, выгибаясь дугой, и Чонгук последовал за ним, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как мир схлопывается до точки и взрывается миллионом искр. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Чонгук первым пришёл в себя, накрыл их обоих одеялом, притянул Тэхёна ближе. — Ты как? — спросил он, целуя его в висок. — Я... — Тэхён всхлипнул, но это был всхлип облегчения. — Я не знал, что так бывает. Что это может быть... не страшно. Что это может быть нежно. — Ты заслуживаешь только нежности, — твёрдо сказал Чонгук. — И только любви. Никогда не забывай об этом. Тэхён поднял голову и посмотрел на него. В свете ночника его глаза блестели от слёз, но в них не было боли. Только любовь. Чистая, беззащитная, огромная. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Кажется, я влюбился в тебя с того самого первого вечера, когда ты накричал на меня из-за Бама. — Я накричал? Это ты накричал! — возмутился Чонгук, но тут же улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. Очень. До дрожи. До смерти. — Не говори про смерть, — Тэхён зажмурился. — Не буду, — Чонгук поцеловал его в закрытые веки. — Спи. Я рядом. Тэхён уснул быстро — утомлённый, расслабленный, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности. Чонгук долго смотрел на него, гладил по волосам, по щеке, по плечу. «Прости меня, — думал он. — Прости за то, что я тебе не сказал. Прости за то, что через неделю ты можешь возненавидеть меня. Но я сделаю всё, чтобы ты был жив. Даже если после этого ты вычеркнешь меня из своей жизни навсегда». Он обнял Тэхёна крепче и закрыл глаза. Сны не снились — только темнота и тишина. Утро ворвалось в комнату солнечными зайчиками. Чонгук открыл глаза и первое, что увидел — взлохмаченную макушку Тэхёна у себя на груди. Тот спал, разметавшись, уткнувшись носом ему в ключицу, и тихо посапывал. Чонгук улыбнулся. А потом услышал странный звук из гостиной. Он осторожно высвободился, натянул штаны и вышел посмотреть. Картина, открывшаяся ему, стоила того, чтобы её запомнить навсегда. На огромном лежаке для собак, который Чонгук купил Баму «на вырост», в обнимку спали два пса. Бам, раскинув шоколадные лапы, занимал собой 90% лежака. А на его животе, свернувшись пушистым клубочком, посапывал Тани. Маленькая чёрная лисья мордочка с рыжими подпалинами была зарыта в шерсть добермана. Они оба тихонько похрапывали в унисон. — О боже, — выдохнул Чонгук и схватил телефон. Он сделал десяток фотографий с разных ракурсов, пока собаки не проснулись. Бам открыл один глаз, посмотрел на хозяина с укором («Ты нарушаешь наш покой, человек») и снова закрыл. Тани даже ухом не повёл. — Что там? — сонный голос Тэхёна раздался за спиной. Чонгук обернулся. Тэхён стоял в дверях спальни, закутанный в одеяло, с опухшими со сна глазами и взлохмаченными волосами. Он был самым прекрасным созданием на земле. — Посмотри, — Чонгук показал ему экран телефона. Тэхён подошёл ближе, вгляделся и замер. А потом рассмеялся — звонко, счастливо, запрокидывая голову. — Они спят! В обнимку! Тани на Баме! — Тани на Баме, — подтвердил Чонгук. — Я думаю, это любовь. — Это точно любовь, — Тэхён повернулся к нему и обвил руками шею. — Как и у нас. Чонгук поцеловал его. Коротко, нежно, улыбаясь в губы. — Доброе утро. — Доброе утро. Собаки на лежаке синхронно вздохнули и перевернулись на другой бок, даже не думая просыпаться. А за окном вставало солнце над Сеулом, и всего через неделю должно было что-то решиться. Но сегодня был день счастья. Самого простого, самого настоящего. И Чонгук поклялся себе, что запомнит это утро навсегда. Чем бы ни закончилась их история. Продолжение следует...