Право на выбор

Это был триумф. Переговоры длились три дня, и Гермиона выложилась на все сто. Она знала магическое законодательство другой страны лучше их собственных министров, она была безупречна в дипломатии, жестка в условиях и обаятельна в кулуарах. Договор подписали с помпой. В честь этого устроили приём в посольстве. Хрустальные люстры, эльфы с подносами, важные лица со всего магического мира. Гермиона спустилась по лестнице в тёмно-изумрудном платье, которое струилось по фигуре, как вода. Ни следа той растерянной женщины, которая плакала в ванной. Перед всеми была ледяная королева — роковая, сильная, неприступная. Рон, в парадной мантии, шёл рядом и скалился в улыбке. Он играл роль идеального мужа: руку на талию положит, в глаза заглянет, тост произнесёт. Гермиона не чувствовала его прикосновений. Она научилась отключаться. Но она видела, куда смотрят его глаза. На блондинку из французской делегации. На темнокожую красавицу-колдунью из Африканского магического союза. На хорошеньких подавальщиц. Он смотрел на всех, кроме неё. *Хоть бы раз посмотрел, как на женщину*, — подумала она и тут же оборвала себя. *Зачем тебе это?* Она отошла к окну, сделать глоток воздуха. Рон, почувствовав свободу, тут же испарился в сторону бара, где уже вилась стайка восторженных девушек. Гермиона стояла одна, глядя на огни ночного города, и чувствовала пустоту внутри. — Поздравляю с блестящей победой. Этот голос она узнала бы из тысячи. Сердце пропустило удар. Она медленно обернулась. Кормак стоял в двух шагах. Он был здесь — видимо, как представитель Отдела экспериментальных чар, приглашённый для консультаций. Он выглядел осунувшимся, похудевшим, но в глазах всё ещё горел тот самый свет, который она так старалась погасить три месяца назад. — Благодарю, Кормак, — кивнула она официально. — Рада, что вы смогли присутствовать. Ни тени эмоций. Ничего. — Гермиона... — начал он. — Мне пора, меня ждут, — оборвала она и сделала шаг в сторону. — Постой! — он схватил её за запястье. Крепко, но не больно. Она замерла, чувствуя тепло его пальцев. — Пожалуйста. Выслушай. Я знаю, ты сказала тогда... но я не верю. Я не верю, что ты так думаешь. Я видел твои глаза в ту ночь, когда... — Отпусти, — тихо, но жёстко сказала она. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Я всегда любил. И если есть хоть один шанс... Она рванула руку, высвобождаясь. — Нет, Кормак. Никакого шанса. Оставь меня в покое. Она развернулась и ушла, оставив его стоять с протянутой рукой. И в этот момент из-за колонны вышел Рон. Он видел всё. Сцену с захватом руки. Слова, которые он не слышал, но прочитал по губам. И то, как она ушла. Его лицо пошло красными пятнами. Но вокруг были люди. Важные люди. Он подошёл к Гермионе, натянул улыбку, обнял за талию. — Дорогая, ты устала, — громко сказал он. — Поехали домой. Она позволила увести себя. Как всегда. *** Аппарировали они прямо в гостиную. Едва магия схлопнулась за ними, как Рон развернул её к себе. Улыбка исчезла. Глаза стали злыми, колючими. — Что он тебе говорил? — Ничего. Поздравлял. — Я видел, как он держал тебя за руку! — Я вырвалась. Ты видел. — Видел. И видел, как ты на него смотрела. — Я на него не смотрела, Рон. Отстань. — Не смотрела? — он засмеялся, но смех был нехороший. — Думаешь, я не замечаю? Думаешь, я не вижу, как ты таешь, когда он рядом? Я запретил тебе с ним общаться! Запретил! — Я не общалась. Это он подошёл. — А ты должна была послать его сразу! А ты стояла и слушала! — Рон, успокойся. — Не указывай мне! — рявкнул он. — Ты моя жена! Ты принадлежишь мне! И я докажу тебе это прямо сейчас. Она похолодела. — Что ты... Рон, нет. Не смей. Но он уже надвигался на неё. Она попятилась, упёрлась спиной в стену. — Рон, пожалуйста. Не надо. — Надо, — он дышал тяжело, в глазах — смесь злости, обиды и какой-то больной решимости. — Ты забыла, чья ты. Я напомню. Она пыталась отбиваться, но он был сильнее. Она кричала, но соседи в магическом Лондоне не слышат криков — звукоизоляция хорошая. Она плакала и просила, но он не слышал. Для него это было не насилие. Для него это было право. Право мужа. Право собственника. Он взял её прямо там, у стены, грубо и молча. А потом встал, поправил мантию и ушёл в спальню, даже не обернувшись. Гермиона сползла на пол. Её трясло. Она сидела в разорванном платье, глядя в одну точку, и не могла поверить, что это произошло. С ней. С Гермионой Грейнджер. Она просидела так до утра. А когда рассвело, приняла решение. Всё. Хватит. Она дождётся, когда он уйдёт, соберёт вещи и уйдёт. Найдёт квартиру. Подаст на развод. К чёрту карьеру. К чёрту рейтинги. К чёрту всё. Она не останется с насильником. Она встала, доковыляла до ванной, включила воду и долго стояла под горячими струями, пытаясь смыть с себя его прикосновения. Это было бесполезно, но она пыталась. В понедельник она подала заявку на просмотр квартир. Рон, довольный и успокоившийся, ушёл на работу, даже не взглянув на неё. Он считал инцидент исчерпанным. Он доказал, кто главный. Он не знал, что она уже купила чемодан. *** Через три дня она поняла, что беременна. Тест, купленный в магловской аптеке, показал две полоски. Гермиона смотрела на них и не могла дышать. Это случилось. Та ночь. Ребёнок. Она сидела на краю ванны, сжимая тест в руке, и не знала, плакать ей или смеяться. Ребёнок, которого она хотела когда-то. От мужчины, которого ненавидит. Ребёнок, зачатый в насилии. Что делать? Избавиться? Оставить? Она вспомнила, как Рон смотрел на других женщин. Как он бил её. Как насиловал. Этот ребёнок — часть его. Часть того кошмара. Но это и её ребёнок. Часть её. Невинное существо, которое не выбирало, как появиться на свет. Гермиона закрыла лицо руками и заплакала. В который раз за последние месяцы. Она не знала, что делать. Она знала только одно — она должна уйти. Но теперь всё стало в сто раз сложнее.