Право на выбор

День слушания законопроекта выдался солнечным, но Гермиона этого даже не заметила. Она была в состоянии полной мобилизации — каждая клетка тела работала на пределе. Тёмно-синяя мантия, идеальная осанка, ни одной лишней эмоции на лице. Зал Визенгамота был полон. Судьи в пурпурных мантиях восседали полукругом, позади них — десятки зрителей: журналисты, коллеги, просто любопытные. Гермиона стояла в центре, перед трибуной, и говорила. Она говорила два часа. Без бумажки, без подготовки. Цифры, факты, свидетельства. Истории женщин, которых били мужья. Истории детей, которые росли в страхе. Статистика, от которой кровь стыла в жилах. Магический мир отставал от маглов на полвека в вопросах домашнего насилия — здесь это считалось нормой. — Мы не можем больше молчать, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Мы не можем считать нормальным, когда мужчина поднимает руку на женщину только потому, что она его жена. Закон должен защищать всех. Независимо от пола, статуса и семейного положения. Судьи переглядывались. Некоторые хмурились, некоторые кивали. Гермиона видела каждое движение, каждую эмоцию. Она знала, что многие против. Что магический мир консервативен. Что её законопроект называют «бредом феминисток» и «разрушением традиционных ценностей». Но она продолжала. В первом ряду сидели Драко Малфой и Блейз Забини. Драко смотрел на неё с уважением, Блейз — с одобрением. Они пришли поддержать. Малфой даже пошептался с парой судей перед началом — Гермиона не знала о чём, но подозревала, что он использовал свои связи. Голосование было напряжённым. Когда прозвучали результаты — двадцать три за, двенадцать против, трое воздержались — Гермиона выдохнула. Законопроект принят в первом чтении. Это была победа. Она улыбнулась — впервые за долгое время искренне. Повернулась к Драко и Блейзу, которые аплодировали. Всё шло по плану. А потом она увидела Рона. Он стоял у входа в зал. Лицо красное, глаза злые. Он смотрел на неё так, как смотрел в ту ночь, когда... Гермиона похолодела. Что он здесь делает? Откуда узнал? — Министр, — процедил он, когда она вышла в коридор. — Нам надо поговорить. — Рон, у меня совещание... — Сейчас. Он схватил её за локоть и потащил в ближайший пустой кабинет. Гермиона не сопротивлялась — не здесь, не при всех. Скандал был ни к чему. Дверь захлопнулась. — Ты об этом молчала? — Рон швырнул на стол газету с заголовком о законопроекте. — Ты решила опозорить меня перед всем миром? Все знают, что твой проект — это про меня? Про нас? — Рон, это не про тебя. Это про тысячи женщин. — Не ври! — рявкнул он. — Ты специально! Хочешь выставить меня чудовищем! — Ты сам себя выставил, — холодно сказала она. — А теперь отпусти меня. — Отпустить? — он засмеялся, приближаясь. — Я тебя никуда не отпущу. Ты моя жена. Ты будешь делать, что я скажу. Ты отзовёшь этот закон. — Нет. — Что? — Я сказала — нет. Хватит, Рон. Я больше не боюсь. Он замахнулся. Гермиона зажмурилась, готовясь к удару. Но удар не пришёл. Вместо этого раздался грохот, крик, звук борьбы. Она открыла глаза и увидела Кормака. Он стоял между ней и Роном, сжимая того за грудки. В глазах Кормака горела такая ярость, какой Гермиона никогда не видела. Он отшвырнул Рона к стене, и тот с глухим стуком сполз на пол. — Ещё раз поднимешь на неё руку — убью, — тихо, страшно сказал Кормак. — Клянусь всем, что у меня есть. Убью. И никто не найдёт твоё тело. Рон попытался встать, но Кормак ударил его ещё раз. Хлёстко, точно, профессионально. Рон затих. Гермиона смотрела на это, не веря своим глазам. Кормак. Здесь. Он спас её. — Кормак... — выдохнула она. Он обернулся. Ярость в глазах сменилась чем-то другим. Нежностью. Болью. Любовью. — Ты в порядке? — спросил он хрипло. — Он успел? — Нет. Ты вовремя. — Я всегда буду вовремя, — сказал он. — Просто позови. Он шагнул к ней, остановился в полушаге. — Гермиона, я не могу без тебя. Я пытался. Год пытался. Думал, что забуду, что пройдёт. Не проходит. Ты великолепна. Ты самая сильная, самая умная, самая красивая женщина, которую я знаю. И мне плевать, что ты министр, что ты замужем, что весь мир против. Я буду ждать тебя. Сколько понадобится. Месяц, год, десять лет. Просто позови. Я приду. У Гермионы защипало глаза. Она хотела что-то сказать, но в кабинет ворвались авроры — кто-то вызвал, услышав шум. — Вот он! — Рон, очнувшийся на полу, ткнул пальцем в Кормака. — Он напал на меня! Арестуйте его! Авроры переглянулись. Старший посмотрел на Гермиону. — Министр? — Рон Уизли напал на меня, — твёрдо сказала Гермиона. — Кормак Маклаген защищал меня. Арестуйте моего мужа. И отведите прямо в зал суда. У нас следующее слушание через час. Рон побелел. — Ты не посмеешь! — Посмею, — ответила она. --- Через час Рона Уизли, в наручниках, под конвоем двух авроров, ввели в тот же зал Визенгамота. Теперь здесь было ещё больше народу. Слух о первом заседании и скандале разнёсся по магическому Лондону мгновенно. Журналисты заполнили все места. Судьи сидели на своих местах, и среди них Гермиона заметила пожилого волшебника с седой бородой и пронзительными глазами. Тиберий Маклаген. Дядя Кормака. Он смотрел на неё с одобрением. Драко и Блейз сидели в первом ряду. Кормак — чуть поодаль, в тени колонны. Гермиона видела его краем глаза, и это придавало сил. Она подала на развод. Свидетельства измен, показания свидетелей, медицинские заключения о побоях, заключение колдомедика о потере ребёнка в результате избиения. Когда зачитывали последнее, в зале повисла мёртвая тишина. — Вы потеряли ребёнка? — переспросил верховный судья. — Из-за действий мистера Уизли? — Да, — твёрдо сказала Гермиона. — Я была на четвёртом месяце беременности. Он ударил меня в живот. Я потеряла сознание. Когда очнулась в Мунго, ребёнка уже не было. Рон дёрнулся, попытался встать. — Она врёт! Это она сама! Она упала! Я не бил! — У нас есть показания колдомедика, — холодно парировал адвокат Гермионы, Блейз Забини, поднимаясь с места. — И заключение экспертизы. Травма, несовместимая с жизнью плода, была нанесена тупым предметом. Или кулаком. Хотите проверить, подходит ли ваш кулак? Рон замолчал, побелев. Судья Тиберий Маклаген поднял руку. — У меня вопрос к мистеру Уизли. Вы подтверждаете, что наносили побои своей жене? — Я... мы ссорились... она сама... — Да или нет? Молчание. — Мистер Уизли, последний раз. Вы били свою жену, министра магии? — Да, — выдавил Рон, — но она... — Достаточно. Тиберий повернулся к коллегам. Они переглянулись, обменялись парой фраз. — Решение Визенгамота, — объявил верховный судья. — Брак между Гермионой Грейнджер и Рональдом Уизли расторгается немедленно. Имущество остаётся за истцом. Ответчик лишается права приближаться к бывшей супруге ближе чем на сто метров. В случае нарушения — немедленное заключение в Азкабан сроком до пяти лет. Рон открыл рот, но авроры уже подхватили его под руки и повели к выходу. — И ещё, — добавил Тиберий, когда Рона вывели. — Учитывая характер преступлений, мы передаём дело в отдел магического правопорядка для возбуждения уголовного дела. Мистер Уизли ответит за всё. В зале зашумели. Журналисты ломанулись к выходам — писать сенсацию. Гермиона стояла, не веря, что всё кончено. Свобода. Наконец-то свобода. Она обернулась. Кормак смотрел на неё из тени. Встретился глазами — и медленно, не веря себе, улыбнулся. Она не позвала его. Пока не позвала. Но впервые за долгое время ей захотелось это сделать.