Босорка(н) по вызову

Ещё никогда в жизни Андрей не просыпался от того, что на него вылили воду. Это было жестоко, крайне неприятно и, вне всякой меры — возмутительно! Он фыркнул, чтобы не захлебнуться, зашевелился и обтер лицо руками. И только тогда понял, что руки уже свободны, а на шее нет петли. Андрей моргнул глазами, но рассмотреть ничего не успел, потому что прямо в лицо ему бросили ткань, которая оказалась полотенцем, а уже знакомый голос сказал: — Иди уже прими душ, несчастье. Потом жду на кухне, разговор есть. Никогда еще с ним не обращались так пренебрежительно! Но, пока Андрей проморгался, его спасительница уже исчезла, только что-то там лязгало и звенело на кухне. Что ж, сдерживая стоны и проклятия от боли в ушибленном теле, Андрей кое-как поднялся и поковылял в ванную, потому что совет о душе, несмотря на все неуважение тона, был, таки, дельный. В ванной он стянул свою рабочую офисную одежду и запихнул ее в машинку. Раньше, до сегодняшнего утра, вещи в таком состоянии он просто выбросил бы, но теперь — это была единственная одежда, которая у него осталась. В ветхую стиралку пришлось всё запихивать собственноручно, как и вскрывать зубами запаянный пакетик с порцией дешёвого стирального порошка, пахнущего нищетой и бедностью. Андрей попытался вспомнить — он вообще когда-то загружал стиралку, или этим всегда занимались клининговые службы, которые нанимала жена? Впрочем, пустые размышления. Он шагнул под горячий дождь и, неожиданно для самого себя, заплакал. Теперь этого никто не увидел бы, потому что не видно где вода, а где слезы. Теперь можно было выдохнуть и проявить слабость, потому что — видят боги! — он так устал! Так устал… Стиралка громко тарахтела и взрыкивала, но это даже не раздражало, потому что воспринималось скорее как естественное явление, вроде шелеста дождя с оглушительным урчанием грома, чем как признаки неисправного механизма. Андрей стоял, закрыв глаза, под струями душа, пока цикл стирки не закончился и не стало тихо, потом, понемногу перелез через бортик ванны и вытерся полотенцем. С запотевшей поверхности зеркала на него вскользь взглянул размытый образ высокого блондина, впрочем, Андрей не стал протирать поверхность и рассматривать себя — потому что, что он там такого не видел? Дурацкие гематомы на шее от неудачного повешения, или тоскливое выражение своей рожи? На стиралке нашлись старые спортивные штаны — теплые, почти не ношенные, но, судя по модели, еще отцовские, белая футболка и домашние тапочки, на полу. Видимо, фея-спасительница прежде чем окатывать бессознательного человека ледяной водой, таки покопалась в шкафу, подбирая ему одежду на смену и по размеру. Андрей застыл, пытаясь понять, нравится ему такая последовательность и стратегическая продуманность новой знакомой, или, скорее, пугают? Не пришел ни к какому выводу и стал одеваться. Откладывать разговор на дальше было бессмысленно. *** На кухне было пусто и уютно. За большим квадратным окном серело вечернее весеннее небо, покрытое облаками. Под открытой форточкой спиной к Андрею стояла стройная фигура в черных одеждах и курила из деревянной трубки с чубуком, выпуская душистый дым. И от этого запаха — полынь, чабрец и что-то там еще, забытое, или и неизвестное до сих пор — Андрея как-то попустило нервами, он сполз на табурет возле стола и расслабился. — Как… тебя… зовут? — наконец обратился он к спасительнице. Девушка пошевелилась, взглянула в полуоборот, через плечо, пустила струю пахучего дыма. — Что же ты, не знал кому локацию сбрасываешь, клиент? — раздался знакомый Андрею недовольный голос, немного низковатый, как для такой хрупкой особы. Впрочем, Андрею понравилось. — Не до того… было, — ответил он. — Ага, — получил он в ответ. Девушка отложила на подоконник трубку с чубуком, достала его, Андрея, телефон, открыла какую-то страницу, сунула ему в руки и снова отошла курить. На открытой интернет-странице подряд шли объявления: «Большой компании, которая специализируется на продаже сантехники, требуются работники по следующим специальностям…» «Продам антикварный шкаф 2040 года. Михась, обращаться по телефону…» «Веселые девушки угостят тебя кофе, если ты сильный, ловкий и уважительный. Викуся. Звонить…» «Предоставлю тарологические услуги. Шура. Звонить…» «Продам пророщенные ростки колерованного картофеля. Татьяна Петровна. Звонить…» — Шура, — сказал Андрей. И объяснил: — У меня соскользнул палец. Иначе бы я не звонил. Я, знаешь, не верю во всё такое… магическое. — Ага, — еще один выдох ароматного дыма, — А все те девки к тебе бы не ехали. И Михась. И Татьяна Петровна. — Да, — вынужден был признать Андрей. — Наверное… Так сколько я тебе должен, красавица? Хотя, когда ты появилась, я уже упал. Так что, ты меня только водой облила. А тарологические услуги мне ни к чему. Так сколько я тебе должен? — Ни к чему, говоришь? — девушка выдохнула полынным дымом последний раз, ловко выбила пепел, быстро завернула трубку в черную тряпку и спрятала в маленькую, тоже черную сумочку через плечо. Присела за стол напротив Андрея и уставилась в него с каким-то хищным удивлением и не менее неприятным весельем, которое читалось в ее поднятой брови. Он тоже на нее взглянул — теперь уже вблизи. Что и говорить, Андрей никогда не жаловался на отсутствие внимания от женщин, он — и справедливо! — считал себя если не первым красавцем своего круга, то крепким, в меру спортивным и ухоженным мужчиной. С иным его мачеха и жена и общаться не стали бы, они были очень хороши, каждая по-своему, самые красивые, из которых он в жизни видел. Но эта… Шура — она была совсем другая. Как полынный дым отличается от сгенерированных на фабрике искусственных духов, как черная роза посреди лунной ночи отличается от выращенных в государственных теплицах лилий, как… Андрей встряхнул головой и отогнал этот бред. Чёрт его знает что такое, право… Если же брать только факты, то у Шуры была бледная кожа, которая как будто никогда не соприкасалась с солнцем, черные крупные локоны до плеч, бледные, но очень выразительные губы, прямой, немного великоватый, как для девушки, нос. Широкие и густые насупленные брови и совсем недобрый взгляд блестящих черных глаз — таких, когда приходят на ум не жаркие испанские ночи, а шуршание крыльев летучих мышей и блеск на клыке вампира. Андрей немного отклонился и окинул новую знакомую общим взглядом. Ботинки на высокой шнуровке могли быть и не военными, а модельными — была когда-то такая давняя мода, «готы» или «милитари» называлась, или как? Черные штаны, слишком большая черная футболка с каким-то белым принтом — то ли вытертая надпись по кругу, то ли стилизованный дизайнерский череп, кто знает. Футболка или худи, имела капюшон, сейчас откинутый, поверх этого была накинута черная кожаная куртка, тоже великоватая. Линия подбородка, как нос, как и брови, тоже тяжеловата и могла бы принадлежать как девушке, так и парню-подростку. Андрей неожиданно подумал, что если Шура девушка, то ей может быть где-то от двадцати до тридцати лет, а если парень… то, возможно, значительно моложе, лет шестнадцать-восемнадцать. Но ведь, какое красивое! Такой странной красоты Андрей еще не видел — словно черная тушь на белой бумаге, и несколько капель крови сверху… Фея. Или демон, такого, врубелевского типа… — Ты немного глуповатый, клиент, — между тем продолжила разговор фея, — Если бы не карты, меня бы здесь не было. А знаешь, что было бы? — Что? — отшатнулся Андрей от такого наступления. — Смотри. Помнишь, какие тогда выпали карты? — Дьявол? — неуверенно отозвался Андрей. Другие он уже и забыл. — Дьявол, — согласилась, или согласился Шура — и, достав из маленькой сумочки черный (а как же!) сафьяновый мешочек, вынул колоду карт и, перетасовав их несколько раз, не глядя, вынул карту. Это действительно был «Дьявол» — гадкое создание с рогами и крыльями, которое держало на цепях двоих людей. Вот это фокус, оценил Андрей, но лишь фыркнул и поджал губы. — Дальше, — сказала Шура, и вытащила из колоды карту, на которой была изображена горящая башня, в верхушку которой бьет молния, а из окон выпадают люди. Что у тебя, клиент, с башнями, работал где-то высоко? Выкинули тебя оттуда? Неожиданно, да? Андрей нахмурился и сложил руки на груди — то ли замерз после купания, то ли хотел защититься от нежелательной информации. — Далее, — с кривой улыбкой, которая, как ни странно, совсем не портила её красоты, продолжила Шура — и вытащила карту, на которой под серыми тучами было нарисовано красное сердце, проткнутое тремя мечами. — Тройка мечей. Это, так называемые, «три скорби». Какие, дорогой клиент? — Откуда я знаю? — ощетинился Андрей, все это ему действительно не нравилось. — Это вы мне скажите. — Деньги — первое, что приходит на ум. Потерял деньги, ага? Андрей невольно кивнул. — Работу и деньги, — кивнула и Шура, — Это логично и связано. Второе — место в обществе. Да? Судя по тому, что ты в этой дыре, а не дома у кого-то из друзей. — Это не магия! Кто угодно об этом догадался бы и сделал такие выводы! — Конечно. Третья скорбь, — задумчиво протянул Шура, несмотря на недоверие клиента, — семья? Андрей нахмурился и стиснул зубы. Но потом кивнул. — Что, выгнали тебя? Прямо, все? Одновременно? — Да, — выдавил через силу Андрей, — Мачеха забрала компанию. С матерью, правда, мы и так не общались… Жена… — у него задрожали губы. — И все контакты из телефонной книги оказались заблокированы. Я едва дозвонился до тебя. Каким-то чудом… — Все контакты? — переспросил Шура, который сейчас был точно более похож на парня. — Одновременно? Это странно. Похоже на то, что… — он не договорил и задумался. — А какая была четвертая карта? — сказал Андрей. — Я же слышал, что была еще и четвертая. — Это сейчас не важно, — мрачно отозвался Шура и накрыл свою колоду ладонью. — Кстати, как тебя зовут, а, клиент? — Андрей, — сказал Андрей, недовольный тем, что от него что-то скрывают и не отвечают. — И я не твой клиент! Я во все это… это — не верю! — Да-да, — скривил бледные губы Шура, — конечно. Андрей, значит. Андрос, как на латыни, «мужчина». Хм… Не очень информативно. Это, как назвать общие признаки предмета, без личных подробностей для конкретной личности. Как… как будто заготовка на что-то. Заготовка… Кукла? Голем? Зачем это может пригодиться? — Что ты несешь? — отозвался Андрей. — Шиза какая-то! — Может и шиза, — не стал спорить Шура, однако снял ладонь и стал тасовать карты. — Сейчас узнаем. Покажите мне — кто такой Андрей, — сказал он и вытащил карту. На стол между ними лег прямоугольный рисунок, на котором был подвешен за одну ногу парень. Головой вниз и со связанными за спиной руками. — «Повешенный», — сказал Шура, а Андрей, неожиданно, захохотал. — Ой, ну бывают же такие совпадения! А-ха-ха! Я просто не могу! — Бывают, — сказал Шура, забрал карточку и снова перетасовал колоду, — Покажите мне, кто такой Андрей в этой ситуации, какова его роль? На стол снова легла та же карточка — «Повешенный». Андрей перестал смеяться, как будто подавился. — Что это за чертовщина, а? Хотя, совпадения и не такие бывают… — Бывают, — снова согласился Шура, снова перетасовал и снова выложил ту же карточку, третий раз. — Еще и не такое в нашем мире бывает. Повешенный. — Как ты это делаешь?! И… что это значит? — спросил Андрей, чувствуя, как по коже пошли мурашки. — Жертва, это значит. Или ты сам себя в жертву загнал, или… Или это кто-то тебе такую роль уготовил. Если вспомнить увольнение, потерю работы и заблокированные номера, я бы ставил на второе. Какая-то нехорошая падла подталкивала тебя к самоубийству, клиент. И это ей почти удалось. Шура встала из-за стола, убрала карты, и заходила по кухне туда-сюда, из угла в угол. Щелкнула выключателем — и Андрей почти вскрикнул от того, как яркий электрический свет ударил по глазам. За окном, на котором не было штор, сразу потемнело, и отражение двух фигур, шкафчиков и стен предстало на стекле, как в черном зеркале. Шура покачалась на своих невероятных ботинках — с пятки на носок, задумчиво заглянула в холодильник, он был, конечно, пустой, закрыла, бросила куртку на спинку стула, достала свой телефон. — Извини, мне надо кое-кому позвонить, — и пошла в спальню, где все еще был бардак, перевернутый стол и обломки люстры по всему полу. — Ба? — приглушенно донеслось из комнаты — Это я… Андрей оглянулся и, удивляясь тому что делает, потянулся к чужой куртке, обыскивая карманы. Яркий электрический свет больно резал глаза и делал все нереальным, словно в каком-то сне. В одном из внутренних карманов Андрей нащупал твердый плоский прямоугольник и, с замиранием сердца вытащил его. Это было именно то, что он искал — паспорт. Паспорт — черт его возьми — на бумаге! Он такие только в кино видел… Андрей несколько минут пялился на синюю книжечку, прежде, чем понял, что ее надо открыть, чтобы увидеть содержание, а не прикладывать к экрану. На первой странице была фотография Шуры. Это точно был он. Или она? Но точно это же лицо — то же самое бледное лицо недокормленного ребенка, черные кудри до плеч, надменно сжатые губы (все такие же красивые), и большие черные глаза с недобрым и пронзительным взглядом. Андрей опустил взгляд ниже, где стояло имя. Александр Ефимович Перепечимлынчик. Что? Что? Андрей тихонечко захихикал. Перепечимлынчик? Что это, черт возьми, за фамилия?! Александр Ефимович? Александр? Так ты, Шура, не девка? Он пролистал одну страницу, вторую, третью. Так сколько же тебе, Шура, лет? Впрочем, узнать это он не смог, потому что там, где стояли хоть какие-то даты, как будто случайно, были всякие пятна и потертости, что не давало рассмотреть число. Сколько вообще этому бумажному хламу может быть лет? Разве такие паспорта еще действуют? А где же наш Шурик прописан? Андрей пролистал еще несколько страниц. О, вот оно! Ивано-Франковский район, село Старые Мухоморы. Без указания номера дома или названия улицы. — Старые Мухоморы? — пробормотал, ошарашенный этими открытиями Андрей. — Да я даже Ивано-Франковск едва припоминаю. Кажется, был когда-то такой город… И тут ему на плечо легли тонкие пальцы. Легкие, и ледяные, как смерть. — Все посмотрел? Отдавай назад, Колобоня.