Босорка(н) по вызову

— Что? — подпрыгнул Андрей. — Как ты меня назвал? Это… Это… Это существо молча выдернуло у Андрея паспорт из рук и прошло мимо него на кухню. И не ответило! — Я спрашиваю — как ты меня назвал! Назвала… А оно только черную бровь подняло, и подставило старый чайник под кран. Заструилась вода, нарушая повисшую тишину. — Ты… обиделся? — осторожно спросил Андрей. — Я… Я не должен был копаться в чужих карманах. Прости. Я просто хотел знать… Ты же обо мне знаешь, а я о тебе ничего! Только имя в объявлении, и то не настоящее! — На кой хрен тебе мое имя? — наконец отозвался Шура. — И — оно настоящее. Потому что происходит от Александра. — Никогда не слышал такого. Совсем не похоже. Так ты парень? Шура фыркнул: — Зачем спрашиваешь? Сам паспорта видел. — Ну, потому что… тово-этово… всяко бывает, — сказал Андрей, чувствуя странную грусть, будто потерял что-то. — Небинарные персоны, то, се… — Да парень я, Колобоня, забудь о тех глупостях. — Как… — «ты меня назвал?», хотел снова спросить Андрей, но передумал, потому что были более насущные вопросы, пока этот странный парень разговорился. — Так почему — Шура? Потому что, имя такое, что можно и с женским спутать! И вид у тебя тоже… неоднозначный. — Где — неоднозначный? — сложил руки на груди Шура, задрал нос и нахмурился. — Разве я юбки ношу? Или бюст подкладываю? Или, может, крашусь? Украшения женские, может ношу, нет? Так это все твои похотливые фантазии, дорогой клиент! Одни извращенцы кругом… — сокрушенно произнес он и цыкнул зубом, как последняя шпана. Андрей застыл от этой речи, наставил на парня указательный палец, но так и не смог ничего сказать. Потому что, как ни крути, Шура был прав: ни одного женского элемента в одежде у него не было, ни украшений, ни духов, ни косметики. Даже поведение и движения были немного корявые и мальчишеские. А то, что глаза большие, и кудри черные, то… он же в этом не виноват, это от природы так. Может Андрей и вправду, тово… фантазия разыгралась. Извращенная. — Извини, — сказал Андрей и сел за стол. — Ты прав. Шура посмотрел на него, но, видя, что спора не будет, и сам сел напротив. — Ладно, — сказал он. — Ты тоже прав. Немного кошу под девушку. — Зачем? — спросил Андрей. — Потому что закон две тысячи пятьдесят пятого, — скривился Шура. — Знаешь такой? — Сколько их было, тех законов? — отозвался Андрей. — В какой сфере? Да еще и какой древний… О чем он? — Магические и эзотерические услуги разрешено оказывать только женщинам. Чертов матриархат! — Что?! — захохотал Андрей. — Парень, ты ничего не перепутал? Принято ругаться «чертов патриархат»! Шура задрал нос и облил его таким презрительным взглядом, что Андрей захохотал снова — настолько парень сейчас был похож на хрупкую и разъяренную девушку. Красавицу… — Ты совсем глупый, Колобоня, если не заметил, что живешь в настоящем матриархате! — Почему… Колобоня? — задыхаясь от смеха, спросил наконец Андрей. — Что это значит? — Что-что… Ты что, сказку про Колобка не читал? — Но, разве я похож на Колобка? — Андрей игриво пощупал себя за бока. — Я, вроде, не такой толстый, чтобы, прямо, катиться? — Глупый ты, клиент, и прямой, как шпала. И совсем никаких символов не считываешь. Как вообще дожил до своего возраста? — Шура мрачно осмотрел его и встал, чтобы поискать чего заварить по навесным шкафам. — У тебя тут что, даже чая нет? — Да я не живу здесь. Много лет не заходил сюда, это отцовский дом. Как сегодня пришел — сам удивляюсь. Вспомнил как-то. Ноги сами привели. Шура застыл возле открытого шкафа, а потом медленно обернулся: — Вот как? Ноги сами привели. Дверь сама открылась. Руки — сами петлю связали? Андрей кивнул. — Ты хоть пожалел в последний момент? Наверное, пожалел, если звонил мне. Отец твой — где? — Да не знаю… Как-то, не общались мы… Он с детства еще исчез. Мне даже в голову не приходило интересоваться, а мачеха не говорила ничего. — Ну да, конечно. Кому нужны эти отцы? Чертов матриархат… — А ты, Александр Ефимович? — завелся Андрей. — Что ты знаешь о своем отце? — Хотя бы то, что его звали Ефим. Так у меня в паспорте написано. А твоего как? Андрей открыл рот… и закрыл. Потому что в его пластиковом паспорте-карточке были напечатаны только его имя и фамилия. — Так, при чем здесь Колобок, а? — свернул, наконец, с неприятной темы Андрей. Шура засыпал в кружку щепотку каких-то трав из своей сумки, уселся, и снова стал перебирать и тасовать карты — чтобы занять руки, решил Андрей. — Ну, смотри, что там у нас есть в той сказочке? — Ну… — начал вспоминать Андрей, — Жили себе дед и баба. Бабка испекла колобка. Вроде, поставила остыть на подоконник? А он убежал. Катился себе, встречал разных зверушек, песенки пел. Потом Лисичка его обманула и съела. Всё. Что не так-то? Шура сидел напротив, вытаращив свои прекрасные глаза, и даже тасовать карты бросил. Потом приложил к лицу ладонь, закрыв себе глаза и лоб. — Что? — повторил Андрей. — Завидую, — сказал из-под ладони Шура, — Зачем я, черт возьми, такой сложный? Потом вздохнул и опустил руку. — Ладно. Будем считать это — первым из уровней смысла. — А разве есть еще? — спросил Андрей, но увидел такую тоску, в глазах напротив, что замахал руками: — Прости-прости-прости! Не перебиваю. Так что там дальше? С этой сказкой? — Ох, я даже теперь не знаю… — Шура протянул колоду Андрею и приказал: — Тяни карту. Тот вытащил и перевернул. «Повешенный». Шура забрал карту, перетасовал, и протянул снова. Андрей вытащил. «Повешенный». Шура снова перетасовал и протянул в третий раз. «Повешенный». — Черт! — вырвалось у Андрея. — Как ты это делаешь?! Шура собрал, перемешал карты и вытащил уже сам — «Повешенный». — Так вот, возвращаясь к Колобку, — сказал Шура и приложил указательный палец к голове нарисованного на карточке мужчины — Круг, как символ Солнца, плодородной силы природы, египетский бог Ра, создание Мира из Яйца, круг — как бесконечность, нимб на иконах святых — христианских, буддистских, индийских — это что-то тебе говорит? Андрей взглянул — вокруг головы того повешенного бедняги на рисунке, действительно было что-то — как сияние. Нимб? — И… что? — осторожно спросил он. — Это, — Шура постучал пальцем по карточке, — жертва. Не какая-нибудь жертва, Колобочек, а Святая Жертва. Добровольная. Осознанная жертва. Ради чего-то важного. Это, если брать самый положительный смысл карты. — А… отрицательный? — спросил Андрей. — А отрицательный ты сегодня на себе попробовал. Тупик. Беспомощность. Безысходность. Невозможность выйти из ситуации или спастись без помощи извне. Жертва, но недобровольная — если рядом будут другие карты с негативным содержанием. — То есть, это, на карте — Колобок? Я? Шура не ответил, только смотрел на него своими глазищами. Андрей сглотнул. Нет, он не позволит себя запугивать таким примитивом! Детскими сказочками! — То есть, что — Колобку надо было оставаться дома и не убегать? — спросил Андрей. — А для чего дед с бабой его испекли? — сказал тихо Шура. — Чтобы… съесть? — сказал Андрей. — Да. Сепарация от родителей и поиск своего собственного пути, как и уход из их дома, и создание собственного — это нормальное и необходимое развитие здорового человеческого сознания. Так что, Колобок должен был уйти. — Но… Но ведь его съели в лесу! — Не сразу, только на четвертый раз, — согласился Шура, — А до того он долго был счастлив и пел песенки, Колобоня. — Не называй меня так! — вскочил на ноги Андрей и забегал по кухне. Невероятно, этому мелкому, с его детскими сказочками, удалось напугать его, взрослого мужчину, до усрачки! — Хорошо, не буду так звать, — услужливо согласилось это странное создание. — Я… умру? — спросил Андрей. — Мы все умрем, — равнодушно «успокоил» его Шура. — Знаешь, таролог из тебя так себе, — въедливо сказал Андрей, чтобы отомстить за испуг, — И как только клиенты не разбегаются? Может, в том законе и был смысл, чтобы только женщины гадали да сказочки рассказывали. Они бы никогда так людей не пугали! — Это ты так говоришь, потому что с моей бабкой не знаком, — сказал Шура и отпил чай. — А кто у тебя бабушка? Это ей ты звонил? Кстати, ты что, только себе чай заварил? А мне? — Зачем мертвому чай? Только продукты переводить, — снова отхлебнул из чашки Шура. Потом кивнул, припоминая вопрос, и добавил: — Да, ей звонил. Она у меня босорка. И, прямо в этот момент, зазвенел его телефон. — Б-ба-а… — прошипел Шура, взглянув на экран, но всё же, нажал на приём.