Любовь нас не спасёт

      — Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города Милан. Температура за бортом 13 градусов. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки. — голос стюардессы хоть и звучал достаточно мило, но для Аделии ощущался, как ведро холодной воды, ведь её бросало в дрожь от осознания того, что она прилетела в Милан и уже завтра приступит к тренировкам на Олимпийском льду.       Когда самолет наконец-то остановился, все пассажиры начали подниматься с кресел и доставать свои сумки из отделений для ручной клади, фигуристка даже не двинулась со своего места и продолжала пустым взглядом сверлить изголовье сидения перед ней.       «А что если я не справлюсь? Я же единственная сюда приехала… На меня вся страна надеется. А если я всех подведу?»       Мысли крутились в её голове как на повторе, как будто старый магнитофон зажевал кассету или будто кто-то нарочно включал одну и ту же песню на повторе, но услышав голос своего друга по несчастью, Петросян быстро пришла в себя.       — Аделия, нам нужно идти. Не бойся.       Петя всегда знал, что нужно сказать и это её поражало. Он так же, как и она, прилетел на Олимпиаду, под нейтральным статусом и девушка прекрасно знала, что федерация тоже возложила на него эту тяжелую ношу своими фразами: «Мы ждем от тебя медаль. Ты ведь российский спортсмен. Покажи всему миру, на что ты способен!»       Легко им говорить, когда у них нет необходимости каждый день выходить на лед и, борясь с травмами, выполнять сложнейшие элементы. Аделия иногда удивлялась, как кто-то адекватный мог придумать фигурное катание. Они выходили на замерзшую воду в ботинках, к которым было прикреплено острое лезвие, прыгали в высоту минимум на 35 сантиметров от земли и при этом как-то умудрялись крутиться. Ужас.       Но, глядя сейчас на Петю, который уже достал её небольшой рюкзак и протягивал ей руку, призывая пойти за ним к выходу из самолета, она вздохнула и натянула неестественную улыбку. Фигуристка думала, что это поможет ей побороть волнение, ведь где-то прочитала, что если ты будешь во что-то верить, то это обязательно сбудется. И она верила, что все будет хорошо, но тревожные мысли буквально щекотали её затылок, напоминая, что как бы высоко она не прыгала, всегда есть гравитация, которая в любой момент может её и все её планы буквально размазать об олимпийский лед.       Выйдя из самолета, она набрала в легкие как можно больше воздуха, чтобы окончательно успокоиться, ей даже показалось, что получилось, ведь руки перестали дрожать, она смогла спокойно спуститься с трапа и дойти до автобуса.       Дорога от аэропорта до олимпийской деревни заняла почти час. За это время Петросян успела послушать предположения Гуменника о том, как будет здорово пожить среди других сильнейших спортсменов, что можно будет с кем-то познакомиться и даже обменяться социальными сетями, чтобы общаться в будущем.       Она сама надеялась, что у нее получится обзавестись, если не друзьями, то хотя бы новыми знакомыми и найти общий язык с другими спортсменами.       Когда, наконец, автобус остановился возле главного здания, Аделия посмотрела в окно и действительно была поражена масштабами. Она читала, что Италия потратила около 330 миллионов евро на строительство олимпийской деревни, но не думала, что это будет настолько красиво.       Брюнетка шагала по коридору и везла за собой чемодан, в поисках комнаты, в которой она будет жить ближайшие двадцать дней. Она остановилась перед нужной дверью, открыла её с помощью карты-ключа, которую ей выдали на ресепшене и, когда замок издал характерный звук, вошла в свою обитель. Комната была небольшой, возле стены стояла односпальная кровать, чуть дальше шкаф для одежды, на полу было ковровое покрытие, а возле входа дверь в отдельную ванную комнату. Сняв обувь и, присев на кровать, фигуристка решила, что сейчас немного отдохнет после длительного перелета, а после спустится в кафетерий, чтобы что-то съесть, потому что в самолете она не смогла положить в рот ни кусочка из-за тревоги.       В кафетерии на первом этаже было очень людно. Разные спортсмены ходили с небольшими подносами, пытаясь найти свободное место, чтобы позавтракать, везде слышались разговоры на всех языках мира. Аделия почувствовала себя некомфортно и буквально замерла в проходе.       — Адель, привет! — раздался откуда-то со стороны знакомый голос, — Наконец-то, вы прилетели.       Обернувшись, она заметила Софью Самоделкину, которая шла к ней уверенным шагом. На ней был легкий спортивный костюм, кофта с символикой Казахстана, волосы были собраны в небрежный пучок, и она выглядела… Счастливой?       Они с Соней были знакомы достаточно давно, но после того, как девушка сменила гражданство и стала выступать за Казахстан, их встречи практически сошли на нет. Петросян не осуждала Самоделкину за такое решение, ведь понимала, что она так поступила ради возможности выступать на международных стартах и оказаться на Олимпиаде.       — Я видела Петю в холле, — Софья заключила Аделию в крепкие объятия, — он сказал, что ты решила отдохнуть после самолета. Проголодалась?       — Да, привет! Очень рада тебя видеть. Я совсем ничего не ела в самолете, и поэтому решила перекусить, – россиянка как будто зарядилась той легкостью, с которой с ней разговаривала фигуристка, хотя на этих соревнованиях они были соперницами.       — Ой, понимаю, у самой кусок в горло не лез, но сейчас уже стало легче. Пойдем, тут просто шикарно готовят! — Самоделкина взяла знакомую за руку и повела за собой к месту, где находилась раздача.       Они взяли себе перекус и отправились за столик, чтобы обсудить все последние новости и поделиться ощущениями. Найдя место возле окна, с которого открывался вид на небольшой парк, девушки принялись за еду.       — На самом деле, здесь и правда классно, - сказала Софья откусывая яблоко, - Я уже успела увидеться с Лорин Шильд из Франции, с Ли Хэ Ин, которая из Кореи, да вообще много, кого увидела!       Казахстанская фигуристка продолжала активно рассказывать о том, с кем успела поболтать и познакомиться за эти пару дней в Милане. Аделия смотрела на неё и не понимала, неужели ей не страшно? Почему она не переживает за соревнования? Почему так легко сидит и разговаривает с ней, вместо того, чтобы тренироваться?       — Кстати, видела сегодня Малинина, он как всегда прыгает выше всех и пытается скрутиться в миллион оборотов.       Когда речь зашла про американца, Петросян как будто ударили током и к ней снова постепенно начала возвращаться та злость, которая накрыла её в «Хрустальном» две недели назад. Злость, из-за которой она была готова разбиться об лед, но прыгнуть свой когда-то коронный четверной тулуп настолько идеально, насколько это возможно.       — Не хочу ничего о нем даже слышать. — жестко ответила Аделия и продолжила завтракать, теперь агрессивнее накалывая бедную глазунью на вилку.       — Да, я слышала, что он сказал тогда на интервью. Это было… жестко. — Самоделкина старалась правильно подобрать последнее слово, чтобы фигуристка, сидевшая напротив, не вскипела ещё больше. Но как бы она не старалась, это не помогло, потому что в следующую секунду Аделия повысила голос и кинула вилку в тарелку с такой силой, что та отскочила и упала на пол.       — Жестко? Да он сказал, что я бесталанная и жалкая, потому что мои четверные прыжки недостаточно высокие, недостаточно чистые и недостаточно элегантные, — к концу фразы она стала тише, ведь поняла, что кроме них в кафетерии могут быть другие фигуристы, которые знают русский язык, — Посмотрите на него, «Мистер Элегантность». Мне все равно на его мнение, ведь он сам ничего не может, кроме как бегать от бортика к бортику и прыгать. Кому нужен этот его четверной аксель, если во всем этом нет нормальной программы?       Она замолчала и только хотела добавить что-то про то, что он нетактичный и поведение у него не спортивное, но не успела, потому что позади неё раздался голос.       — Удивительно, как человек, которому подарили возможность приехать сюда, может так говорить о нормальных спортсменах? — специально сделав акцент на слове «нормальных», сказал парень.       Фигуристка развернулась и увидела человека, которого ненавидела всем сердцем. Он услышал, но ей было все равно. Пусть слушает и знает, что не все люди вокруг него считают, что он идеальный.       — Что значит «подарили возможность»? — возразила девушка, поднимаясь на ноги, ведь она чувствовала себя некомфортно, когда сидела на стуле, а он возвышался над ней, как будто имел какую-то власть. — Я выиграла квоту на квалификации в Пекине и приехала сюда благодаря своим стараниям и своему труду.       — Ну да, точно, — протяжно ответил ей Илья, — А ты допинг пробу уже сдавала? А то там откуда ты приехала иногда забывают, что такое быть чистым спортсменом.       Это было оскорбление. Как хлесткая пощечина. Он сказал то, о чем шептались многие. В некоторых странах на российских спортсменов повесили клеймо допингистов и стали распространять слухи, что Тутберидзе специально дает своим спортсменкам разные добавки, ведь без них её спортсмены ничего из себя не представляют.       Аделия стояла напротив американского фигуриста и смотрела ему в глаза. Она понимала, что он специально это делает, при всех выводит её на эмоции, чтобы после скомпрометировать в СМИ, что спортсменов из России нельзя допускать к международным стартам, потому что они неадекватные и чуть-ли не кидаются на других олимпийцев.       Она понимала, что нужно отступить, иначе принесет много проблем федерации и тренерскому штабу. Поэтому снова сделав глубокий вдох для успокоения, это уже успело стать её традицией, девушка просто улыбнулась и дружелюбно произнесла:       — Илья, ты хороший фигурист, ты невероятно прыгаешь и я действительно в восхищении, — парень не ожидал услышать такое от брюнетки, которая секунду назад выглядела так, будто была готова вцепиться в него и начать избивать. — Но тебе не кажется, что псевдоним «Бог Квадов», звучит слишком пафосно для парня, которого буквально четыре года назад топила своя же федерация и не взяла на прошлые олимпийские игры? Теперь приходится доказывать, что ты хоть на что-то способен, да?       Вот он – ответный удар, который Малинин совсем не ожидал. Это была правда. Суровая, жесткая правда, которую он постоянно от себя отгонял. А теперь неизвестная никому фигуристка, глядя ему в глаза, произнесла это таким слащавым тоном, что хотелось пойти в уборную, согнуться над унитазом и выблевать каждое слово, что она сказала.       — Тебя это не касается, ничтожество, — выплюнул Илья, — Радуйся, пока можешь, ведь это твой первый и последний шанс, показать себя всему миру, а после по приезде домой, тебе скажут, что ты уже слишком взрослая и выкинут в мусор, как просрочку. У вас же так принято.       Он прошел мимо нее, специально, как можно сильнее, задел плечом и вышел из кафетерия прочь. Люди за столами замерли, и помещение погрузилось в тишину. Те, кто не понимал ни слова в их конфликте, просто наблюдали, но понимали, что вряд ли фигуристы обменивались любезностями, а русскоговорящие спортсмены осознавали, что возможно сейчас начался один из самых громких скандалов в истории спорта.