Глава 3
1 марта 2026 г., 12:20
— Аделия, такими темпами ты покалечишься и не сможешь выйти даже на короткую программу! — Этери Георгиевна стояла за бортиком и кричала на неё.
Тренировка сегодня не шла, тулуп практически не получался, но фигуристка продолжала попытки. Тренеры переживали, она прикладывала слишком много усилий. Раньше они бы похвалили Петросян за такую целеустремленность, но сейчас видели, что это было больше похоже на безумство.
«Разогнаться по дуге назад-наружу на правой ноге. Вальсовая тройка для перехода в нужную позицию. Сделать небольшой подсед и скрутить плечи для вращения. Оттолкнуться левым зубцом. Перенести вес и…»
Удар. Очередное падение, она уже их не считала, но мышцы, которые пульсировали от боли подсказывали, что попыток было достаточно для того чтобы понять, что у нее не получается. В голове как мантру она прокручивала порядок действий. Девушка знала, что ей нужно сделать и как, но почему-то именно сегодня, именно в Милане ничего не получалось. Вдох, выдох.
«Нужно попробовать ещё раз» — подумала девушка, но как только она встала, и начала набирать скорость услышала голос главного тренера.
— Стоп! Петросян, катись сюда! — Тутберидзе была в ярости, она подошла в плотную к бортику и положила на него руки.
Аделия редко видела Этери Георгиевну злой, но когда такие моменты случались, брюнетка предпочитала держаться подальше, а сейчас выбора не было. Она развернулась и поехала по направлению к своим тренерам.
— Что ты делаешь? — очень тихо произнесла женщина, стоящая в своем строгом пальто, как только фигуристка оказалась рядом.
Первый вопрос и сразу такой оглушающий. Лучше бы на неё накричали, назвали никчемной и сказали, что ей не место здесь, если она даже прыгнуть не в состоянии, а не задавали вопросы, на которые она сама не знала ответы.
— Я тренирую четверной тулуп, — слова вылетели изо рта Петросян быстрее, чем она успела подумать.
С одной стороны это было логично и правильно, с другой — совсем не похоже на правду. Она стояла напротив тренера и совсем не понимала, зачем они теряют время, если она может его использовать для тренировки.
— Нет, ты сейчас выглядишь, как душевнобольной человек, который делает все бездумно, — Тутберидзе действительно выглядела обеспокоено, на лице больше не было злости, а осталось только сочувствие. — Мне не нужна фигуристка, которая будет прыгать, и прыгать, не понимая, для чего. Мне нужна Аделия Петросян, которая всегда спокойна, уверена и максимально сконцентрирована, а не носится по льду как сумасшедшая, которой дали коньки. На сегодня твоя тренировка окончена, ты можешь идти переодеваться.
Вот так. Жестко и без сожалений. Выгнать её с тренировки и не важно, что они находятся на самом главном старте в карьере любого спортсмена. В этом была вся Этери Георгиевна.
Аделия не стала возражать, потому что понимала, что это бессмысленно, если тренер принял решение, то ты можешь даже не пытаться его оспорить. Выйдя со льда, надев на лезвия чехлы и накинув свою куртку, она направилась в сторону раздевалок.
Сидеть в раздевалке и думать оказалось худшим решением, потому что мысли никогда не помогали Петросян, а только запутывали.
«Может быть, мне не стоило сюда ехать? Ведь были же и другие варианты. Федерации нужно было выбрать кого-то стабильнее и увереннее. Другая девочка точно бы справилась»
Это было глупо, ведь даже сама Аделия знала, что никто не может оставаться спокойным в такой ситуации, где все вокруг тебя ненавидят и считают, что ты не достойна, даже просто присутствовать на Олимпиаде.
Очередной глубокий вдох и медленный выдох. Ритуал, традиция, попытка вернуться к реальности.
«Этери Георгиевна права. Сегодня я просто как кукла прыгала, а никаких результатов это не дало. Лягу спать пораньше, а завтра попробую снова»
Приняв решение, что ей действительно нужно отдохнуть, привыкнуть к атмосфере и немного заземлиться, девушка направилась к себе в номер.
Вечером лежа в своей кровати, фигуристка не могла уснуть. Она закрывала глаза, но в голове снова и снова прокручивала все этапы прыжка. Аделия подумала, что для того, чтобы отвлечься напишет маме, но взяв телефон в руки первое, что она увидела – это какую-то вырезку с трансляции Малинина в инстаграмме.
— Да, от вас ничего не скроешь, я сегодня днем заходил на тренировку женщин, - парень сидел в серой толстовке, на которой был изображен флаг Соединенных Штатов, и выглядел он веселым, — Да, Петросян я тоже видел.
Сердце пропустило удар. Он видел её тренировку, а значит, что видел и все её падения. Это была катастрофа.
— Ничего особенного. Она слабая и не сможет даже малейшую конкуренцию составить нашим девчонкам, — смеясь ответил парень на очередной вопрос, — Девушка, которая не может нормально скрутить даже тройной прыжок. Как она вообще сюда попала?
Видео закончилось, но в Аделии снова просыпалось раздражение на парня.
«Как он вообще посмел сказать что-то подобное?» — крутилось в голове у брюнетки. Она поднялась с кровати, сна теперь точно не было. Расхаживая из угла в угол, Петросян рассуждала о том, что американец был просто самодовольным идиотом, который считал, что ему все можно. После появилась мысль, что сейчас о ней подумают болельщики во всем мире, ведь у него было невероятно много фанатов, которые верили каждому его слову. А в конце она задумалась, что он может быть прав и именно эта мысль привела её в ступор.
— Шикарно, Аделия! — произнесла она вслух, остановившись посреди комнаты, — С каких пор ты считаешь, что этот придурок может быть прав?
Вот теперь она точно была похожа на сумасшедшую, разговаривая сама с собой в небольшой темной комнатке. Девушка пыталась понять, зачем Малинин так поступает, и чем она вообще могла ему помешать, ведь они даже в разных группах выступают и не соревнуются между собой. Но он продолжал в жизни и в социальных сетях выливать негатив про неё.
Дышать больше не помогало, она злилась и не могла прийти в себя. Комната стала казаться тесной, и воздуха не хватало, поэтому, не раздумывая Аделия надела спортивный костюм, кроссовки и решила немного прогуляться, чтобы отвлечься. Прихватив с собой только наушники и телефон, девушка поспешила покинуть свой номер и уверенным шагом направилась в холл.
В фойе никого не было, кроме пары работников, которые продолжали трудиться даже в ночное время. Она кивнула итальянцу на ресепшене, который увидев ее, заулыбался и что-то сказал на английском, но спортсменка не обратила на это внимание, а поскорее направилась к выходу.
На улице было прохладно и ей стоило бы вернуться за курткой, чтобы не простыть, но ощущение от морозного воздуха, заставили девушку остаться.
Она подумала о том, что не будет долго гулять, а просто посидит в парке, который находился неподалеку. Пройдя буквально триста метров, фигуристка увидела идеальное место, где её никто не потревожит. Это была небольшая лавочка, около которой разрослись кусты. Присев на неё, Петросян подогнула под себя ноги и вставила наушники в уши.
Она наконец-то ощутила спокойствие, тревожные мысли исчезли, в наушниках заиграла песня французской исполнительницы Imany «You will never know» и остался только легкий мороз по коже, который окутывал девушку с ног до головы.
Подняв глаза Аделия заметила, что кто-то двигался в её сторону. Поначалу она немного напряглась и сразу подумала, что это может быть маньяк, но вспомнив, что находится на охраняемой территории, страх отступил, а к нему на смену пришла тревога.
— Ого, какие люди!
«Лучше бы это был маньяк» — разочарованно подумала про себя Петросян.
— А тебя теперь не только с тренировок выгоняют, но еще и из номера, — Илья, стоявший в расслабленной позе и державший руки в карманах своей толстовки, вновь смеялся над ней, — Ты если хочешь спать на улице, то стоило одеться потеплее.
Разочарование сменилось яростью, она быстро вскочила с лавочки и преодолела расстояние между ними за пару секунд. Парень даже не успел среагировать, он только почувствовал достаточно сильный удар по своей правой щеке.
Она дала ему пощёчину. Звук от шлепка продолжал распространяться вокруг, разрезая тишину вокруг них. Девушка стояла напротив него и тяжело дышала, если бы вдруг Илья решил к ней прикоснуться, то точно почувствовал бы разряды тока. В её глазах была чистая ненависть, которая разливалась по венам и заполоняла весь её организм.
Он больше не смеялся. Если она чувствовала ненависть, то в нем начал зарождаться гнев, потому что в его мире «никчемная девчонка из России, которую явно напичкали допингом» не могла себе позволить его ударить.
— Ты совсем с ума сошла? — Малинин схватил её за запястье и дернул в свою сторону.
— Это я с ума сошла? — девушка пыталась выдернуть свою руку из его крепкой хватки, но он только сильнее обхватил её пальцами, что казалось, она на утро увидит синяк в этом месте. — Вообще- то это ты ходишь и поливаешь меня грязью направо и налево! Или тебе больше нечего рассказывать своим малолетним фанаткам в инстаграмме?
Брюнетка сделала еще одну бессмысленную попытку выдернуть руку, но все было тщетно. Он смотрел на неё, как хищник смотрит на свою добычу, прежде чем наброситься и перегрызть шею. Но от осознания её слов, пелена злости спала с его глаз, и фигуристка заметила в них появляющийся смех и веселье, а это ничего хорошего не предвещало.
— А ты, значит, следишь за мной в социальных сетях? Мило, — он резко отпустил её, и она чуть не свалилась к нему под ноги, но вовремя смогла удержать равновесие.
— Я не слежу, но твои фанатки любят делать нарезки того бреда, чтобы ты говорить на трансляциях, — потирая руку, ответила Аделия.
— Слушай, Петросян, правда глаза колит? — он снова подошел к ней чуть ближе, буквально нависая над девушкой из-за своего роста, — Ты же и сама понимаешь, что хуже всех. Я вообще не понимаю, почему Олимпийский комитет решил допустить вас сюда. Мне противно знать, что со мной в одном здании живут такие отбросы, как ты. Правильно у нас в федерации говорят: «Люди, которые ничего не умеют, должны сидеть дома и не высовываться, а те, кто глотают таблетки, чтобы у них хоть что-то получилось, вообще не должны существовать».
Она вдруг осознала. Это не были его слова или его личные суждения. Илья Малинин был просто результатом промытых мозгов. Ему долгое время внушали что-то взрослые люди, а он в это верил. И сейчас девушка не смотрела на него с ненавистью, ей было его жалко.
— Мне больше не о чем разговаривать с человеком, который не может самостоятельно поработать мозгами, — спортсменка поправила свой костюм, вставила наушники в уши и развернулась, но перед тем как уйти, оглянулась и продолжила: — Ты жалкий, Илья. Живи с этим. Доброй ночи.
Он точно что-то кричал ей в след, но она уже не слышала. Добравшись до своего номера, Аделия переоделась и легла в кровать. Перепалка случившаяся на улице забрала у неё достаточно много сил, поэтому как только она забралась под теплое одеяло, то сразу почувствовала, как её накрывает усталость и она погружается в сон.
