26. Пока мы дышим
11 апреля 2026 г., 16:03
Май 1891
За окнами - черная вода озера, в которой отражается последний свет уходящего солнца. В комнате полумрак, только одна свеча горела на столе, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Повсюду были разбросаны вещи - завтра утром поезд в Лондон, но никто здесь не думал о сборах. Оминис сидел в кресле у камина, в котором давно погас огонь. Его лицо - каменная маска, не выражающая ничего. Палочка лежала на коленях, пальцы сжимали ее так, будто это единственное, что удерживало его в реальности. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Себастьян. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку - мантия измята, волосы всклокочены, под глазами черные круги. В руках он сжимал свою палочку так, что костяшки побелели. - Оминис, – хриплым голосом обратился Себастьян. - Уходи, – не поворачивая головы ответил друг. - Пожалуйста. Мне нужно… Я должен… - сделал шаг в комнату парень. - Ты должен был слушать. Ты должен был остановиться. Ты должен был думать, прежде чем лезть в эту тьму. – голос Оминиса был ледяной, каждый звук - как удар хлыста. - Но ты не слушал. Не останавливался. Не думал. И теперь… - замолчал он, сжимая челюсть. - Я знаю. Я все знаю. Я знаю, что я идиот. Что я разрушил все. Что я… - голос Себастьяна сломался. - Да. Ты виноват. Не проклятие, не случайность, не обстоятельства. Ты. Своими руками. Своей одержимостью. Своим эго. – молчал долгую секунду друг. - Я знаю, – сжался парень. - Ты знаешь? Правда? Ты знаешь, каково это - слышать, как она кричит во сне от кошмаров, в которых ты - главный монстр? Ты знаешь, каково это - видеть, как Анна плачет, потому что ее брат оказался тем, кого она боялась больше всего? – встал Оминис. - Я не знаю. Но я чувствую это. Каждую секунду. Каждую минуту. Я не могу дышать, Оминис. Я не могу спать. Я смотрю на свои руки и вижу на них… все. – поднял на него глаза Себастьян. - Хорошо. Значит, ты начинаешь понимать. - сделал паузу Оминис. - Зачем ты пришел? – смотрел он на него сверху вниз. - Мне некуда идти. Дядя… он сказал, чтобы я не возвращался. Что я опозорил семью. Что я… - замолчал парень, сглатывая. - Он вышвырнул меня. Буквально. Сказал, что если я появлюсь на пороге, он вызовет мракоборцев. – с трудом поднялся на ноги он. - И ты пришел ко мне. После всего, что сделал. После того, как я предупреждал тебя снова и снова. После того, как ты втянул Мору в свои безумные планы. Ты пришел ко мне. – склонил голову друг. - Потому что ты - единственный, кто у меня остался. Анна… она даже смотреть на меня не может. А ты… ты всегда был рядом. Даже когда я был неправ. Даже когда я тебя не слушал. - сделал шаг вперед Себастьян, протягивая руку, но не решаясь коснуться. - Я не прошу прощения. Я знаю, что не заслуживаю. Я прошу… убежища. На время. Пока не пойму, что делать дальше. Пока не найду способ… исправить. – прошептал он. - У моей тети был дом на Клагмарском берегу. Старый, заброшенный. – молчал долго Оминис. - Что? – замер парень. - Я предоставлю тебе убежище. Не потому что прощаю. Не потому что доверяю. А потому что… - замолчал друг, подбирая слова. - Потому что даже в самой глубокой тьме есть место для милосердия. Моя семья учила меня обратному. Но я не хочу быть как они. – не оборачиваясь, сказал он. - Оминис… я… - голос Себастьяна дрожал. - Но запомни, Сэллоу. Это не дружба. Это не прощение. Это… временное пристанище. Ты будешь там один. Со своими мыслями. Со своей виной. И ты будешь каждый день смотреть в зеркало и видеть то, что сделал. - подошел ближе Оминис, теперь они стояли лицом к лицу. - Если ты хочешь когда-нибудь искупить это, ты начнешь не с поиска удобного места. Ты начнешь с признания. Полного. Без оправданий. И с работы над собой. Каждый день. Без зрителей. Без благодарности. Просто потому что это правильно. – резко обернулся он. - Адрес я напишу. Завтра утром. А сейчас… уходи. Мне нужно собирать вещи. И мне нужно побыть одному. – достал он из кармана ключ. - Спасибо. – взял ключ дрожащими руками парень. - Не благодари. Просто… стань тем, кого однажды можно будет не стыдиться называть другом. Если сможешь. – отвернулся обратно к окну друг. - Я исправлюсь. Я обещаю. Не ради себя. Ради нее. Ради Анны. Ради… тебя. – тихо произнес Себастьян. - Обещания ничего не стоят. Только дела. – не оборачиваясь, ответил Оминис. Дверь закрылась. Себастьян ушел в темноту коридора, сжимая в руке ключ от дома, который станет его тюрьмой и его надеждой. Оминис остался один. Он стоял у окна долго, очень долго. Потом медленно опустился в кресло, закрыв глаза. По его щеке скатилась одна-единственная слеза - та, которую никто никогда не увидит. - Почему ты, Сэллоу? Почему ты, идиот, заставляешь меня верить в тебя даже сейчас? – прошептал Оминис.
Июнь 1891
Дом стоял на отшибе, окруженный чахлыми деревьями и колючим кустарником, за которым никто не ухаживал годами. Воздух пах гнилью, сыростью и запустением. Себастьян стоял у покосившейся калитки, сжимая в руке ключ, который дал Оминис. Его мантия была измята, вещей почти не было - только небольшая сумка через плечо да палочка в кармане. Последний день пятого курса закончился несколько часов назад, но для него время словно остановилось. Он толкнул калитку - она открылась с душераздирающим скрипом. Дорожка к дому заросла бурьяном, мокрым от вечерней росы. Луна была скрыта за тучами, и только слабый свет палочки освещал путь. Дверь поддалась не сразу - замок заржавел, и Себастьяну пришлось применить магию, чтобы открыть ее. Внутри - темнота и запах затхлости, который осел в легких свинцовой тяжестью. Он зажег больше огней. Палочка выхватывала из тьмы детали: обшарпанные стены, сломанный стул в углу, пыльные занавески на окнах, которые когда-то были зелеными, а теперь стали грязно-серыми. Пол был покрыт слоем пыли и мусора - кто-то явно не утруждал себя уборкой перед тем, как оставить дом. Себастьян стоял посреди гостиной, оглядываясь. Тишина здесь была особенная - не та, к которой он привык в шумных коридорах Хогвартса. Эта тишина давила, проникала в уши, в голову, в самую душу. Она была где-то там. Мысль пришла сама, без приглашения. Он сжал кулаки, пытаясь отогнать ее, но она возвращалась снова и снова. Он сел прямо на пыльный пол, прислоняясь спиной к стене. Голова упала на колени. Внутри была пустота и боль, смешанные в такой пропорции, что невозможно отделить одно от другого. Что я наделал? Что я наделал? Он сидел так долго. Минуты, часы - он не знал. За окном начинало светать, серый рассвет пробивался сквозь грязные стекла. Где-то далеко кричала птица. В доме все так же было тихо и холодно. И вдруг Себастьян поднял голову. Посмотрел на свои руки - грязные, в пыли. Перевел взгляд на запущенную комнату. На сломанную мебель. На паутину в углах. - Я не могу здесь сидеть. Не могу просто… ждать, – тихо произнес Себастьян. Он встал, подошел к старому шкафу, открыл его. Внутри была пара рваных тряпок и ведро. Ведро. Он взял его, нашел в углу двора колодец (вода, к счастью, была) и начал уборку. Сначала он просто вытер пыль. Движения механические, руки работают сами, а мысли… мысли затихли. Нужно сосредоточиться на том, чтобы отжать тряпку, провести по поверхности, снова намочить. Простая физическая работа, которой он никогда не занимался. Он вымыл полы. Скреб вековую грязь с подоконников. Выкинул сломанную мебель во двор - потом разобрался с дровами. Протер стекла, и в комнату начало проникать больше света. - Хорошо. Так хорошо. – тяжело дыша, пробормотал он. Он не заметил, как летело время. Солнце поднялось, потом начало клониться к закату. Он нашел старую метлу - починил ее заклинанием - и подмел пол. Нашел в чулане какие-то старые одеяла, вытряхнул их на улице, вывесил сушиться. К вечеру гостиная начала походить на жилое помещение. Не на роскошные апартаменты, но на место, где можно существовать. Себастьян остановился посреди комнаты, оглядывая результаты своего труда. Впервые за долгое время в его груди шевелится что-то, отдаленно напоминающее удовлетворение. - Я сделал это. Сам. – прошептал Себастьян. Он сел на единственный уцелевший стул, который отчистил и починил. Посмотрел на свои руки - теперь не только грязные, но и в мозолях от непривычной работы. Но это хорошие мозоли. Они отвлекают. Дни шли. Он проснулся с рассветом, работал дотемна. Починил крыльцо. Расчистил дорожку к дому. Нашел старый сарай и привел его в порядок - когда-нибудь пригодятся дрова. Научился готовить на старой печи - первые дни еда была несъедобна, но он ел, потому что нужно. Никто не приходил. Он ждал сову от Анны - тишина. Ждал вестей от Оминиса - ничего. Ждал хоть какой-то весточки от Моры - пустота. Он был один. Совершенно один. - Это справедливо. Я заслужил это одиночество. Я сам его создал, - подбросил дров в огонь Себастьян. - Но я не сломаюсь. Не здесь. Не сейчас. Я буду вставать каждый день и делать хоть что-то. Потому что если я остановлюсь… если я позволю себе думать о ней, не занять руки… - сидел он у самодельного очага. Он замолчал. Сжал край стула так, что дерево затрещало. Прошла неделя. Дом начинал походить на дом. У него была постель - старая, но чистая. Был стол, за которым можно было есть. Был стул, на котором можно было сидеть. Был очаг, который грел. И была работа на завтра. - Завтра займусь чердаком. Там, наверное, тоже бардак, - закрыл глаза Себастьян. - А послезавтра… послезавтра что-нибудь еще, - сделал паузу он. - Я справлюсь. Я должен, – ложился спать он. В доме было тихо. За окнами - ветер и тьма. Никто не приходил, никто не писал. Но впервые за долгое время он заснул не с мыслями о саморазрушении, а с планом на завтрашний день. И это - его маленькая победа. Единственная, которая у него пока есть.***
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые персиковые тона, которые странно контрастировали с мрачным обликом старого дома. Но сам дом… он изменился. Оминис стоял у калитки, которую теперь не нужно было толкать - она открывалась легко, смазанная и починенная. Дорожка к дому была расчищена, по бокам даже появились какие-то скромные цветы - полевые, явно пересаженные из леса. Крыльцо больше не скрипело, ступени были целы, на окнах - чистые занавески. Он медленно шел к двери. Внутри он почувствовал перемены еще до того, как постучал. Воздух здесь был другой - не тот затхлый, тяжелый, что был месяц назад. Здесь пахло деревом, мылом и… зельями. Мятой, полынью, чем-то еще. Дверь открылась до того, как он успел постучать. На пороге стоял Себастьян. Он похудел, под глазами были тени, но в его лице появилось что-то новое - спокойствие, которого раньше не было. Одет был просто, в старую рубашку с закатанными рукавами, перепачканную чем-то темным. В руках было полотенце, которым он вытирал руки. - Оминис. Ты… пришел, – застыл на секунду Себастьян. - Я обещал проверить, не превратил ли ты дом в руины окончательно. - сделал паузу Оминис. - Вижу, не превратил. – стоял на пороге он. - Заходи. Я как раз заканчивал с партией рябинового отвара. Чай будешь? – отступил в сторону он. Внутри Оминис остановился, прислушиваясь к пространству. Дом встретил его теплом и порядком. Пол чистый, стены без паутины, мебель - старая, но отреставрированная - стояла на своих местах. На подоконниках были горшки с травами. В углу был рабочий стол, заставленный склянками и котлами. И пахло здесь… жизнью. - Ты прибрался. – медленно повернул голову Оминис. - Пришлось. Иначе я бы свихнулся быстрее, чем ожидал. – усмехнулся Себастьян, но усмешка вышла горькой. — Работа помогает не думать. – поставил чайник на плиту он. - Вижу. И не только уборка. - кивнул в сторону рабочего стола друг. - Зелья? Для себя? – сел за стол он. - Для лавки в Клагмаре. Старик Блэквуд скупает у меня партии укрепляющих и успокаивающих. Говорит, качество лучше, чем у поставщиков из Министерства. - пожал плечами парень, но в его голосе была слышна гордость. — Платит немного, но на жизнь хватает. – поставил он перед ним кружку. - Ты варишь зелья. Зарабатываешь. Содержишь дом в порядке. - поставил кружку Оминис. - Я впечатлен, Сэллоу. Правда. – попробовал он чай. - Ты не обязан. Я знаю, что ты пришел не для того, чтобы хвалить, – сел напротив Себастьян. - Я все думал об этом. О нас. О том, что я сделал. Как я использовал тебя. Ты предупреждал меня снова и снова, а я… я просто не слышал. Думал, что ты не понимаешь. Что ты слишком осторожен. Слишком боишься. - поднял глаза он. - А ты был прав. Во всем. С самого начала, – посмотрел в кружку он. - Я не ждал благодарности, – спокойно ответил Оминис. - Я и не благодарю. Я просто… говорю вслух. Чтобы ты знал, что я понимаю. Что я вижу теперь, каким идиотом был, - провел рукой по лицу парень. - Я использовал нашу дружбу как оправдание: «Оминис поймет», «Оминис прикроет», «Оминис всегда будет рядом». А сам не давал тебе ничего взамен. Только проблемы. Только свою одержимость, – горько подметил он. - Ты был не единственным, кто ошибался. Я тоже. Я позволял тебе слишком много, потому что… - замолчал друг, подбирая слова. - Потому что боялся тебя потерять. Ты был моим единственным другом. И я думал, что если буду давить слишком сильно, ты уйдешь. К темным книгам. К одиночеству. К чему-то худшему, – тише сказал он. - А в итоге я ушел сам. И тебя потерял. И Анну. И ее, - сжал кружку Себастьян так, что та угрожала треснуть. - Да. Потерял, – кивнул Оминис. - Я был ужасным братом. Анна… она столько лет была больна, а я думал только о том, как ее спасти. Не о том, как ей с этим жить. Не о том, что ей нужен был не спаситель, а брат. Который просто… будет рядом, – сглотнул парень. - А вместо этого я принес в ее жизнь только страх и боль, – прошептал он. - Она злится на тебя. Но она скучает, – спокойно сказал друг. - Я не заслуживаю ее прощения, – закрыл глаза Себастьян. - Возможно. Но это не тебе решать, – ответил Оминис. - А она… Мора? Ты что-нибудь знаешь? – едва слышно спросил парень. - Нет, – коротко ответил друг. - Я убил ее. Не физически, но… ту ее часть, которая доверяла мне. Которая любила меня, - посмотрел на свои руки Себастьян. - Этими руками. – сжался он. - Себастьян, – встал Оминис. - А она ведь любила тебя. По-настоящему. Не ту версию, которой ты пытался стать, не того героя, которого выдумал. А тебя. Со всеми твоими ошибками, со всей твоей тьмой, со всем, что ты натворил. Она выбрала тебя. Сама. Добровольно. Зная все, – смотрел куда-то в сторону он. - Я не стоил этого, – пробормотал парень. - Нет. Не стоил. Но она дала тебе шанс стать тем, кто сможет стоить. И ты… ты начал, - обвел рукой друг комнату. - Посмотри на себя. Ты строишь жизнь. С нуля. Без магии, без помощи, без надежды на награду. Ты просто… делаешь. Каждый день. Это и значит - становиться лучше, – сжал он его плечо. - Спасибо, что пришел. Правда. Я думал… думал, ты не захочешь меня видеть, – хрипло произнес Себастьян. - Я и не хотел, - сделал паузу Оминис. - Но я должен был. Потому что ты все еще мой друг. Даже после всего. Особенно после всего, – поднялся он. - Передай Анне… что я люблю ее. И что я буду ждать. Сколько нужно, – провел его до двери парень. - Передам, - сделал шаг наружу друг, потом остановился. - И, Сэллоу? – обернулся на пороге он. - М? – откликнулся Себастьян. - У тебя неплохой чай. Лучше, чем в Хогвартсе, – с легкой усмешкой сказал Оминис. Он ушел в темноту, оставляя Себастьяна одного на пороге. Но теперь это одиночество было другое. В нем была надежда. Тонкая, хрупкая, но была. Себастьян смотрел вслед другу, потом вернулся в дом. На столе ждало недоваренное зелье. Завтра будет новый день. И он будет работать дальше. Потому что это единственное, что он мог делать сейчас. Ждать. Строить. Надеяться.
