Отречение

1. Эвон изучал пленника, лежавшего на нарах, не отпуская рукоять сложенного кишта. Обычный мужчина, не старый, среднего роста. Русые волосы до плеч, ничем не примечательное лицо, сейчас бледное от пережитого шока. Не за что зацепиться. Ничто во внешнем виде этого человека не объясняло, почему он впитал в себя энергию целой сферы и остался цел. «Надо было прикончить его на мосту, — раздражённо подумал Эвон. — А не тащить сюда ещё одну бомбу.» Дейон был погружён в данные. Сейчас он возился со сканерами, и Эвон мельком видел на экранах нестабильные пульсирующие диаграммы. Эвон перевел взгляд на экран связи, показывающий соседнюю мастерскую, где инженеры спешно калибровали браслеты-подавители. «Только бы успели», — подумал он. Пленника пришлось усыплять трижды, чтобы просто доставить его сюда. Эвон знал, что четвёртое плетение уже не подействует так, как нужно. Либо не сработает совсем, либо просто убьёт его. — Установил имя? — спросил Эвон, нарушая тишину. Дейон на мгновение замер, и Эвон заметил, как тот слегка поджал губы. — Аверин, Кирилл Валерьевич, — ответил он после паузы, стараясь говорить ровно. Эвон молчал, переваривая чуждые ломаные звуки. Он нахмурился. Что-то в этом показалось ему до смешного знакомым. — Что из этого фамилия? — Первое, — буркнул Дейон. — И как оно произносится? Повтори. — Да прям так и произносится, — с нажимом ответил Дейон и бросил на брата предупреждающий взгляд, который явно говорил: «Не начинай». Но Эвон и не собирался. Осознав нелепое совпадение, он лишь мрачно сжал кулаки. Какой же абсурд. — Придумаем ему позывной, — глухо сказал он. — Кто-то ещё знает? — Пока нет. Пленник на нарах заворочался. Сначала дрогнули ресницы, потом по бледному лицу прошла судорога. Эвон напрягся, стиснул рукоять кишта. Бросил взгляд на экран — инженеры всё ещё возились, и их суета только усиливала его раздражение. Мужчина застонал и открыл глаза. Мутный взгляд скользнул по потолку, по стенам. Он с трудом приподнялся на локтях. — Где я? — голос хриплый, но уже с нотками металла. — Что это за гул? Гул? Кроме систем жизнеобеспечения тут ничего не шумело. Эвон переглянулся с Дейоном и тот лишь недоумённо пожал плечами. — Это что, отделение милиции? Эвон не знал слова «милиция» но уловил тон. Начинается. Пленник сел, его взгляд стал острее. Он переводил его с Дейона, поглощённого сканерами, на Эвона. — Я требую, чтобы меня отпустили! Вы не имеете права! Я — советский гражданин! Ну вот, теперь бомба ещё и возмущается. Иронично. — Успокойтесь, пожалуйста. — Вокс-кодер исказил ровный голос Дейона, переводя его слова на язык пленника. — Волнение для вас опасно. — Опасно? — пленник почти рассмеялся, хотя смех вышел сдавленным и паническим. — Опасно на улице было! Вы людей должны спасать, а не хватать свидетелей! Зовите старшего! Он вскочил на ноги. Эвон тут же шагнул к камере, его рука легла на кишт. — Сядь, — приказал он. — Эвон, не двигайся! — рявкнул Дейон. — Любой контакт может спровоцировать выброс! Эвон замер. На экранах плясали алые пики. Он перевёл взгляд на пленника. Тот смотрел на него со смесью страха и тупого упрямства, всё ещё не понимая, что его главный враг не тот, кто стоит перед ним, а то, что сидит у него внутри. — Браслеты! — прорычал Эвон в сторону интеркома, связывающего их с мастерской. — Сейчас же! — Я должен выбраться, — Аверин поднялся. — У меня там семья. Жена, дети. Пустите! Его глаза начали светиться серебром. Подготовка к плетению. Эвон начал готовить щит. — Немедленно сядь, — голос Дейона стал жёстким. На его сканере запульсировала алая диаграмма. — Ты делаешь только хуже. Но тот его не слушал. Он развернулся к тяжёлой металлической двери. — Не откроете — открою сам, — прорычал он. В тот же миг появился звук, низкий гул, от которого у Эвона заложило уши. Воздух между пленником и дверью пошёл рябью, как от жара. — Выброс! — выкрикнул Дейон, с ужасом глядя на приборы. — Уровень зашкаливает! Уходим! Гул перерос в режущий уши визг. Центр бронированной двери начал стремительно раскаляться, металл пошёл багровыми пятнами. — Что с браслетами?! — крикнул Эвон в интерком. — Они не готовы! Мы не успеем! — донёсся искажённый паникой голос. — Живьём сгорим! — рявкнул Дейон. — Герметизировать отсек! Эвон стиснул зубы. Рука на киште дрогнула. Отступать перед одним безоружным человеком унизительно. Но он чувствовал жар даже через стекло, видел, как плавится армированный металл. Дейон прав. Надо локализовать катастрофу. Дейон схватил блок памяти со сканера и выскочил из лаборатории. Эвон вышел за ним, не сводя глаз с человека. Тот стоял неподвижно, полностью поглощённый своей яростью. Эвон выскользнул за порог. — Герметизация! — крикнул он в селектор. С тяжёлым скрежетом из пазов в стене выползла бронированная переборка, перекрывая отсек. Они стояли в коридоре, оглушённые. Из-за бронированной двери всё ещё доносился тонкий, сводящий с ума визг и булькающий звук плавящегося металла. — Он прожжёт ту дверь и возьмётся за эту, — тихо сказал Эвон. — Что дальше? — Я не знаю! — Дейон не отрывался от экрана своего сканера. — Энергия не растёт, но и не падает. Он... сфокусирован. — Мне нужно решение, а не перечень фактов, — процедил Эвон. — Если его нет, то я включу протокол защиты и сам решу проблему. Это был отсчёт времени и Дейон это знал. Дверь в конце коридора открылась, и в коридор быстрым шагом вошла Тей с планшетом в руках. — Можно начать с того, чтобы перестать тыкать в аномалию палкой и начать с ней разговаривать, — бросила она на ходу. — Дейон, твои сканеры хоть что-то полезное показывают, кроме того, что всё плохо? — Сейчас не время для шуток, Тей! — рявкнул Дейон. — Выброс на пике! Она подошла прямо к вибрирующей переборке, приложила острое ухо к металлу, прислушиваясь к звуку изнутри. — Он до сих пор в сознании, — доложила она, убирая руку. Затем повернулась к ним. — У меня есть идея. Я войду. Дейон вскинул голову. — Это исключено! Любой внешний раздражитель… Эвон медленно посмотрел на Тей, на её подвижные уши, подрагивающие в такт визгу из-за двери, на хвост, который мерно ходил из стороны в сторону, выдавая её сосредоточенность. — Инженер Дейкест, — несмотря на внутренний шок, голос Эвона прозвучал на удивление ровно. — Он никогда не видел никого, кроме людей. Он нестабилен и загнан в угол. Любой новый раздражитель он воспримет как угрозу. Твоя внешность спровоцирует максимальный выброс. Он тебя убьёт. — Он убьёт себя и разнесёт весь этот отсек, если останется там один, лейтенант, — в тон ему ответила она. — Эвон, он человек, а не Охотник. У него не только инстинкты в голове, но и система, которую можно «подвесить». Я собью с него концентрацию. — Или он просто направит весь поток на тебя, — мрачно сказал Эвон. — Вероятность 50 на 50, — легко согласилась она. — Меня устраивает. Открывайте. Дайте мне пару минут и готовьте браслеты. Она повернулась к панели, не оставляя им времени на споры. Дейон констатировал катастрофу. Тей предлагала план. Рискованный, но основанный на единственной уязвимости противника — его человеческой психике. В худшем случае он потеряет одного инженера. Если ничего не делать — весь отсек. — Десять минут, — глухо сказал он. — Если его состояние не стабилизируется, я активирую протокол. Вместе с тобой внутри. — Мне хватит и пяти, — улыбнулась Тей, показав острые клыки. — Открывайте. Эвон стиснул зубы, когда замки бронированной переборки со скрежетом открылись. За толстым металлом бушевал ад. Воздух в камере дрожал от жара, а визг, теперь ничем не сдерживаемый, ударил по ушам с силой физического удара. В центре этого хаоса, в камере, стоял Аверин и всё его внимание было приковано к полурасплавленной двери. Тей шагнула внутрь, не моргнув. — Закрывай, — бросила она через плечо. — Тей… — начал было Дейон, но Эвон положил ему руку на плечо. — Выполняй, — коротко приказал он. Переборка с грохотом встала на место, отрезая Тей от них. Эвон тут же повернулся к главному монитору, на который шла трансляция из камеры. Визг из динамиков мгновенно оборвался. На экране Эвон увидел, как пленник медленно повернулся на звук. И замер. Шок. Полное недоумение на его лице, когда вошла Тей. Эвон видел, как ломается его концентрация. И в тот же миг тепловое марево в камере схлопнулось, разошлось по стенам. «Сработало», — ошеломлённо подумал Эвон. Тей, видя, что добилась своего, сделала несколько шагов вперёд и медленно, без единого угрожающего движения, села на пол, скрестив ноги. Эвон нахмурился. Неожиданно. Она пыталась выглядеть меньше в его глазах. Может и сработает. — Привет! — её голос из динамиков прозвучал обезоруживающе дружелюбно. — Я Тей. Извини за спецэффекты, у нас тут небольшой системный сбой. На мониторе пленник молчал, глядя на неё, как на призрака. Его губы беззвучно шевелились. Серебристый свет медленно схлынул с лица, обнажая растерянные серые глаза. Эвон выдохнул. Хорошо. Энергия ушла. — Вижу, ты тут немного нашумел, — она кивнула на расплавленную дверь. — Это ты остановил. Молодец. Теперь давай разбираться, как сделать так, чтобы тебе больше не хотелось ломать наше оборудование. Ты ведь просто хочешь домой, верно? — Да, — ответил Аверин севшим голосом. — К семье. Рядом с ним на экране Тей спокойно кивнула. Эвон стиснул зубы. Её хвост медленно опустился на пол, замер — знак полной концентрации. — Я понимаю, — её ровный голос полился из динамиков. — Но то, что ты сделал с дверью... Ты не можешь это контролировать. Эвон слушал, анализируя её тактику. Она не угрожала, не давила. Она объясняла, как врач объясняет диагноз. Рационально, холодно. — ...ты будешь просто заперт. Либо здесь, либо в своей собственной панике. На экране Аверин посмотрел на свои дрожащие руки. Эвон почувствовал уважение. Она нашла его слабое место: страх перед самим собой. — Я не знаю, что с тобой произошло, Кирилл, — продолжила Тей. Эвон нахмурился. Она использовала его личное имя. Рискованный ход. Слишком много эмпатии. — ...тебе нужно начать с контроля. Она коснулась коммуникатора. — Доктор, браслеты к шлюзу. Дейон рядом с Эвоном нажал на кнопку. В стене камеры на экране открылся отсек. — Что это? Кандалы? — с недоверием спросил пленник. — Нет, — ответила Тей. — Это инструмент. Регулятор. Уберёт этот шум у тебя в голове. Тей продолжала говорить, её голос звучал спокойно и убедительно. Эвон смотрел не на неё, а на человека. Он видел, как упрямство на его лице сменяется растерянностью, а затем — тяжёлой решимостью. — ...ты получаешь возможность думать. Возможность понять. Пожалуйста. На экране Аверин стоял в центре разгромленной им камеры. И выглядел он как тот, кому предложили не спасение, а лишь отсрочку казни. Эвон затаил дыхание. Сейчас. Либо тот сломается и снова взорвётся, либо… Медленно, не сводя с Тей глаз, пленник сделал шаг к стене. Его рука неуверенно потянулась к шлюзу и взяла холодный металлический браслет. Эвон медленно выдохнул. Дейон рядом с ним облегчённо откинулся на спинку кресла. — Фаза один пройдена, — тихо сказал Дейон. — Она ещё даже не начиналась, — пробормотал Эвон, не отрывая взгляда от монитора. 2. Камеру сменила комната для допросов… по крайней мере, так её определил для себя Кир. Большой пустой стол. Два стула. И двое. Те, кого он принял за милицию, оказались близнецами — не заметить их сходства было невозможно. Один, с длинными волосами, собранными в свободный хвост, занял место напротив. Учёный, решил Кир. Второй, в строгой чёрной форме, остался стоять у стены. Солдат. Кир вцепился взглядом в дверь. Он почти не видел братьев, целиком сосредоточившись на ожидании. Дверь открылась. Вошла Тей и села рядом с длинноволосым. Кир почувствовал, как всё его внимание без остатка переключилось на неё. Он всё ещё не мог уложить в голове, что она действительно реальна. Учёный молча выдвинул руку и поставил на стол гладкий, чёрный предмет, похожий на отполированный каменный кирпич. И только потом заговорил. Этого языка Кир не знал. Певучий, с мягкими, тягучими гласными. Кир не понял ни слова, но интонации напомнили ему речь профессора, который жил на их этаже, по другую сторону от лестничной клетки. Гладкий кирпичик на столе тихо зашипел, и из него раздался голос — идеально чистый русский, синтезированный, без малейших обертонов. Абсолютно мёртвый. — Здравствуй. Ты ведь Кирилл Аверин? Имя, произнесённое машиной, прозвучало странно. Словно он объект исследования. Кир медленно кивнул. Он заставил себя отвести взгляд от Тей и посмотреть на того, кто вёл допрос. Чёрные, слегка волнистые волосы. Тёмные, изучающие глаза. Тонкие черты лица. Он выглядел как человек, и от этого становилось только тревожнее. Снова мягкие, тягучие звуки, шипение прибора-переводчика, и ровный синтетический голос: — Я — доктор Дейонаар Дель Соонай. Кир мысленно споткнулся о непривычное сочетание звуков, пытаясь его удержать. Дейонаар. Учёный слегка повернул голову в сторону второго. — Это… лейтенант Эвнаар Дель Соонай. Кир перевёл взгляд на солдата у стены. Тот не шелохнулся. Дейонаар снова посмотрел на Кира. — С инженером Астейрен Дейкест ты уже знаком. Взгляд Кира сам собой вернулся к ней. Астейрен. Тей. Он снова посмотрел на её смуглое лицо с широким кошачьим носом, за которым теперь стояло это длинное, официальное имя. — Мы знаем, как тебя зовут, — продолжил Дейонаар. — И теперь ты знаешь наши имена. Формальности соблюдены. А теперь к делу. Расскажи нам про удар. Кир рвано вздохнул. Концерт. Это было будто в прошлой жизни, до того, как… — Удар? — спросил он. Голос прозвучал глухо. — Какой удар? Дейонаар переглянулся с Тей. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Тей лишь едва заметно качнула головой — «Продолжай». — Что последнее ты помнишь? — тон Дейонаара стал мягче. Этот вопрос сломал что-то внутри. Перед глазами вспыхнула картинка. Расколотое небо. Чёрная трещина с фиолетовыми краями, от горизонта до горизонта. Кир обхватил голову руками. — Я был на концерте, — сказал он. Слова выходили рваными. — Потом… что-то упало. Паника началась. Когда вышел на улицу, в небе было... оно. Я побежал домой. Через мост. Там на меня напали… я не знаю, что это было… Он поднял глаза на Дейонаара. Тот слушал. Не перебивал, не проявлял эмоций. Просто ждал. Кир снова прокрутил запись в голове. Мост. Стеклянный коридор. Вот он бежит, в ловушке. С одной стороны — четвероногая лоснящаяся тварь со щупальцами. С другой — неестественно длиннорукий силуэт. Он помнил, как первая сорвалась с места, беззвучно несясь прямо на него. Помнил свой собственный крик и невидимую стену, отшвырнувшую монстра. Он помнил, как вторая тварь метнула в него сферу. И всё. Словно кто-то нажал на «стоп». Дальше — пустая, шипящая лента. — Больше ничего. В комнате повисла тишина. Дейонаар долго смотрел на Кира, напомнив тому врача в больнице. Затем переглянулся с Тей. Та едва заметно кивнула. — Это нормально, что ты не помнишь, — мягко сказал он. — Память — это защитный механизм. Иногда она просто вырезает фрагмент записи, слишком травмирующий для системы. То, что произошло на мосту… Он сделал паузу, подбирая слова. — Разрыв над вашим городом был не просто вспышкой. Представь себе рану в ткани реальности. Сквозь неё долгое время просачивалась энергия. Как радиация. Он замолчал. Время для пациента, чтобы переварить диагноз. — По причинам, которые нам ещё предстоит изучить, некоторые организмы оказываются к ней восприимчивы, — продолжил Дейонаар. — Начинают её накапливать. Обычно этот процесс обратим. Пыль. В голове у Кира резко выстроилась цепочка. Узоры из пыли в студии. Пульсирующий на тротуаре тополиный пух. Левитация певца на том концерте. Дейонаар посмотрел на Тей. Она закончила за него. — А в твоём случае сфера стала детонатором. Энергия из артефакта вступила в резонанс с той, что ты уже накопил. Превратила тлеющие угли в нестабильный реактор. Она сделала паузу, давая словам осесть в его голове. — И теперь этот реактор реагирует на тебя. Он защитил тебя на мосту. Он же расплавил ту дверь. Кир молчал. Вот что, значит, это всё было. Всё то, что он списывал на усталость. Он посмотрел на свои руки. На холодный металл браслетов на запястьях. Нестабильный реактор. Он. Он поднял глаза, но смотрел мимо Дейонаара, прямо на Тей. Теории, диагнозы… Всё это сейчас неважно. Остался только один вопрос. — Что там, снаружи? — спросил он тихо. Голос предательски дрогнул. — Мой мир… Моя семья. Они… живы? Дейонаар и Тей переглянулись. Промолчали. Ответил тот, кто всё это время стоял у стены. Эвнаар. — Где они были на момент Прорыва? — ровно спросил он. — На даче, — выдавил из себя Кир, — под Тверью. Там деревня, километров пятнадцать к западу... Эвнаар, не сводя с него взгляда, поднял левую руку, коснулся перчатки. Над его запястьем вспыхнул и развернулся полупрозрачный проекционный экран. Пальцы замелькали по светящейся поверхности, сменяя карты, схемы и каскады бегущих символов. В комнате не осталось звуков. Кир не дышал. Он смотрел на непроницаемое лицо солдата. Одно слово. Сейчас он произнесёт одно слово, и оно станет приговором. Прошла секунда. Вторая. Третья. Экран погас. — Живы, — сухо сказал Эвнаар. — Это место находится в «зелёной зоне». Разрыв его не задел. Кир выдохнул. Только сейчас он понял, что всё это время не дышал. Мышцы обмякли. Он тяжело опустился на стул, закрыв лицо руками. Живы. Машка. Дети. Живы. Эта мысль — единственное, что существовало сейчас в мире. Слёз не было. Только пустота, оставшаяся после схлынувшего ужаса. Он отнял руки от лица. Кожа намокла от холодного пота. Они в безопасности. Пока что. Он поднял глаза на Дейонаара. Вопросы вернулись. — Что это было? — голос прозвучал тверже. — Этот разрыв… Твари. Откуда они? Дейонаар снова посмотрел на Тей. Она едва заметно склонила голову, уступая ему. — Мы называем это изменением энергетических границ, — начал Дейонаар. Переводчик отчеканил слова ровным безжизненным голосом. — Представь два подводных корабля в одной реке. Они рядом, но вода не попадает внутрь, потому что корпус не даёт ей. Так же устроены наши миры. Параллельные вселенные, как сказали бы ваши учёные. Он замолчал, давая образу устояться. — А несколько дней назад что-то пробило корпус вашего корабля навылет. Такое случается. Это... природный катаклизм. Как цунами или землетрясение. Кир слушал. Параллельные вселенные. Пробои в реальности. Он читал об этом в старых фантастических книжках. Тогда это казалось просто увлекательной выдумкой. — Твари… — прошептал он. — Просто энергия, — пожал плечами Дейонаар. — Её сгустки, точнее. Вне нашего мира они — просто потенциал. Но когда появляются трещины в физическую реальность, они обретают форму и материализуются. Эта его научная, почти скучающая интонация пугала. Он говорил о монстрах, разрывающих людей, как диктор говорит о грозе. Кир обхватил голову руками. Не война, не вторжение, а просто… авария. Пробой в корпусе мира. А они — просто мусор, который затянуло в пробоину. — И… Это навсегда? — Нет, — голос Дейонаара снова стал мягче. — Но на устранение последствий… на полную герметизацию… уходят годы. Кир опустил голову, глядя на свои руки. На холодный металл браслетов, защёлкнутых на запястьях. Клетка для того, того, что поселилось внутри него. Годы. Это слово билось в висках. Годы в этом кошмаре, в ожидании, пока они починят его мир. Но что будет с ним? Как он вернётся к семье ходячей бомбой? Он поднял глаза на Дейонаара. На лице учёного не было ни холода Эвнаара, ни любопытства Тей. Только тень сочувствия. Единственная точка опоры в этой комнате. — Вы сказали… вы можете устранять последствия, — медленно сказал Кир. — Чинить миры. Он замолчал, собирая в кулак остатки воли. — А меня? Вы можете меня… починить? Убрать это? Чтобы я снова стал нормальным. Когда… когда я смогу вернуться домой? Тишина легла на комнату как бетонная плита. Кир смотрел на Дейонаара. Губы учёного дрогнули. Он открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука и просто отвёл взгляд. И Кир всё понял. Мир спасут. Его — нет. Они молчали. Огромная, чужая вселенная снова схлопнулась до размеров этой белой комнаты. До отведённого взгляда учёного. До одного-единственного непроизнесённого слова: «никогда». Он поднял голову. Спросил чужим голосом, глухим и надтреснутым: — Я увижу их снова? Семью? Дейонаар на мгновение прикрыл глаза. Произнёс что-то на своём певучем языке. Камень на столе безразлично зашипел. И вынес приговор. — Нет. Внутри что-то щёлкнуло. Пустота не заполнилась горем. Она замёрзла, превратилась в лёд. В холодную, острую цель. — Нет, — тихо сказал он. — Кирилл, ты должен понять… — мягко начал Дейонаар. — Нет, — повторил Кир. Голос стал другим. Твёрдым. Та же сталь, что плавила металл. Он поднял на них взгляд. — Вы ошибаетесь. Он посмотрел на них поочерёдно. На сочувствующего учёного. На непроницаемого солдата. На Тей, которая с интересом наблюдала за ним. — Я вернусь домой, — сказал он. — Это не обсуждается. Дейонаар выглядел растерянным. Открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Тей же, наоборот, слегка подалась вперёд, и в её янтарных глазах вспыхнул оценивающий огонёк. Но разговор закончил Эвнаар. Он сделал шаг от стены. Комната тут же сжалась. — Ты вернёшься домой когда мы решим, что ты больше не угроза. Когда научишься контролировать то, чем стал. Он замолчал. Его взгляд стал тяжелее. — Некоторым на это требуются десятилетия. Другим не хватает целой жизни. Его взгляд опустился на браслеты на руках Кира. — А до тех пор — вот это твой дом. И твоя единственная семья. Привыкай. Он развернулся. — Мы закончили. Лейтенант вышел, не дожидаясь ответа. Дейонаар бросил на Кира долгий, извиняющийся взгляд и последовал за братом. Тей задержалась. Она посмотрела на него, и в её взгляде не ощущалось ни жалости, ни угрозы. Только интерес. Уголки ее губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Она тоже вышла. Дверь бесшумно закрылась. Он остался в комнате один.