Глава 1
19 марта 2026 г., 12:58
***
Она стояла на пьедестале. Эмбер, та самая простая техасская девчонка, теперь была олимпийской чемпионкой. В руке тяжело и холодно лежало золото, но разум всё еще отказывался верить в реальность происходящего. Она обернулась к команде — они плакали и улыбались, и только тогда сквозь пелену нахлынувших эмоций пробилась мысль: «Я сделала это». Ради этого мига были все те бессонные ночи в спортзале, боль от падений, разочарования и тот страшный 2022-й, когда ковид лишил её Пекина. Но когда эйфория первой секунды схлынула, оставив лишь чистое счастье победы, Эмбер поняла: чего-то важного все же не хватает. Или, если быть честной с собой, кого-то. Эмбер пробежалась глазами по трибуне и увидела её, Лизу Туктамышеву, которая аплодировала ей. Американке так хотелось обнять её, ну.. или хотя бы поговорить, получить поздравления лично. Улыбка расцвела на лице девушки, а сама она не могла отвести взгляда от Лизы, пока не ощутила лёгкий толчок в бок от своего сокомандника и просто приятного товарища — Ильи Малинина. — Ты сейчас в ней дыру прожжёшь, да и к тому же, палишься, — Малинин был в своём репертуаре, только он мог подкалывать своих друзей, находясь на награждении. — Тише, и вообще, я не на неё смотрю, а на всех зрителей! — Американка понимала, что врёт, но и сказать ему правду... Тогда она бы до конца своих дней выслушивала подколы за этот инцидент от Ильи, — Улыбайся и маши, а не обсуждай мою личную жизнь. Взгляд Эмбер опять наткнулась на Лизу, и ей показалась, что та тоже смотрела в её глаза, улыбалась и хлопала только ей. По крайней мере, Гленн хотелось верить, что это так, что это правда, а не только её фантазия. Но даже одного вида Лизы хватало для того, чтобы в груди разливалось тепло, такое нежное, тягучее, ранее неизведанное и, при этом всё равно казавшееся родным.***
Для всех спортсменов олимпиада считается одним из главных событий в карьере, самым важным и долгожданным. Но в жизни Лизы она появилась только после окончания спортивной карьеры. И сейчас она здесь, в Милане, как журналист от Okko наблюдает за награждением команд. Неудача с отбором в Пекин и последовавшая изоляция российского фигурного катания заставили Туктамышеву трезво оценить перспективы. Ждать Олимпиады в Милане оказалось бесполезно: за время вынужденного простоя международные квоты неизбежно заполнят юные фигуристки, которые сейчас штампуют четверные один за другим, для которых триксель давно перестал быть мечтой и превратился в рядовую обязанность. Для них эти элементы — не исключение, а норма, и у них в запасе есть годы, чтобы дождаться снятия ограничений, а для Лизы этот сезон мог бы стать последним. Поэтому она решила не дожидаться олимпиады и закончить карьеру раньше. Не хотелось снова чувствовать себя проигравшей Но даже сейчас, наблюдая за всем этим, она ни разу не пожалела о своем согласии приехать в Милан, иронично, что для неё это тоже было первая олимпиада, жалко конечно, что не в роли выступающего, но даже так, она прониклась этой атмосферой. Она была особенной, настолько отличающейся от других соревнований, что невозможно было описать словами. Наблюдать за спортсменами мирового уровня, общаться с ними, видеть историю, которая пишется на твоих глазах — было особенным моментом, заставляющим почувствовать, что ты тоже часть этой истории. Эмбер Гленн притягивала взгляд. Лиза уже слышала, что эта яркая блондинка училась кататься по её видео, что именно Лиза показала девушке: после 25 можно не заканчивать, а побеждать. В Эмбер было столько знакомого — её собственная смелость, её любовь к лёгкости, её рисунок прыжков. Туктамышева не скрывала восхищения: такое катание действительно поражает. Но ещё сильнее цепляло другое — та дерзость, с которой американка живёт в разрез с общественными нормами. Лиза примеряла эту ситуацию на себя: в России признаться в том, что ты часть ЛГБТ, значит подписать себе приговор. Забудут победы, сотрут имя. А здесь Эмбер не просто не трогают — здесь её поддерживают и ценят ещё больше. И вот сейчас она хлопает американской команде, но всё равно наблюдает именно за Эмбер, за тем, как изменяются эмоции на её лице, как мелькает тень неверия, а потом появляется ярчайшая улыбка, такая обжигающая... Да и сама Гленн будто солнышко, по мнению Лизы. И вдруг, Туктамышевой показалось, будто их взгляды пересеклись, и теперь она правда попала в плен... В плен этих серо-голубых глаз. Лиза никогда не думала, что одно пересечение может вызвать такие эмоции, будто весь мир стих, нет ни кричащих рядом болельщиков, ни объявлений по громкой связи, ни слов друзей рядом. Были только эти глаза, без который ей теперь не обойтись. Елизавете Туктамышевой нравились девушки примерно в той же степени, что и парни, хоть и на первом месте в ее жизни был лёд. Пару раз, когда фигуристка только начинала выступать на взрослом уровне, они с девочками учились целоваться друг на друге, но она никогда не воспринимала это всерьёз, а потом начался самый настоящий спорт, когда ты возвращалась домой и думала не о поцелуях, а о том, что ты сделала не так на этой тренировке, какие задания надо выполнить и надеяться, что сможешь поспать хотя бы чуть подольше. Сейчас же ей казалась, что только этот нежный взгляд американки спасает её от суеты вокруг, что именно эта улыбка вызывает у нее самой чувство радости, что россыпь веснушек правда заставляет верить в то, что Эмбер зацеловало солнце. И именно этот взгляд вызвал в груди у Лизы пожар, тот, который она уже не потушит, пока не сможет пообщаться с ней. — Земля вызывает Лизу — Женя Медведева, смеясь, слегка потрясла за плечо девушку, снимая ее на камеру смартфона, — Хотя, я думаю, мы её уже потеряли. Мне кажется, ты зависла на чем-то или, правильнее сказать, на ком-то. — Тебе кажется, Медведева, — Лиза легонько толкнула её плечом, покрываясь румянцем, — Здесь атмосфера такая... Особенная... — Ага, конечно, атмосфера, надеюсь, что у этой атмосферы не американский флаг. Нам уже пора идти, — Женя встала с трибуны и потянула за собой Лизу. Пока они пробирались сквозь других, Туктамышева тайком наблюдала за Эмбер, так, чтобы никто не заметил, а уж тем более не заснял, но всё-таки, где-то в глубине души, она надеялась ещё раз поймать этот пленящий взгляд серо-голубых глаз.***
Золото взято, хоть и с минимальным отрывом, — теперь они олимпийские чемпионы. Но за финалом последовало столько событий... Илья Малинин, главный фаворит Олимпиады в Милане, занял лишь восьмое место. Американка не могла не переживать за своего сокомандника, нет, правильнее сказать, друга. Она видела в каком изнеможённом состоянии он был, но также девушка понимала, что никак не могла ему помочь, только быть рядом. Эмбер, безусловно, испытывала давление перед короткой программой: здесь команда не придет на помощь в случае провала, более того, теперь многие из них — твои конкуренты и ты можешь рассчитывать только на себя. Она боялась провалиться, как Илья, боялась, что сорвёт прыжок, потеряет надежду на олимпийскую медаль. Гленн уже находилась на арене, пробегая по ней глазами и надеясь увидеть Елизавету. Ранее Эмбер несколько раз пересматривала инстаграм Туктамышевой, чтобы убедиться, что это не сон и она здесь, что Лиза на трибунах во время церемонии награждения после командника не была галлюцинацией, но пообщаться лично им все также не удавалось. Из-за этого сердце действующей фигуристки разрывалось на части. Осознание того, что твой кумир, твоя любовь здесь, совсем рядом, но не иметь возможности подойти... Это сущая пытка. Вдруг взгляд Эмбер зацепился за нее, за Лизу, которая с улыбкой наблюдала за всем происходящим на арене, американке и самой захотелось улыбаться. Девушка не удержалась и решилась подойти к ней. Было страшно до глубины души, а что если она что-то не так скажет или сделает, как ей потом быть? Но желание привлечь её внимание к себе оказались сильнее страхов. — Лиза! Привет, я так рада тебя видеть — Эмбер показалась, что её голос слегка дрогнул, может незаметно для других, но для нее самой. Она волновалась, что Лизе будет тяжело понять её беглый английский, поэтому разжевывала слова. Туктамышева повернулась к ней с самой лучезарной улыбкой, той, которую показываешь только близким, той, от которой у собеседника становиться тепло. Девушка расставила руки, приглашая Эмбер в свои объятия, и та, не задумываясь, нырнула, а после услышала шёпот на ухо: — И тебе привет, дорогая, я видела твой прокат в командном, это было неописуемо, надеюсь, что дальше будет только лучше. Эмбер казалось, что её сердце сейчас вылетит из груди, она не ожидала услышать такую похвалу, там более от Туктамышевой, и сейчас у неё приносилась только одна мысль: «О мой бог..» — Спасибо большое, это самая важная похвала для меня, к тому же это от части твоя заслуга, я научилась трикселю у тебя, я использовала записи твоих прокатов для обучения, — слегка отстраняясь и заглядывая в зелёные глаза, произнесла американка, она правда раньше не видела такие глаза, в них будто совместили все возможные оттенки зелёного и добавили немного охры. — Я слышала об этом в одном из твоих интервью, это правда очень важно для меня. Ой, у тебя прядь вылезла — Лиза аккуратно подправила платиновый волос за ухо, получая застенчивую улыбку в ответ, — Я очень надеюсь, что ты сегодня выложишься на все 100%, а я буду болеть за тебя, для нас обеих это первая олимпиада. — Спасибо, правда, я попытаюсь не подвести — смущённо сказала Эмбер, а после ещё раз легонько приобняла девушку, — Мне уже пора. — Беги, и покажи, кто тут лучше всех прыгает триксель — Лиза несколько раз похлопала её по плечу, а после крепко сжала ладонь, выражая невидимую поддержку, ту, которая важная только для них обеих.
