Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Библиотека Малфой-мэнора оказалась тем местом, где Харольд мог провести вечность. Когда Корделию увели знакомиться с бесчисленными комнатами особняка, а взрослые удалились для серьезного разговора, он без колебаний направился туда, где пахло старым пергаментом, кожей переплетов и тайнами.       Это помещение поражало воображение даже после библиотеки Хогвартса. Высоченные стеллажи из темного дуба уходили под самый потолок, и чтобы добраться до верхних полок, требовались лестницы, которые сами двигались, повинуясь магии. Тысячи томов — от трактатов по зельеварению до запрещенных книг по темным искусствам. Харольд кожей чувствовал, как некоторые фолианты пульсируют магией, словно живые существа. Некоторые были перевязаны цепями, другие закрыты на массивные замки, третьи вообще лежали в стеклянных шкафах с предупреждающими надписями на латыни.       Он выбрал книгу по ядам, которую приметил еще в прошлый раз, и устроился в глубоком кожаном кресле у окна. Солнечный свет лился в высокое стрельчатое окно, играя на позолоченных корешках книг. Харольд погрузился в чтение, забыв обо всем на свете — о том, что он в чужом мире, что его тело теперь детское, что где-то там взрослые решают судьбы.       Он не знал, сколько времени прошло, когда тишину библиотеки нарушил легкий шорох. Кто-то маленький и явно неуверенный в себе топтался у двери. Харольд поднял глаза от страницы, прислушиваясь.       Дверь медленно, сантиметр за сантиметром, приоткрылась. В щель просунулась белобрысая головенка с идеально расчесанными платиновыми волосами, и на Харольда уставились огромные серые глаза. В них читалось жгучее любопытство, смешанное с толикой высокомерия, которое, казалось, впитывалось с молоком матери в каждой чистокровной семье.       — Ты кто? — спросил тонкий, еще не сломавшийся голосок. В нем не было враждебности — только искреннее, детское удивление.       Харольд узнал его мгновенно. Эти светлые волосы, эти серые глаза, эта манера держаться даже в таком нежном возрасте — перед ним стоял Люциус Малфой. Тот самый, который в прошлой жизни поливал грязью его друзей, насмехался над его происхождением, пресмыкался перед Волан-де-Мортом и в итоге получил по заслугам. Но сейчас это был просто маленький мальчик, ростом едва достающий до дверной ручки, в безупречной детской мантии темно-зеленого цвета.       — Я Харольд, — ответил Харольд, закрывая книгу и откладывая ее на подлокотник кресла. — А ты Люциус, да?       — Люциус Абраксас Малфой, — важно поправил малыш, входя в комнату и стараясь ступать с достоинством, как учили. Его светлые волосы были расчесаны на пробор, мантия ниспадала ровными складками. — Ты сын лорда Мракса?       — Магический сын, — кивнул Харольд, невольно улыбаясь этой серьезности. — А ты сын лорда Малфоя.       Люциус кивнул и сделал несколько шагов вперед, разглядывая Харольда с таким вниманием, словно тот был редким экспонатом в музее. Он подошел совсем близко — на расстояние вытянутой руки — и вдруг замер.       Его лицо изменилось. Куда-то исчезла напускная важность, сменившись чем-то новым, странным, недетским. Глаза расширились, зрачки дрогнули. Маленькая ручка потянулась к груди, туда, где под мантией бешено заколотилось сердце.       — У тебя глаза... — прошептал Люциус, и голос его звучал так, словно он видел чудо. — Зеленые. Как у драконьего малыша. Я видел картинку в книге папы. Там дракончик был с такими же глазами.       Харольд молчал, чувствуя, как что-то странное происходит в воздухе между ними.       — И пахнет от тебя... — Люциус прикрыл глаза, принюхиваясь. — Вкусно. Очень вкусно. Как клубника и... и еще что-то. Не знаю, но мне хочется быть рядом.       Он не договорил. Его ноги вдруг подкосились, словно из них вынули все кости, и Люциус начал оседать на пол. Харольд, несмотря на свое маленькое тело, среагировал молниеносно — вскочил с кресла и подхватил мальчика за мгновение до того, как тот рухнул на мраморный пол.       — Эй! Ты чего? — испуганно спросил Харольд, прижимая к себе теплое, легкое тельце. И в тот же миг по его собственному телу пробежала странная волна — теплая, приятная, разливающаяся оттуда, где их тела соприкасались. Инкубья природа откликнулась на что-то в этом ребенке, запела, засияла.       Люциус часто моргал, глядя на него снизу вверх. В его серых глазах не было страха или боли — только абсолютное, чистое счастье. Он смотрел на Харольда так, словно тот был самым прекрасным существом на свете.       — Не знаю, что это, — честно признался Люциус. Его голосок звучал слабо, но довольно. — Но мне очень хорошо. Так хорошо, как никогда не было. Не отпускай меня, ладно? Пожалуйста.       Харольд стоял, прижимая к себе мальчика, и чувствовал, как мир вокруг словно замирает. Люциус Малфой. Его будущий истинный партнер по гоблинскому свитку. Ребенок, который сейчас смотрел на него с таким обожанием, что у Харольда перехватывало дыхание.       В этот момент в библиотеку вбежала запыхавшаяся домовушка. Маленькое существо с огромными глазами и длинными ушами, одетое в чистую наволочку с вышитой буквой «М». Она всплеснула руками, увидев своего подопечного в чужих объятиях.       — Молодой господин! — запричитала эльфийка. — Вы убежали! Тинки обыскалась! Ох, простите, юный лорд, — обратилась она уже к Харольду, склоняясь в поклоне. — Он еще маленький, не понимает правил, не сердитесь на него...       — Всё в порядке, — Харольд осторожно поставил Люциуса на ноги, но тот не отпускал его руку. Вцепился мертвой хваткой, словно боялся, что Харольд исчезнет. — Правда. Он мне не мешал.       Из коридора донеслись голоса. Взрослые, закончившие свой разговор, приближались к библиотеке. Том и Абраксас шли рядом, и даже на расстоянии чувствовалась та особая близость, которая возникла между ними после тяжелого разговора. Корделия, которую успели перехватить по дороге, шла чуть позади, с любопытством оглядывая бесконечные коридоры.       Они остановились у входа, и картина, представшая их глазам, заставила всех троих замереть.       Маленький наследник Малфоев, будущий глава древнего рода, стоял, вцепившись в руку темноволосого мальчика. Он смотрел на Харольда снизу вверх с таким откровенным, ничем не прикрытым обожанием, что это было видно даже со стороны. А Харольд, обычно сдержанный и осторожный, смотрел на Люциуса с непривычной мягкостью, и в его изумрудных глазах читалось что-то очень похожее на нежность.       Абраксас замер, переводя взгляд с сына на Харольда и обратно. И вдруг его осенило. Он вспомнил. Вспомнил тот самый первый миг, когда увидел Тома в коридоре Хогвартса на первом курсе. Вспомнил это странное, щемящее чувство в груди, эту необъяснимую тягу, это желание быть рядом, смотреть, дышать одним воздухом. Он тогда не понял, что это было — думал, просто любопытство, просто интерес к необычному мальчику из приюта. Но сейчас, глядя на сына, он осознал со всей ясностью: это была истинность.       — Том, — тихо сказал Абраксас, беря любимого за руку. Пальцы его дрожали. — Кажется... кажется, наши дети только что нашли друг друга.       Том внимательно посмотрел на Харольда и Люциуса. На своего магического сына-инкуба, который излучал ту самую сладкую, притягательную ауру, и на маленького блондина, буквально светящегося от счастья рядом с ним. Инкубы не просто так притягивают к себе людей. Они притягивают СВОИХ людей. Своих истинных партнеров. Тех, кто предназначен им магией с самого рождения.       — Похоже на то, — так же тихо ответил Том, сжимая ладонь Абраксаса. В его голосе звучало что-то похожее на благоговение.       Корделия, стоявшая чуть позади, с интересом наблюдала за братом. Она чувствовала его состояние — через их ментальную связь до нее доходили отголоски его эмоций. Растерянность. Удивление. И зарождающаяся, теплая, щемящая нежность к этому маленькому светловолосому существу.       И в ее собственной душе шевельнулось что-то похожее на предвкушение. В гоблинском свитке говорилось о ее собственных истинных партнерах. Близнецы Блэк. Сириус и Регулус. Интересно, какие они? Такие же, как Люциус? Тоже маленькие? Она представила двух мальчиков, похожих друг на друга, и улыбнулась своим мыслям.       — Люциус, — мягко позвал Абраксас, подходя к сыну. Он присел на корточки рядом с ним. — Ты как себя чувствуешь?       — Хорошо, папа, — ответил Люциус, не отпуская руки Харольда. — Очень хорошо. Это Харри? — он покосился на Харольда. — Он будет жить с нами?       — Он будет часто приезжать, — ответил Абраксас, поглядывая на Тома. — Мы теперь одна семья.       — Хорошо, — серьезно кивнул Люциус и снова посмотрел на Харольда. — Ты будешь моим другом? Самым лучшим другом?       Харольд сглотнул. В горле стоял ком. Этот маленький мальчик, который в другой жизни стал бы его врагом, смотрел на него с такой чистой, безусловной любовью, что невозможно было не ответить.       — Буду, — хрипловато ответил он. — Обязательно буду.       Люциус просиял так, словно ему подарили все звезды с неба.       — Пойдем, я покажу тебе свои игрушки! — заявил он, таща Харольда за руку к двери. — У меня есть дракон, настоящий, почти! И летающий корабль! И много-много всего!       Харольд позволил увести себя, бросив напоследок взгляд на Тома и Корделию. Том чуть заметно кивнул, одобряя. Корделия помахала рукой.       Когда дети скрылись за дверью, Абраксас поднялся и прижался к Тому, кладя голову ему на плечо.       — Это невероятно, — прошептал он. — Они такие маленькие, а уже...       — Магия не смотрит на возраст, — ответил Том, обнимая его за талию. — Она просто есть. Она связывает.       — Наших детей связала, — Абраксас улыбнулся сквозь слезы. — Ты понимаешь? Они будут вместе. Навсегда.       — Понимаю, — Том поцеловал его в висок. — И мы сделаем все, чтобы они были счастливы.       Корделия деликатно кашлянула, напоминая о своем присутствии.       — Я пойду посмотрю, как они там, — сказала она с улыбкой. — А то Люциус, кажется, готов утащить моего брата в свое логово навеки.       — Иди, — разрешил Том. — И если что, зови.       Корделия выскользнула за дверь и направилась по коридору, откуда доносился восторженный голос Люциуса. Она нашла их в огромной детской комнате, заваленной игрушками так, что позавидовал бы любой ребенок. Люциус тащил Харольда к огромному плюшевому дракону, который, кажется, был размером с самого Люциуса.       — Смотри! Это мой дракон! Его зовут Золотишка! — Люциус с трудом закинул дракона на кровать и забрался следом. — Садись сюда!       Харольд послушно сел рядом. Люциус тут же прижался к нему, положив голову ему на плечо.       — Тепло, — довольно вздохнул он. — Мне с тобой так тепло.       Корделия, стоя в дверях, смотрела на эту идиллическую картину и чувствовала, как ее сердце наполняется чем-то светлым. В этом мире, несмотря на все странности и неожиданности, у них был шанс на счастье. У Харольда — с этим маленьким светловолосым мальчиком. У нее — с теми, кого она еще не знала, но уже чувствовала где-то там, в будущем.       — Люциус, — позвала она, входя. — А ты угостишь меня чаем?       Люциус поднял голову, посмотрел на нее оценивающе, как умеют только Малфои, и величественно кивнул.       — Ты сестра Харри? — уточнил он. — Тогда можно. Тинки! — крикнул он. — Принеси чай! И пирожные! Самые лучшие!       Эльфийка появилась с тихим хлопком и принялась накрывать маленький столик в углу комнаты. А Люциус снова прижался к Харольду, явно не намереваясь отпускать его ни на секунду.       — Ты останешься навсегда? — спросил он тихо.       — Я буду приезжать, — ответил Харольд, поглаживая его по светлым волосам. — Очень часто.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Люциус удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза. Он был абсолютно, непоколебимо счастлив.       Корделия села напротив, наблюдая за ними. Харольд поймал ее взгляд и чуть заметно улыбнулся. В этой улыбке было все: и принятие, и нежность, и благодарность судьбе за этот странный, безумный, но такой прекрасный новый мир.

Конец пятой главы